Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Chapter II

Глава II

В этой стране великолепнейший простор Леса спускается с Северных Гор в предгорья синих сосен, расширяется к югу в более благородные дубов и берез в Королевском Лесу.

Никто не входит во внутрь Леса, хотя, скорее всего, там когда-то кто-то жил, об этом свидетельствуют многочисленные тропинки и следы в нем.

Те тропы давно заброшены, поэтому считается, что Лес - это дом для опасных животных и сильных фей.

Некоторые ученые утверждают, что когда-то страна была заполнена магией; кроме фей были могущественные волшебники и ведьмы, которые могли более чем сварить чай из коры ивы для того, чтобы вылечить лихорадку у ребенка.

Но по прошествии времени, магия исчезла, оставив за собой только лишь тусклые воспоминания.

Некоторые говорили, что была великая война, против колдунов и длилась она много-много лет, это изменило саму форму земли: Горы стали долинами под шагами тысячи солдат, реки изменили течение, чтобы пробиться через новые огромные дворцы.

Но все это - просто догадки; никакие книги по истории не сохранились, чтобы поведать нам о правде. Остались одни только знахарки, но их волшебство ограничено произношением древних обрядов для родов, браков и смертей.

Иногда они варили любовные зелья для девушек, которые еще не встретили своих возлюбленных к Кануну Лета, и даже иногда любовные зелья работали.

Обычно этого достаточно, чтобы напомнить людям, что волшебство все еще скрывалось в полузабытых местах.

Но даже если магия была настолько редкой, она больше походила на миф чем на реальность, люди этой мира все еще любили сказки.

Они рассказывали истории о домовых, которые услужливо делали всю работу по дому за мисочку сливок.

Еще о призраках, злобных тварях, которые хлопали дверями, разбивали глиняную посуду и обворовывали зимние магазинчики в поисках сладостей.

И о любезных горячих любовниках, которые обольщали девушек своим очарованием и остроумием и потом оставляли их чахнуть от любви, которая никогда не могла быть.

Дети боялись странных мерцающих огней в полночь, потому что если человек ступит в ведьмин круг - он никогда не сможет из него выйти.

Большинство людей в этой стране живет на границе с Лесом в домах из сосновой древесины, построенных вблизи от деревьев, где задерживалась старая магия.

К югу от Леса земля опускалась в плодородные, богатые сельские угодья у моря.

Фермеры, которые жили в странных каменных домах, окруженных широкими лугами, выращивали желтые тыквы, зеленые бобы и бушели пшеницы.

* бушель - мера ёмкости = 36,3 л - прим.пер

На дальней южной точке страны они выращивали апельсины и лимоны, которые отправлялись на север ко Королевскому Городу в течение сезона урожая, который будет превращен в лимонад и апельсиновый пунш.

Фермеры не верили в лесных фей, но прислушивались к шагам обитателей полей и эльфов, которые могли благословить урожай или съесть его.

Они ставили мисочки с медовым вином, чтобы уводить фей от доилки коров, и выставляли корзины с фруктами, чтобы отвлекать их от садов.

В стране, столь любящей сказки, где люди ностальгически цеплялись за воспоминания о магии, это не удивляло, философы и их церковь столкнулись с трудной задачей, когда приземлились в Морской Город четыре поколения назад. О философах начали возникать легенды: что они были волшебниками, которые еще не потеряли свои магические силы;

что они пришли из горячих пустынь на юге, где иллюзий и заклинаний было очень много; что они когда-то были советниками королей и что они позже их предали.

Но философам не понравились такие сплетни и они настояли на своей собственной более простой версии.

Они сообщили, что действительно были волшебники с юга из империи Конкордии, а если быть точным, они приехали на север, чтобы распространить мудрость их императора.

Они построили церкви из дерева и закрылись в них, читая книги на иностранных языках.

Они неистово спорили с деревенскими знахарками, утверждая, что сказки - ерунда и никаких гремлинов и гомлинов не существовало.

