Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Part 1 - The Fairy, Chapter I

ЧАСТЬ 1

Фей

Глава 1

Мама Эшлин умерла в самом разгаре лета.

Она так внезапно заболела, что несколько жителей деревеньки задались вопросом не забрали ли ее феи, ведь она еще была такой молодой и красивой.

Ее похоронили через три дня под боярышником позади дома, сразу же как только сумерки затемнили небо.

Майра Солания, деревенская знахарка, пришла тем же вечером, чтобы освятить могилу старинными ритуалами.

Она встала у края насыпи черной земли, тощая старая женщина с седыми волосами, повязанными шнурком, доходящими ей до бедер, ее лицо вычертили тонкие морщинки. Эшлин и ее отец стояли напротив друг друга по разным сторонам могилы, во главе всего этого покоился простенький могильный камень с горящей свечкой.

Отец Эшлин зажег ее вскоре после смерти Элинор, и она будет гореть всю ночь, защищенная изогнутым вокруг нее стаканом.

Могильный камень был незамысловатым куском сланца с вырезанным не нем ее именем: Элинор. Трава и корни деревьев еще годами должны будут рости вокруг него, чтобы стало казаться, будто он там был всегда.

Майра Солания сказала своим низким, ясным голосом:

- Жизнью к жизни, вздохом к вздоху, мы будем помнить Элинор.

В руках она держала буханку хлеба, отрывала по кусочку и съедала его, медленно жуя, потом вручала хлеб отцу Эшлин.

Он прожевал свой кусок, и передал еще один своей дочери.

Он был все еще теплым и пах кухней мамы.

Но он был сделан не руками матери, и осознание этого подняло глыбу у нее в горле.

Хлеб был безвкусным.

Майра Солания снова взяла хлеб себе и положила его в могильный камень рядом со свечкой.

Айслинг не могла отряхнуться от чувства, что ее мать просто вышла по поручению и в любой момент вернется домой, и задастся вопросом, что мы в троем делали.

Казалось невозможным, чтобы ее погребли туда, в подошве боярышника, в земле. Она, конечно, уже увидела тело матери после ее смерти, но ее лицо утеряло все флюиды, которые делали ее узнаваемой.

Намного легче верить деревенским слухам, чем сидеть с болью в сердце.

Теперь она вспоминала эти слухи, стоя с отцом и Майрой Соланией в напряженной тишине, дожидаясь захода солнца над Лесом.

Все всегда мне говорили, что у Элинор есть магическая сила и все знали, что феи (если они существуют) были привлечены к этому.

Поэтому-то отец Эшлин заказал все возможные старинные ритуалы, хоть и не верил в них, просто на всякий случай.

Сама она не была полностью уверена, во что верит, но знала, что ее мама могла захотеть этих ритуалов для нее и что их было достаточно.

Когда солнце скользнуло за горизонт, знахарка произнесла:

- Спи в мире, Элинор.

И рассеяла по могиле золотой порошок, чтобы связать Элинор с землей. На недавно разрыхленной почве, золото блестело как волшебная пыль.

Отец Эшлин обошел вокруг могилы и положил руку на ее плечо.

- Иди домой, Эш.

Он сказал ей, что будет держать всю ночь вахту над могилой.

Некоторые говорили, что Фейская Охота рыскала по ночам в поисках душ после их похорон и только те, кого охраняли их любимые, будут оставлены в покое.

Она медленно шла по холму к дому. Когда она повернулась у кухонной двери, чтобы посмотреть вниз на сад, Майра Солания прошагала три круга вокруг могилы прежде, чем уехать.

Прямо позади боярышника, Лес был темным и тихим.

Единственная оставшаяся свечка мерцала, и Эш могла различить фигуру отца, когда он встал на колени рядом с могилой.

Домоправительница, Аня, вышла из кухонной двери и пригладила волосы Эш.

- Все будет хорошо, - сказала Аня. - Войди в дом, пока не наступит ночь. Душа твоей матери будет в безопасности с твоим отцом, наблюдающим за нею.

---

Эш проснулась посреди ночи из-зи сна с лошадьми - высокие, огромные белые лошади с пенящимися ртами и тонкими, как призраки, всадниками.

Она спустила ноги через край кровати и подошла к окну, которое смотрело на Лес.

Она искала свет свечи у могилы, но видела только темноту.

Движение на краю деревьев заставило ее вздрогнуть. Где же ее отец?

Она побежала вниз по лестнице, через кухню, и выбежала из задней двери.

Ветер поднимался.

Она побежала вниз по склону босыми ногами, чувствуя живую землю по пальцами ноги, и ее ночная льняная рубашка развевалась, как белые крылья.

Она пробежала мимо грядок моркови и капусты к темной, неуклюжей линии Леса. Под боярышником лежало опрокинутое на бокстекло, свеча исчезла, и ее отец пропал.

Она опустилась на землю и потянулась за свечой, но она не взяла спички и не могла зажечь ее.

Порывы ветра над ней усилились, взбивая волосы вокруг лица.

Темнота вокруг давила на нее, и она задумалась, мог ли ее отец отказаться от дежурства из-за этой тяжести на спине.

Тут она услышала топот ног, все ближе и ближе.

Ей почудилось слабое белое мерцание в темном Лесу, отсвет потутосторонних огней словно пойманных в стеклянных сферах.

Она испугалась, но ни в коем случае не оставит мать.

Ложась на могилу, сдавливая тело в теплую землю, а щеку в могильный камень.

Стук копыт приближался, раздались высокие, тонкие звуки горна.

Ветер помчался в ее сторону, принося с собой крики наездников: они звали ее мать, Элинор.

Земля под Эш начала подниматься и из ее горла вырвался испуганный крик, чувствовалось как будто под ней находилась всемирная застежка, земля, камни, мох и корни деревьев скривились как если их схватила могущественная рука.

В ушах стоял ревущий шум из-за окруживших ее лошадей, она зажмурилась, боясь того, что могла увидеть.

Вкапываясь пальцами в землю, цепляясь за землю, где была похоронена ее мама.

А потом настала внезапная тишина, в этой тишине слышалось дыхание лошадей, колебательные движения их легких, музыкальный звон лезвий и уздечек и шепоток голосов похожих на себеренные колокольчики.

Ей показалось, что она услышала как кто-то произнес:

- Она всего лишь ребенок. Дайте ей уйти.

Ветер заревел снова, так жестоко, что показалось, будто ее стянули с зесмли и отбросили в сторону словно тряпичную куклу, но когда все затихно и лошади ушли, ночь так и осталась безмолвной.

Воздух жужжал, как после грома. Когда она открыла глаза, вся земля вокруг нее была испещрена следами копыт.

...

Эш внезапно проснулась в своей собственной кровати, с разбитым сердцем. Она, задыхаясь, села, как будто ее душили и увидела предрассветные лучи, проникающие через шторы.

Она подбежала к окну и выглянула; ее отец медленно взбирался по холму.

Как только она услышала, как он вошел в дом и запер кухонную дверь, то поняла, что все это время сжимала подоконник белыми пальцами.

И отпустила его, чувствуя себя дурой.

Но начав отворачитаться, она заметила на подоконнике что-то мерцающее: в тех местах, где треснула краска, блестела золотая пыль.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/56994

Переводчики: Lili1321, pretty_girl, zmzh