Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Chapter IV

Глава IV

Лихорадка длилась еще два дня.

Но даже через неделю отец Эш не выздоровел, и Майра Солания еще раз посетила нас, желая поговорить с Леди Изобель.

Эш слышала, как их сначала тихие голоса перешли в крики. Он достигали ее ушей из комнаты отца.

- Ничего из того, что вы ей суете не действует, - горько сказала Леди Изобель. - С чего бы мне разрешать вам новый курс лечения? Ничего не изменится.

- Вы не понимаете, что его поразило, - сказала Майра Солания. - Ему только сейчас становиться лучше. Он должен продолжать пить лекарство.

- Оно только делает хуже, - сказала Леди Изобель. - Я не позволю.

- Со всем уважением, мадам, он слишком болен, чтобы решать, а вы не понимаете, что я пытаюсь сделать. Позвольте в этом вопросе мне самой принимать решения.

- Я понимаю, что вы следуете старыми путями, которые не действуют, - разбивая по словам выдавила из себя Леди Изобель. - Я думаю, что будет лучше послать за философами.

- Они увезут его, - возразила Майра Солания. - А это только ослабит его.

- Вы не знаете медицины, - насмешливо сказала Леди Изобель. - Ему необходимо выпустить плохую кровь.

- Этим вы его убьете, - сказала знахарка и добавила твердым и низким голосом: - Вы этого хотите?

Внезапно у двери послышались шаги, дверь распахнулась. На пороге стояла Леди Изобель ее рука на дверной ручке явно дрожала.

- Убирайтесь из моего дома, - огрызалась она Майре Солании. - Убирайтесь!

Эш не достаточно быстро двигалась; теперь она стояла в коридоре между двумя женщинами.

Майра Солания не сказала ни слова - только лишь переступила через порог.

Проходя мимо Эш, застывшей в холле, она легонько коснулась ее плеча, как будто убеждая ее.

Но когда Леди Изобель увидела Эш, то потребовала:

- Что ты здесь делаешь? Ты подслушивала? Иди в свою комнату!

- Я хочу увидеть отца, - упрямилась Эш.

Лицо ее мачехи потемнело от ярости и она указала на спальню Эш.

- Иди в свою комнату. Сейчас же. Твой отец пошлет за тобой, когда захочет тебя видеть.

Но она не стала дожидаться, чтобы проследить, повиновалась ли ей Эш - вместо этого, она вошла обратно в комнату и закрыла за собой дверь, щелкнув задвижкой.

...

После той прогулки по Лесу Эш плохо спит.

После того, как Майра Солания вытолкнула ее из комнаты отца, она мучилась бессонницей пока не поднималось солнце.

С тех пор каждую ночь, ее преследовал страх того, что она сдалала все только хуже, начав искать охотников-фей.

Стоило ей закрыть глаза, как ее взору представала жуткая красота наездников, словно они по ночам окружали ее кровать.

Когда она наконец-то засыпала, то спала глубоко, а пробуждение походило на валяние в грязи.

Иногда она просыпалась, жадно глотая ртом воздух, как будто смогла вырваться из кошмара, но не могла вспомнить о чем он был.

Один утром ее вывел из тревожного, мрачного сна настойчивый стук в дверь.

Проморгавшись, она смогла сосредоточить взгляд и увидела в дверном проеме свою сводную сестру, Асю.

Утренний свет, проникавший через окно, был серым и водянистым, придавая ее коже нездоровую бледность.

Она сказала:
- Мама велела поспешить и собрать вещи. Твою отцу плохо и его нужно показать философам в Королевском Городе.

Эш смутилась.
- Что... о чем ты?

- Мы едем домой, - сказала Ася. - Наконец-то.

Этим утром они паковали чемоданы.

Леди Изобель сказала, что они вернуться к осени, так что Эш взяла с собой только две книжки о феях и все свои зимние наряды.

Ася не ехала с нами. У Леди Изобель есть ее собственный дом рядом с городом и в нем ее собственная домработница.

Вместо этого, Аня останется поддерживать порядок в доме зимой, а потом вернется в Рок Хилл и останется с дочерью.

