Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Chapter III

Глава III

Через неделю после приезда отца, к ним зашла Майра Солания.

Эш очень соскучилась по ее визитам, потому что ей пришлось войти в Рок Хилл со своей мачехой и сводными сестрами.

Когда они вернулись к дому, перед ним была привязана лошадь.

Леди Изобель посмотрела на это подозрительно и просто послала дочерей вверх по лестнице и позвала Аню к ним. Эш осталась во дворе, поглаживая нос лошади, и надеялась, что ее мачеха о ней забудет.

Когда она вошла внутрь, то услышала голоса из холла и нырнула в комнату, чтобы скрыться.

Они начали приближаться и она поняла, что один из них принадлежит знахарке и он звучал расстроенно.

- Я думаю, что вы принимаете неправильное решение, - сердито сказала Майра Солания.

- У тебя нет доказательств, - расстроенно возразил отец Эш. - То, о чем ты говоришь, всего лишь... они всего лишь сказки на ночь.

Знахарка фыркнула.

- Очень хорошо, - холодно сказала она. - Если ты не веришь тому, что считалось правдой на протяжении тысячи лет, я не смогу переубедить тебя. Но тебе нельзя упустить ее — твою единственную дочь. Ее мать послала бы мне ее вовремя. Без ее матери, ты ее упустишь...

- Теперь у нее есть мачеха, - прервал Уильям.

- Эта женщина ничего об этом не знает, - прошипела Майра Солания. Эш заглянула в холл и увидела, что знахарка уже стояла у входной двери. - Ты жил в Рок Холле достаточно долго, чтобы понимать такие вещи, - сказала она, понизив голос. - Разрешить ей сидеть там, у могиле ее матери, каждую ночь... они придут за ней.

Отец Эш не казался убежденным.

- Элинор, возможно, разделила бы твои мысли, но не я, - сказал он. А потом он положил руку на ручку двери - ясный признак, что знахарка должна уйти. - Желаю тебе безопасно добраться до дома.

Как только он закрыл за ней дверь, то вздохнул и потер глаза. Эш скользнула назад в комнату, прежде чем отец успел ее заметить и подошла к окну.

Внутренний двор был уже пуст; знахарка уехала.

Эш хотела узнать о чем говорила Майра Солания, кто придет за ней? и не смела спросить отца.

После посещения знахарки он вел себя странно и беспокойно.

То, что она подслушала, напомнило ей об аргументе, который он сказал ее матери, и она задалась вопросом как много из этих сказок было правдой.

А ее мать рассказывала ей много сказок.

Если им можно было верить, то фей, которые все еще ходят по земле, скорее всего найдут в глубине Леса, куда никто уже несколько поколений не ходил.

Иногда в сумерках, когда Эш сидел у могилы ее матери, ей казалось, что она что-то видела: серебряную тень, или чье-то движение, которое даже не совсем-то по земле ходило — но все это было только лишь в уголке ее глаза.

Всякий раз, когда она разворачивалась - никого уже не было.

Она понимала, что отец скажет ей, что это была лишь игра света.

Поэтому сильно удивилась, когда книга, что он ей привез, оказалась сборником сказок о феях.

Она была переплетена темно-коричневой кожей, а на корешке была изображена фея, элегантная и бледная, одетая в красивое золотистое платье.

На обложке книги была смелая и броская каллиграфия: Истории об Удивительном и Прекрасной.

К каждой сказке предлагалось подробная иллюстрация, нарисованная в ярчайших оттенках чисто синего и кроваво-малиновых цветов, серебряные и позолоченные.

- Спасибо, - сказала она отцу. - Она великолепна.

Не все в ней истории были о феях - некоторые были об охотниках, некоторые приключенческие - но таких было совсем не много.

Когда отец увидел, как девочке понравилась книга, он позволил ей пропускать уроки с Асей и Кларой, и с Леди Изобель.