Кто-нибудь когда-нибудь видел брагов или гунтеров или русалок?

Или это были всего лишь сказки на ночь?

Знахарки в ответ настаивали, что сталкивались с клипами в сумерках и видели как фей растворялись в Лесу в разгаре лета.

Скорее всего, из-за того, что философы преимущественно были мужчинами, а знахарки - женщинами, разгорелся большой спор.

Швыряли оскорбления: философы называли знахарок старыми суеверными женушками, а те парировали тем, что не одна из не была замужем.

Знахарки высмеивали философов как угрюмых стариков, страшащихся магии, а философы, что не удивительно, отвечали, что находят больше радости в реальном мире.

И потом они принесли свои самые толстые тома, кожаные, переплетенные золотом, и откинули тяжелые обложки с пятиугольной звездой Империи Конкордии.

Указали пальцами на нечитабельных текст и сказали:

- Смотрите! Это - реальный мир. Все наши учения, все наши события, записанные факт за фактом. Здесь нет мифов - только факты. Феи - это не больше чем выдумка.

Самая старая, самая сильная знахарка на то время, мудрая и крепкая женщиша по имени Майра Никнева, посмеялась над этими белобородыми мужчинами в остроугольных красных шапках и ответила:

- Вы не сможете увидеть правду, будучи ослепленными верой.

С тех пор, сроком в два поколения, философам в этой стране пришлось не легко.

Они продолжили строить церкви в усеивающих побережья деревнях, но поняли как же трудно найти убежище в этой стране.

Чем ближе они подходили к Лесу, тем злее становились люди.

Их называли лгунами и неверующими - теми, кто никогда ни во что не верил, над ними смеялись даже дети, за их странные темно-красные костюмы и огромные, пыльные книги, что они всегда носили с собой.

Но однажды король повстречался с одним философом, что был не так упрямым, как его соотечественники, они присели вместе и долго разговаривали о запахах весны и вкусе свежесрезанных апельсинов и понравились друг другу.

Король даже пригласил философа на охоту (охота была любимейшим спортом), и все в стране стали внимательнее слушать философов.

А к тому времени и сами философы изменили свой подход к людям.

Вместо настаивания, что волшебство было только лишь вымыслом, они просто предполагали, что, возможно, магия сейчас не так распространена, как когда-то была.

Они спрашивали: видели ли вы когда-нибудь эльфа?

Или ты сам упорно трудился, строя свой дом, ростя детей, одевая всю семью?

И постепенно эти идеи пустили благодатные корни, что магия была просто старым суеверием.

Однако, жители Рок Хилла, маленькой северной деревушки, где как раз таки и живет Эшлин со своим отцом, придерживались старого.

Она была достаточно далека от Королевского Двора, чтобы принимать философию, проповедуемую многочисленными королевскими советниками, как что-то еще более странное, чем сказки, из всего того, что матери рассказывали своим детям.

Эш помнила игры в саду ее мамы, под ее рассказами о домовых или пиктах или шелках.

Иногда к ним присоединялась знахарка Майра Солания, и тоже много болтала, хоть и ее истории были намного темнее.

Когда она рассказала о молодой женщине, которая месяц блуждала по серебряным рудникам в Северных Горах, ища своего потерянного возлюбленного, только чтобы натолкнуться на семью гномов, потребовавшую ее первенца взамен на оказанную ими помощь ей.

Эш очень испугалась, и Майра Солония сказала:

- Страх научит тебя быть осторожной.

Ее мать пошла в ученицы к Майре Солании, еще когда была ребенком, и иногда она обучала Эш различать травы, росшие в саду: феверфей от головной боли, мидовсвит от ожогов — но когда она вышла замуж за Уильяма, торговца, она отложила свое ученичество.

*Пиретрум Девичий (feverfew)
*Таволга (meadowsweet )

Иногда по вечерам после ужина, они спорили о том, не должна ли она снова начать обучение, и Эш запомнила эти беседы как дружественные дебаты, но бывало, что голоса родителей брали более высокие тона.