Весь день, в чувствах Эш преобладало удивление: она никогда не представляла себе возможным, что может уехать из Рок Хилла.

Она не была к этому готова.

К полудню прибыла карета, кучер помог Ане загрузить их багаж.

После холодного, поспешного обеда, который они съели в тишине, Эш встала в холле, поджидая их, и чувствовала, как рушится весь ее мир.

Вошла Аня и обернула вокруг нее руки, сказав:

- Леди Изобель хорошо о тебе позаботиться.

Она притянула Аню ближе к себе со слезами на глазах.

- Не хочу уезжать, - прошептала она.

- Тише, - сказала Аня, поглаживая волосы Эш. - Так лучше для твоего отца. - Она положила руку на плечо Эш и посмотрела ей в глаза. - Будь хорошей девочкой, Эш.

Она поцеловала ее в лоб.

Пришел отец, которого поддерживали Леди Изобель и кучер.

Почти две недели Эш не видела его, в свете дня он был похож на старика; ее потрясли изменения в нем.

Они ехали в течении недели, останавливаясь только для смены лошадей.

Большую часть поездки ее отец спал, а когда просыпался, то был дезориентирован.

В первый же день они уехали из Северных Гор, повернув на королевскую дорогу.

Во второй день Эш предстало взору огромнейшие пространства золотых полей, простирающиеся от одного конца горизонта до другого.

Потом поля уступили мягким холмам, покрытых садами, из окон кареты Эш видела свисающие с деревьев фрукты, красные и круглые.

Они приехали к Дому Королевы в Восточной деревушке уже когда стемнело, и как только карета остановилась в конце длинной дороги, Леди Изобель выскочила из нее, подзывая помощь.

Пришел мужчина, чтобы помочь внести внутрь отца Эш, а Клара и Ася бежали за ними, взволнованные возвращением домой.

К карете подошла женщина в переднике, держа в руке фонарь и грубо заговорила:

- Ты, должно быть, новая девочка. Входи. - Эш спрыгнула с кареты в изумлении; перед ней предстал огромное каменное строение, парадная дверь которого была на распашку открытой. Женщина отвела ее по лестнице в тусклый коридор и в темную комнату. - Это твоя комната, - сказала она, зажигая для нее свечу. - Уже поздно, можешь лечь спать. - И захлопнула дверь.

В комнате была только лишь деревянная мебель: маленькая кровать, шкаф у двери и узкая, уютная скамья у французского окна.

*Французские окна обычно простираются от пола до потолка, иногда между рамой и потолком есть небольшое пространство стены.

Она легла на кровать, накрывшись уличным плащом.

Одеяло под ней было грубым и тонким; кровать грубой и скрипела при каждом ее движении.

Прошли дни, она плохо чувствовала себя вдали от Рок Хилла.

От расстояния в ней проснулась тоска - ей так хотелось вернуться.

Она наклонилась и потушила свечу, но еще долго не могла заснуть.

...

Первое, что она увидела, когда она проснулась, это свой чемодан: его принесли, пока она спала, и он стоял все еще упакованный у шкафа.

Она встала с кровати и подошла к окну, приоткрыв темно-коричневые портьеры.

К ее удивлению, из окна был виден южный конец Леса.

Никаких скошенных склонов не было, в отличии от Рок Хилла; земля плоская, а между домом и началом растительности лежал широкий луг с золотистой травой, доходящей до колен.

Она разглядела внизу огород, выровненный опрятными квадратиками с оградой из красных кирпичиков; это обилие разных трав заполонило все пространство под ее окном.

Эш прокрутила замок у окна, открыв алмазное стекло, и высунула голову навстречу утру.

Снаружи было прохладно, запах воздуха был для нее не привычен: свежая луговая трава, смешанная с травами из сада.

Она глубоко вздохнула и понадеялась, что здесь отец выздоровеет.

Однако, философы не были столь полны надежд.

А они уже успели его осмотреть; Эш слышала шепот их голосов из холла на первом этаже, когда вышла из своей комнаты.

Они пустили ему кровь и дали выпить жутко пахнущий чай, а она могла услышать как он от него кашляет.