- Она молода, - объяснял он своей новой жене, которой это снисходительность была не по душе. - И скучает по матери. Дайте ей время.

Эш нашла в книге несколько историй, которые рассказывала ей мама: "Золотой Бал", "Три Добрых Совета", "Чудовище и Колючка".

Но самая длинная в книге история была ей не знакома, "Фермер и Охотник", и она часто и подолгу заглядывала в иллюстрации к ней.

На картинке, краснолицый фермер стоял на краю широкого поля, а пересекающие его были призрачной массой охотников, обрисованных в серебряном цвете, кроме глаз их лошадей - они были золотыми.

Наездники были такими же бледными, как и фея с корешка книги, а их лица были полыми черепами, их рты зияюще открыты.

В сказке, фермер, милый мужчина по имени Том, пропал на дороге от дома к деревенской таверне.

Его нашли три дня спустя, когда один из его соседей нашел его лошадь, привязанной у лесистой рощи вниз по реке.

В этой роще, Том крепко спал на кровати из опавших листьев.

Он был очень смущен, когда проснулся, а после того, как его привели домой и накормили, он все вспомнил.

Той ночью, когда он пропал, он ушел из таверны и пошел по своему привычному маршруту домой в лучах уже взошедшей луны.

Он прогуливался мимо не вспаханного поля к западу от Леса, когда увидел огоньки, танцующие в роще у реки, сопровождающиеся самой удивительной музыкой флейт, которую он когда-либо слышал.

Дорогой для него человек, который не давно умер, тоже хорошо играл на флейте, и из-за этого Тома особенно привлекла музыка, и он заинтересовался, кто там играет.

Войдя в рощу, его взору предстала такая красивая сцена, что у него аж сердце заболело.

С ветвей деревьев свисали игривые фонарики, освещающей поляну, где танцевали десятки одинаково одетых мужчин и женщин, их тела были настолько изящными, как изгибающиеся в весеннем ветерке соцветия цветов.

Сначала они не заметили фермера, стоящего на краю их круга, а он, ослепленный светом, не увидел музыкантов, играющих у кромки поля.

Один из скрипачей, который играл на позолоченном инструменте с несравненной искусностью, сидел с каким-то странно утомленным лицом, не соотносящемся с человек, играющем такую прекрасную музыку.

И был волынщик, флейта которого призывала к себе фермера;

И была молодая девушка, одетая как-то слишком просто по сравнению с остальными танцующими леди.

Как только фермер посмотрел на ее лицо, это было как если бы гламур медленно сошел с него, и он узнал в ней свою возлюбленную, Грейс, которая, как он думал, умерла.

А когда она подняла голову и встретила его взгляд, иллюзия исчезла, она отложила флейту и подошла к нему.

Удивленный, он взял ее руки в свои - они были были такими холодными, как у мертвеца. Она сказала ему:

- Ты должен вернуться, Том. Я навсегда тебя потеряла, но ты все еще можешь уйти.

Пока она говорила, танцующие люди стали его замечать, а одна из девушек подошла к ним, у нее были большие и синие глаза, она предложила ему бокал вина.

- Вы пьете, сир? - дружелюбно спросила она.

Он не думая взял бокал, но как только уже собрался сделать глоток, Грейс его предостерегла:

- Тебе нельзя пить это вино. Если ты сделаешь хоть один глоток, то останешься в этом мире навсегда и никогда больше не увидишь свою семью.

Он заколебался от ее слов, но произнес:

- Я думал, что потерял тебя; где это я?

- Ты ступил в страну фей, - ответила она. - Три года назад, я возвращалась домой глубокой ночью, когда столкнулась с охотниками-феями и они предложили подвезти меня. Мне не следовало им верить. Как только я поднялась на одну из их лошадей, они отвезли меня к Танинли, к ней домой, где предложили мне множество вкусных блюд и напитков. А я была такой голодной, что уступила им и теперь обязана вечность им служить, людям не разрешается пробовать их деликатесы.

