Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Chapter VI

Глава 6

Была зима. Эш научилась разжигать камин по утрам, жесткая кора дров впивалась ей в пальцы, когда она тащила их наверх, раскладывая по порядку в каждой спальне.

Она научилась складывать сухие ветки так, что огонь разгорался за минуту

теперь она знала, как надо подуть на первые искры, чтобы получить пламя.

Пальцы ее загрубели от мытья полов, и ей уже было не привыкать таскать тяжелое ведро с мыльной водой на второй этаж, не проливая ни капли.

Когда она выплескивала грязную воду через порог кухни, коричневая жижа впитывалась в землю и там, где был снег, оставались темные пятна.

Теперь она хорошо знала все углы этого дома, пронизанного сквозняками.

На площадке первого этажа в штукатурке была дырка прямо над полом, и иногда Эш ложилась на живот и вглядывалась в темноту.

В гостинной, сиденье у окна поднималось и открывало взгляду запертый сундук, поверхность которого была покрыта резными узорами виноградной лозы и роз

замочная скважина была накрепко забита кусочком ткани, и она никак не могла заглянуть туда.

Когда она только начинала работать, она была неуклюжей и все делала медленно.

Колени ее ударялись об ведро и были вечно в синяках.

Дровами она ранила руки, и почти спалила ресницы, раздувая утренний очаг.

Мачеха бранила ее за ошибки, и сначала Эш пробовала огрызаться, но каждый раз она получала пощечину, и все больше предпочитала помалкивать.

Однажды, когда Беатрис промывала Эш порез в уголке рта, который появился от пощечины мачехи, она сказала резко

- Ты сама все усугубляешь. Не стоит ее злить.

Эш посмотрела на кухарку - она неодобрительно хмурила брови.

Иногда Эш казалось, что ее сердце покрылось коркой льда.

Она не позволяла себе чувствовать что - то кроме гнева. Только гнев согревал ее.

Но в эту секунду она увидела сочувствие в лице пожилой женщины, и горе в ее сердце вылилось в приглушенное рыдание.

Беатрис, казалось, сильно удивилась. Эш закрыла лицо руками, стараясь подавить эмоции.

- Болит, да? - спросила Беатрис сочувственно.
- Заживет быстрей, чем вы думаете.

...

Зима, казалось, длилась бесконечно. Но вот, наконец, весна добралась до Вест Райдинга и перекрасила луга в бледно - зеленый.

Сразу после весеннего Фестиваля, когда цветочники заполонили городские площади, украсив его корзинами с тюльпанами и крокусами, Эш праздновала свое тринадцатилетие.

В Рок Хилл ее бы разбудила мама, спешившая вручить подарок, упакованный в шелк, но в этом году Эш проснулась на рассвете совершенно одна, быстро оделась при тусклом свете и спустилась вниз.

Пошла к колодцу и приостановилась в саду, вдыхая весенний воздух: легкие запахи садовых цветов и луговых трав, а еще утренней росы.

Прошлой ночью ей снилось, что она шла по утрамбованной дорожке в Лес, к боярышниковому дереву, где похоронена ее мама.

Она видела могильный камень, но, хотя продолжала идти, никак не могла добраться до места, где кончается тропинка.

Ей снился этот сон много раз в течение всей зимы, но в последние дни он стал более навязчивым.

Сейчас она стояла в саду, смотрела через луг на Королевский лес, и ей казалось, что есть что - то, что влечет ее туда - к деревьям.

Возможно, думала она, можно просто уйти.

Эта идея заставила ее вздрогнуть. Она оглянулась на дом, как будто кто - то мог подслушать ее мысли.

Но все, что она увидела - приоткрытая кухонная дверь..

Она глубоко вздохнула, взяла деревянное ведро и пошла к насосу. Холодная железная ручка со скрипом поддалась и освободила поток ледяной воды.

Руки ее дрожали.

Шанс предоставился через неделю после ее дня рождения.

Леди Изабель с дочерьми поехали на ланч с деревенским философом, а Беатрис отправилась в город по делам.

Эш стояла у входной двери и смотрела как отъезжает экипаж, увозя мачеху и сводных сестер, а потом она закрыла за ними дверь.

В доме стало тихо.

Она взяла свой плащ и вышла через дверь на кухне, не оглядываясь.

Был приятный, теплый день, солнце висело прямо над головой.

Она спускалась по склону вниз к железным воротам, а уже выросшая свежая трава задевала ее юбку.

Она решила, что если она пойдет по границе Леса, то, наверняка, в конечном счете, придет в другую деревню, а там уже можно будет нанять карету с обещанием расплатиться, как только ее довезут до Рок Хилла.

Но, дойдя до линии деревьев, ей почему-то показалось, что надо войти в лес, а не повернуть на запад.