Слышала, как философы рассуждали над тем, что поездка, скорее всего, утомила его, но отец так и не смог восстановить силы.

Они впустили ее, чтобы увидеть его, но он ее не узнал; его глаза были затуманенными и отсутствующими.

Он умер две недели спустя.

Тем утром Эш проснулась из-за бешеного биения сердца, и она знала, что что-то не так, потому что дом был полон шума.

Она сбросила одеяла и вскочила с кровати, побежала по прихожей к комнате отца.

Философ в черной робе с вытянутым, угрюмым лицом как раз открывал дверь и увидел ее.

- Это не для ваших глаз.

- Что происходит? - спросила она.

- Теперь вы уже ни чем не сможете помочь вашему отцу. - Сказал он, пытаясь не дать ей войти.

Но Эш проскользнула мимо него в дверной проем.

Тело ее отца билось в неконтролируемых конвульсиях, красные пятна усеивали его щеки и белоснежные одеяла, натянутые ему до подбородка.

По обе стороны от него стояли два философа и Леди Изобель, которая встала так далеко от него, насколько могла, ее руки закрывали ей рот.

Эш подбежала к кровати, третий философ попытался снова ее остановить, а она схватила дергающуюся правую руку отца.

- Папа, - испуганным голосом сказала она. - Папа, что с тобой? - Его щеки стали бледными и запавшими, а запястья покрывали бинты. - Что вы с ним сделали? - потребовала она, вспомнив недоверие Майры Солании к методам философов.

- Он болен, - сказал один из них. - Вы должны уйти.

Две пары рук схватили ее за плечи, и, хоть, она и кричала, прося их пропустить ее к отцу, они все-равно выволокли ее из комнаты и хлопнули дверью перед лицом.

Услышав щелчек закрываемого замка, она замолотила кулаками в дверь, крича:
- Впустите!

Но они не ответили.

А она, казалось, просидела под дверью неколько часов, из глаз медленно просачивались слезы, ноги с каждой минутой все больше леденели.

Потом раздался ужасных шум, а за ним наступила ошеломительная тишина, прерываемая лишь рыданиями Леди Изобель.

...

Тем же утром из деревенской церкви пришли двое мужчин, чтобы убрать тело отца.

Вся в черном Леди Изобель спустилась из своей спальни, с черной вуалью на лице, и объявила, что похороны будут завтра в полдень в церкви.

Отец Эш будет похоронен на кладбище, и Леди Изобель объяснила ей, что охранять его всю ночь было не нужно.

- Тебе пора бы уже бросить все эти суеверия, - серьезно сказала мачеха.

На похороны Эш надела жесткое черное платье, что дала ей Леди Изобель. Воротник был таким тугим, что не давал ей нормально дышать.

Она сидела не двигаясь, уперев взор в пол, слишком потрясенная даже для того, чтобы заплакать.

Хоть служба велась одним деренским философом, Эш не слышала ни слова.

Ей казалось, что церковные стены ее душат, и как только у нее появился шанс выйти на улицу - она им воспользовалась, глубоко вдыхатая душный воздух.

Позади церкви, в земле зияла раскопанная яма, ожидащая тела моего отца.

Его надгробный камень готов еще не был; пока его не вырежут, на могиле будет стоять красное знамя, развеваемое на ветру, цветастый всплеск напротив неба цвета сланца.

Скорбящие стали бросать по горстке земли на тело, Эш отвела взгляд.

Когда все закончилось, они сели в карету и вернулись в Дом Королевы.

Сердитое небо готовилось излиться, становилось все холоднее.

Эш поднялась в свою комнату; дом пах горькими лекарствами, что варили философы.

Открыла окно и свернулась калачиком на полу под ним, дожидаясь когда первые капли дождя упадут на нее.

Пахло мхом и дубом, и темными закоулками Леса.

Она посмотрела на широкий золотой луг, развеваемый ветром, и вспомнила, что забыла спросить Аню закрыла ли она окна в их доме в Рок Хилле.

Промелькнула мысль: Теперь я одна.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/57407

Переводчики: Lili1321