- Я буду с тобой, - сказал он, - потому что люблю тебя и хочу вечность быть рядом с тобой.

Но она на это покачала головой, а ее глаза потемнели от боли.

- Я - всего лишь тень, и не смогу любить тебя, как любила, когда была человеком, - сказала она. - Феи забрали мое сердце.

Он осознал, что она говорила чистую правду, ведь кровь не согревала ее кожу, а на горле не бился пульс.

Но все же он хотел быть с нею не смотря ни на что, и когда она увидела это в его глазах, то силой выволокла из рощи, боясь за его безопасность, и забрала бокал из его рук.

- Ты должен забыть обо мне, и если ты когда-нибудь увидишь охотников-фей, никогда не заговаривай с ними, - предостерегала она его.

А потом дотронулась до его щеки, его сразу же потянуло в сон и он так и не просыпался до прихода своего соседа.

Но после всего этого, Том не мог забыть увиденное и каждую ночь тосковал по Грейс, его сердце разрывалось.

И в конец, он просто стал постоянно гулять у той рощи, надеясь услышать флейту Грейс.

Одной ночью в сумерки, Том увидел призрачных всадников, подъезжающих к нему, в них он признал охотников-фей.

Но он проигнорировал предостерегающие слова Грейс и с удовольствием пошел навстречу к ним.

После той ночи его больше никто не видел, и никто так и не узнал, встретился ли он с Грейс вновь или нет. Но месяц спустя, тот же сосед, который вывел Тома из колдовского сна, снова натолкнулся на фермера, вот только на этот раз тот не проснулся. Он был мертв.

...

Сказки об Удивительном и Прекрасной вызвали в Эш еще больше вопросов.

Ночью, когда она сидела у могилы матери и задавалась вопросом придет ли этой ночью кто-нибудь - что-нибудь - забрать ее, как предупреждала Майра Солания, она смотрела в темноту деревьев в равной степени со страхом и ожиданием.

Что было за теми деревьями?

Она смогла бы сделать тоже, что и Том?

Если эта история правдива, и то на что намекала Майра Солания, тогда, получается, у нее есть шанс увидеть маму снова.

Было ли что-то общее между сказками, что она прочитала.

Фей чаще всего замечали в разгаре лета, когда сияющие летние дни начинали укорачиваться в безмятежные короткие осенние;

или в Ночь Душ, когда души умерших встают и ходят по земле.

Но при дневном свете фей никогда не видели, да и сами они предпочитали свет полной луны для своих празднований и охоты.

Так что в следующую ночь полнолуния, Эш поднялась с постели, дрожа от волнения.

Надела свой шерстяной плащ и пошла на цыпочках вниз по лестнице в коридор прежде чем ее сводная сестра распахнула дверь.

Она услышала шепот Аси:

- Куда ты собралась? - Эш замерла, повернулась посмотреть на сводную сестру.

Ася с любопытством на нее смотрела, держа чуть ниже лица окурок свечки.

- Не твое дело, - шепотом ответила Эш. - Иди спать.

Глаза Аси сузились и она вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

И выговорила свои наблюдения:
- Ты одета для улицы. Куда ты хочешь пойти?

- Туда, куда захочу, - кратно сказала Эш.

Онга повернулась спиной к сводной сестре и продолжила спускаться по ступеням, но остановилась, когда услышала:

- Я расскажу. Разбужу твоего папочку и расскажу, что ты ушла.

Внутри нее расцвела ярость. Она не позволит этой девчонке помешать ей! И впилась глазами в Асю.

- Делай все, что хочешь, - пренебрежительно сказала Эш.

Она не стала ждать реакции Аси, просто тихо пошла вниз по ступеням, ее сердце мчалось от страха и возбуждения.

В кладовке она захватила себе фонарик и подошла к черному входу.

Положила руку на ручку и оглянулась назад.