- Главный философ короля сказал, что знахарки делают не что иное как успокаивают нервы — и ничем большим это не является. - Утверждал Уильям.

.

Эш отправили спать, но она вспомнила, что хотела кое-что спросить у мамы и вернулась вниз, тогда то она и услышала голос отца и остановилась в прихожей вне комнаты.

- Эти философы только сидят в своих церквях и судят о проблемах на основании неточных трактатах из Конкордии, - сказала мама. - Они ничего не знают о том, что делают знахарки.

Уильям вздохнул

- Они не просто ученые, Элинор. Они подробно изучили все о травах.

- Ты прекрасно знаешь, что жизнь не ограничивается одними травами, - возразила она.

- Так ты утверждаешь, что все те истории, что ты рассказываешь Эш основаны на правде? - недоверчиво сказал он. - Это только лишь сказки на ночь, суеверие и ничего больше.

Эш никогда раньше не слышала у своей матери такого голоса.

- Эти рассказы служат цели, Уильям, и как ты можешь уклониться от наших традиций приняв их за суеверия? Есть причины того, почему они так долго живут.

- Это заставит тебя и нашу дочь идти по старым путям, - расстроено сказал Уильям. - Король больше не следует этими путями, ты должна понять, что следование старым традициям только навредит положению при дворе.

Ее мать ответила кратко:

- Я не буду составлять правду, Уильям, и не буду лгать о ней.

После этого настала враждебная тишина, Эш поднялась на верх, забыв о своем вопросе.

Так ужасно слышать, что они спорят; никогда прежде она не понимала всей глубины их разногласия.

Но следующим утром на их лицах следов недавнего спора не осталось.

Еще месяц после этого, Эш застывала в тревоге каждый раз, когда беседа родителей начала поворачиваться в том направлении, но никогда не слышала, чтобы они подняли это снова.

Когда мама так внезапно заболела, отец позвал Майру Соланию, чтобы та позаботилась о ней, и Эш понимала - это значило, что он любит ее больше, чем свои верования.

...

Через две недели после маминых похорон, отец Эш уехал в Королевский Город.

Тем утром на завтрак она спросила его:

- Когда ты вернешься?

- Возможно только к осени, - ответил он.

До смерти мамы, папа, бывало, уезжал на много месяцев по делам своего бизнеса на юге.

А когда возвращался, то привозил подарки: скользкие, блестящие шелка, или толстые, шерстяные, твидовые костюмы, или куклы из бледного, холодного фарфора.

- Мама когда-нибудь ездила вместе с тобой? - спросила я, он выглядел сильно удивленным моим вопросом.

- Один раз она поехала со мной в Сиятаун (Город Чая), - ответил он, - но ей это не очень нравилось. Она говорила, что скучает по Лесу. - Он, вдруг, погрустнел и провел рукой лицу, как будто желая тем самым стереть воспоминания. - Все же ей понравилось ходить на книжный базар. Она часами там бродила, пока я работал.

Эш спросила:

- Пап, а ты сможешь купить мне новые книги?

Он казался озадаченным, но угрюмо ответил:

- Ты дочь своей матери.

Он вытянул руку и взлохматил ей волосы, позволив руек немного задержатья у ее лба.

После завтрака, Эш села на крыльцо и смотрела как отец и его кучер загружают вещи в карету.

Это была недельная поездка до Рок Холл, потом до Королевского Города, не подразумевающая никаких случайностей.

Когда они уже были готовы к отъезду, он подошел к Эш. Она встала и он, положив руку ей на плечо, сказал:

- Будь хорошей девочкой и слушайся Аню. Я напишу тебе как только смогу.

- Да, отец, - пообещала она, смотря ему на ноги, на его пальцы ног в черных лакированный ботинках.

Он приподнял ее за подбородок и сказал:

- Не трать слишком много времени на мечтания. Ты уже взрослая.

Он коснулся ее щеки и повернулся к карете.