В свете фонаря кухня выглядела утешающе обычной.

Ася за ней не пошла.

Глубоко вздохнув, она повернула ручку двери и вышла в ночь.

Пока она спускалась к Лесу, полная луна, подвешенная, словно гигантский бледный глаз над ней, не дрогнула в своем пристальном взгляде.

Она остановилась у подножия холма и посмотрела на дом, в темные окна, отражающие свет тяжелой луны.

Фонарь отбрасывал на холм тень темнокожего призрака, начинавшуюся с ее ног, а она сама дрожала из-за ветра с грохотом шевелящего листья деревьев.

Она повернула к Лесу и пошла по тропинке, по которой обычно она с матерь ходили собирать грибы и ягоды.

Они никогда не уходили далеко - всегда можно было оглянуться и увидеть позади дом, и Эш не знала как далеко уходит тропа, но сегодня собиралась узнать.

Вход в Лес походил на вход в широкую пещеру: стук ее шагов эхо увеличивался и разносился вокруг.

Ее фонарик стал отбрасывать лишь крошечный островок света, когда луна скрылась за деревьями.

Пройдя глубже в деревья, она услышала крик полуночника и маленького животного, пробегающего по земле... кролика?

*полуночником иногда называют сову, прим.пер.

Где-то вдалеке завыл волк, чем поднял все волоски у нее на шее.

Ей показалось, что перед нею в темноте всполыхнули глаза, но через мгновение они повернули вправо, она не смогла их догнать, так как не отрывала глаз от тропинки.

Руки дрожали от этого дрожал сам фонарь, бросая дикие тени на землю, но она игнорировала перепуганный голос в голове, велящий возвращаться.

Двигаться стало легче: по крайней мере она еще способна бегать.

Она отвела в сторону путаницу веток, мешавших ей пройти, но чтобы продолжить путь, ей придется свернуть с тропы.

Земля была не ровной, с тут и там высовывающимися из травы корнями, она споткнулась, успев удержаться за дерево, и почувствовала как что-то проскользнуло чуть выше ее пальцев.

Задыхаясь от испуга и побежав вперед, она вцепилась в фонарь, вдруг забоявшись, что уронит его и останется в полной темноте.

Она не знала как долго так бродила, пока не поняла, что потеряла из виду тропинку.

Она стояла среди высоких сосновых стволов, в свете фонаря их кора виднелась пятнами белого и черного цвета, и на этот раз, когда она повернулась посмотреть за спину, то была уверена, что что-то там блестело: глаза, желтые и дьявольские. Она услышала свое собственное дыхание, быстрое и безумное, как у загнанной зверюшки.

А потом начались шептания.

Они пришли с ветром, рывками, и уносились прежде чем она могла разобрать слова.

Она, словно меч, вытянула вперед фонарь, зовя:
- Кто там?

Прибыл смех: тонкий, отделенный, неприятный.

Это тот знак, который она искала?

Она повернула в сторону звуков, и пошла к ним, спотыкаясь на подлеске.

Смех стал громче, шептания складывались в предложения, на языке, который она не понимала.

Это могли быть только феи - думала она - кто еще заберется так глубоко в Лес в полночь?

От этой мысли на коже выступил холодный пот, если они реальные, тогда и последствия всех тех сказок тоже реальны.

Но это была последняя ее ясная мысль, потому что потом она увидела огоньки.

Они не колыхались; они маячили в ночи.

Она пошла к ним, но сколько бы не шла - они не становились ближе.

В животе заныло: Как же ей до них добраться?

Она боялась, что останется блуждать по Лесу навсегда, пока от нее не останется один скелет.

В тот момент послышался грохот копыт, земля задрожала от их приближения.

Она как прибитая стояла, ветер увеличивался, врезаясь в нее леденящими порывами.

Ей стало труднее видеть, словно на землю сошел туман, и в то мгновение, когда лошади, казалось, уже достигли ее, фонарь потух, оставив ее слепой.

Но вскоре туман запылал потусторонним светом, она задрожала от холода.

И увидела первую лошадь, ее сердце подскочило к горлу.

Этот момент навсегда запечалится у нее в памяти: когда она своими собственными глазами увидела существ, о которых так много всего слышала.

Они были большими, красивыми и пугающими - головы лошадей сияли белизной, а их глаза огнем кузницы.

Наездники также не походили ни на что, что она когда-либо видела: божественные мужчины и женщины с бледными обликами и настолько резкими скулами, что их черепа просматривались через кожу.

Они окружили ее и уставились своими стальными голубыми глазами, каждый пристальный взгляд словно стрела, прикрепляющая ее к этому месту, и она не могла закрыть глаза, хотя вид их заставил ее глаза слезиться, как будто она смотрела на солнце.

Они, казалось, говорили друг с другом, но она не видела, чтобы у них открывались рты, могла только услышать странное, неровное шептание, что уже слышала прежде.

Внезапно наездники в унисон задвигались, окружая ее, она чувствовала себя будто с ей сейчас будут играть так же как маленький ребенок играет со своей куклой.

Движение остановилось, наездники словно утекли от нее, оставив ее в покое с одним мужчиной, смотрящим на нее вниз со своей высокой белой лошади.

Он был красивее любого другого мужчины, которого она когда-либо видела, но как и другие наездники, он был бледным как призрак. Когда он говорил, она была ошеломлена тем, что могла понять его. Он сказал:

- Ты должна вернуться.

Она открыла рот, чтобы сказать:

- Я пришла, чтобы найти вас. - Такое чувство, как будто она года не говорила.

Он выглядел очень сердитым, она сжалась в его ярком свете.

Он сказал:

- Тогда ты дура.

Она упала на колени и замолила:

- Пожалуйста... послушайте меня...

Он вытянул руку, указывая туда, откуда она пришла.

- Уходи. Сейчас этот путь чист. И не возвращайся.

Она чувствовала, как поднялась на ноги, как будто он сам ее поднял, а позади нее через Лес пролегала тропинка.

В конце нее, вдалеке виднелся свет из окна кухни.

Она чувствовала, как воздух позади нее, подталкивает ее вперед, не давая обернуться, ее ноги на головокружительной скорости помчались вниз.

Открылся вид, без камней или упавших веток, или толстого слоя прошлогодних опавших листьев.

Она не могла остановиться и не могла повернуть назад.

Земля была твердой и холодной под ногами, когда она вырвалась из границы Леса и натолкнулась на боярышник - это ветер так ее хлопнул, не дав вернуться.

Фонарь омертвел у нее в руке, Лес каменной стеной распростерся позади нее.

Аня стояла на верхушке холма, зовя ее, а увидев Эш побежала к ней вниз.

- Где ты была? - кричала она. - Ася сказала, что ты убежала... с тобой все в порядке? - Она обняла Эш. - Эшлин, - сказала она срывающимся голосом, - твой отец... он... ему плохо.

- О чем ты? - отодвигаясь от нее, потребовала Эш. - Что значит "ему плохо"?

- Знахарка здесь, - сказала Аня. - Майра Солания здесь. Она дала ему что-то, но он все равно кричит в лихорадке.

Эш побежала к дому, по лестнице, по коридору в освещенную одним подсвечником комнату отца, где он ворочался в кровати, а знахарка пела что-то незнакомое, но явно старое.

Леди Изобель сидела у окна, отвернувшись от них.

Майра Солания увидела Эш и перестала петь, подойдя к ней.

- Это - комната больного, - сказала она. - Ты должна уйти.

И вытолкнула Эш за дверь, закрыв дверь в комнату.

Оставшись стоять в коридоре, Эш слышала стоны отца. Он звал ее маму.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/56998

Переводчики: Lili1321