Она смотрела как он уезжает, стоя там до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.

...

Когда ее отец уехал в город, она каждый день, обычно в сумерках, спускалась к могиле.

Вырезанные на надгробном камне буквы, составляющие имя ее мамы, были острыми и свежими, а прямоугольник земли, что отмечает саму могилу, ясно отличим, но уже через несколько недель он начал зарастать травой и цветами.

Прислонившись спиной к дереву, она вспомнила историю ее матери, которую она однажды ей рассказала, о феях, что живут в горах в севере от Рок Хилла.

Эти феи могут принять любую форму, и из-за этого очень безжалостны.

Если какая-нибудь семья потеряла бы кого-нибудь из своих близких, эти феи придут к ним, постучав в дверь после заката.

Стоит открыть дверь, и эта семья увидит за порогом своего любимого, настолько реального, насколько возможно.

И предложить ему войти очень заманчиво, потому что иногда, потонув в горе, нельзя найти отличия между реальностью и иллюзией.

Но тем, кто сдался, придется заплатить за то, что они впустили в дом саму смерть.

- Какую цену им придется заплатить? - спросила Эш свою маму.

- Ну, вообще-то, - ответила мама, - феи обычно просят одно и тоже: первенца, которого они уносят к Танинли и создают из него свое собственное создание.

- Какое создание? - полюбопытствовала Эш.

В тот момент ее мама месила тесто и остановилась, обратив взор в кухонное окно на Лес.

- Ты знаешь, я никогда не видела никого из них, - глубокомысленно сказала мама. - Он должен быть странным... - И, чтобы рассеять темный настрой, засмеялась и добавила: - Незачем об этом волноваться, дорогая. Просто не открывай дверь после заката.

И она вытянулась и погладила пальцами щечку дочери, при этом оставив полоски муки на ее лице.

...

Лето медленно подходило к концу.

Отец каждую неделю присылал о себе известия, акцентируя внимание на погоде: пока он ехал по дороге, шел шторм, и это их задержало.

Когда они прибыли в Королевский Город, как раз была назначена новая королевская охотница, и был большой великолепный парад.

В Чайном Городе ее отец был на балу, состоявшемся на скалах. Эш и Аня вместе читали его письма, а после Эш клала их между страницами маминых любимых книг, коллекцией сказок о феях, которая так часто перелистывалась, что была вся потрепанная.

В один из рыночных дней, Эш с Аней пошли в деревню.

Пока Аня делала покупки, Эш бродила по киоскам.

Подойдя к телеге до верху нагруженной травами, она ткнулась в них носом и вздохнула.

Поднявшись, она увидела наблюдающую за ней знахарку.

- Где Аня? - спросила Майра Солания.

- Она покупает свечи, - сказала Эш.

- А твой отец? Он прислал новости?

- Нет, - ответила Эш. - А что?

Но знахарка не ответила на ее вопрос.

Вместо этого, она наклонилась до уровня глаз Эш и заглянула в них.

У женщины были странно бледно-голубые глаза и резко выгнутые серые брови.

- Ты скучаешь по матери? - спросила она.

Эш попятилась, ошарашенная.

- Конечно я о ней скучаю, - сказала она.

- Ты должна позволить ей уйти, - мягко сказала Майра Соланиа. Эш почувствовала уколы слез в уголках глаз. - Твоя мать была великой женщиной, - продолжила знахарка. - Там, где она сейчас, она счастлива. Тебе не стоит хотеть, чтобы она вернулась.

Эш моргнула, потекли слезы; она чувствовала себя так, как будто знахарка вытаскивала их одна за другой.

Майра Солания смягчились, и протянулась смахнуть слезинку у нее с глаз.

Кончики ее пальцев были холодными и сухими.

- Все будет в порядке, - мягко сказала она. - Мы никогда ее не забудем.

Когда за ней пришла Аня, она уже перестала плакать и сидела на каменной скамье, а Майра Солания ушла.

Они в тишине шли домой, и, хоть Аня и спросила ее почему она расстроилась, Эш только лишь покачала головой.

Дома их ждало письмо, просунутое в край входной двери, Аня вручила его Эш.

Пока Аня раскладывала продукты по полкам, Эш распечатала конверт и расправила письмо на кухонном столе.

Она дважды прочитала его, потому что в за первый раз не смогла ему поверить.

- Какие новости? - присоединилась к ней за стол Аня.

- Отец возвращается, - сказала Эш.

- Так это замечательно, - с улыбкой произнесла Аня. - Даже скорее, чем мы ожидали!

- Он привезет кое-кого с собой, - сказала Эш. Что-то в ее голосе заставило Аню озадаченно забрать у нее письмо и прочитать самостоятельно. - У меня будет мачеха и две сводные сестры, - промолвила Эш. Она была в ступоре. - Они будут здесь через две недели.

...

После этого письма, дни превратились во сплошное пятно.

Аня была слишком занята подготовкой дома к приезду Уильяма.

Позже, Эш даже вспомнить не могла, помогала ли она убирать комнату матери, или Аня просто выкинула все ее вещи с глаз долой.

Но она точно запомнила, как утром перед приездом отца, вошла в мамину комнату и просто стояла посреди нее на золотисто-коричневом коврике в лучах солнечного света, проникающего из витражных окон.

Гардеробная теперь пустовала, дверь от нее была наполовину распахнута, как будто приглашая Эш посмотреть и удостовериться, что мама ушла.

Поздним днем во двор наконец-то вьехала карета. Эш выбежала наружу, чтобы встретить их, и ее новая мачеха, Леди Изобель Квинн, посмотрела на Эш с выражением на лице, колеблющимся между смирением и нетерпением.

А ее новые сводные сестры поднялись из кареты, Ася, которой было двенадцать — “она твоего возраста; вы станете лучшими подругами” - писал ее отец.

Клара, которой было всего лишь десять, осматривала дом широкими, взволнованными глазами.

Аня сказала Эш быть повежливее с ними, но всем, что она могла в тот момент чувствовать, это была гуща ревущего в ней гнева.

Что-то полоснуло по ее животу, когда она услышала, как ее мачеха прокомментировала малость лестницы;

В висках запульсировало, когда Ася потребовала, чтобы Эш отдала ей свою комнату;

Все в ней заревело, когда отец взял на руки свою новую жену и внес ее в комнату мамы.

Той ночью, пока отец и мачеха со сводными сестрами сидели вместе в комнате, восхищаясь подарками, что он привез им из Чайного Города, Эш убежала от них всех.

Она проскользнула вниз по холму на неуклюжих от нахлынувших эмоций ногах, и упала на землю около могилы матери, прижав колени к груди.

Все ее разочарование и печаль запузырились на поверхность, выйдя из нее в виде горячих слез.

Она попыталась не издавать звуков (ей не хотелось, чтобы кто-нибудь ее услышал) но все тело дрожало, пока она плакала.

Когда напряжение в ней наконец смягчилось, она легла на землю, положив щеку на руку, смотря на надгробную плиту матери через темноту.

И не видела, стоящего в Лесу человека, который за ней наблюдал.

У него были белые волосы и настолько синие глаза, что были похожи на алмазы, и сам он был одет во все серебристо-белое.

Воздух вокруг него, казалось, раскалывался, а его плащ цвета лунного света вздрагивал в этих трещинах, как будто он не был вполне весь там.

Если бы Эш увидела его, она бы, возможно, подумала, что он был феем, и Лес вокруг него, казался запутанным в паутине иллюзий.

В один момент деревья вокруг него были твердыми как камень; в следующий - казалось, будто бы он стоял среди прекрасных мраморных столбов в великолепном дворце.

Но Эш его не видела.

Она лежала в темноте, утирая слезы, и когда слишком устала даже для того, чтобы плакать, просто перевернулась на спину и заснула.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/56995

Переводчики: Lili1321, zmzh