В воздухе проносились чистые и ясные песни птиц; свет перекрасил землю в желтые и светло-зеленые пятна;

новые листочки мягко шелестели под движением ветра.

По тропинке стелился влажный, оставшийся с прошлой осени слой опавших листьев. Земля, словно губка, слегка проваливалась под тяжестью ее шагов.

Как только она окунулась в богатые оттенки и запахи лесных цветов, ее взору открылась широкая, как для повозок, дорога.

И, конечно, она сразу же позабыла о своем давнишнем плане.

Ноги несли ее вперед уже по собственной воле, ей лишь оставалось удивляться уверенности в своей цели: там впереди, пройдя через желтые и зеленые, и, одновременно, коричневые тени, к ней тянется тайна.

Она чувствовала дыхание Леса. Она вся сама как-будто ожила.

Как-будто могла видеть, как листья изящно раскрываются, давая жизнь своим драгоценным почкам, как молодые жучки целенаправленно сползают на землю.

Она больше не вспоминала о мачехе.

Она долго шла по тропинке, но свет так и не переменился;

словно теперь вечно будет утро.

Солнце все еще ярко мигала над головой, и, если лучи золотого цвета не могли проникнуть через древесный навес, их заменяли блестящие, в точности как алмазы, пылинки.

Она и не сомневалась, что это было волшебство.

Этот Лес был намного нежнее темного, густого Леса у Рок Хилла.

Там были такие старые и высокие деревья, что она не могла разглядеть их верхушек;

здесь березы и дубы окутывали небо в светло-зеленое кружево.

Но в какой-то неуловимый момент деревья начали меняться.

Они стали выше, а ранее мягкая кора, теперь потемнела и стала шероховатой.

Она дотронулась рукой до дерева, до темного лишайника, который покрывал ствол, он был сухой и весь в трещинах

Солнце уже клонилось к закату, тени удлиннились, лес, казалось, погрузился в глубокое молчание, редкие звуки казались оглушительными.

Лиса бежит по лесу, хруст веток, ее резкие движения так же оглушительны как стук тяжелой деревянной двери в пустом доме.

Она подошла к бурлящему потоку и наклонилась, чтобы попить. Зачерпнула рукой ледяной воды.

Она глубоко вдохнула, приходя в себя от леденящего холода.

Широкие, плоские камни прокладывали путь вдоль ручья, и Эш шла осторожно, чтобы не упасть в воду.

По другую сторону ручья Лес уже был тем самым черным лесом, который был знаком ей с детства: кора на деревьях висела клочьями, листья были похожи на оперенья птиц.

Небо казалось огромным, и у нее было такое чувство, что она уменьшается и скоро будет не больше муравьев, которые ползали по земле.

Этот Лес был загадочным местом, и она знала, что перешла черту.

Но она продолжала идти, потому что возвращаться было нельзя.

Тропинка стала уже

широкая дорога, которой пользовались охотники, осталась далеко позади.

Вместо нее под ногами была тропа, большую часть которой составляли корни деревьев и многолетний мох.

Она заметила, что молодые побеги обступают самые высокие деревья, как будто дети, окружившие свою мать.

Она чувствовала себя здесь спокойно и умиротворенно, в воздухе витала какая - то магия.

Когда тропа превратилась в неровную дорожку, которую едва было видно в наступающих сумерках, она почувствовала, что сердце ее затрепетало - вот путь, по которому она должна идти.

Он был ей знаком. Сгущающаяся темнота, подъемы и спуски, огромные безмолвные деревья вокруг, которые, казалось, как величественные колонны поддерживали растворяющееся в вышине небо - все было ей родным.

И вот тропинка снова была отчетливо видна. Немного узкая, но, очевидно, ею часто пользовались. Деревья охотно расступались по сторонам.

Вдалеке ей уже был виден край Леса, в тусклом свете вырисовывалось какое - то здание, а может быть это был холм.

Она почувствовала легкое покалывание в затылке, как будто она уже была здесь раньше

Там, где Лес кончался, земля спускалась, и когда Эш приблизилась к спуску, она поняла где она.

Она шагнула из Леса в тень боярышника, и посмотрела вверх на холм, в дом, где она выросла.

Окна были пустые и темные.

Она подошла к могильной плите, указывающей место, где лежит ее мать, и опустилась перед ней на колени.

Она почувствовала слезы на щеках, и не стала вытирать их.

Она дотронулась пальцами до надписи на камне, почувствовала пальцами буквы имени.

А затем она наклонилась, прислонившись к камню щекой, там, где он соединялся с мягкой землей, и закрыла глаза.

Она спала на земле возле могилы матери, но ей не снились сны.

...

Когда она проснулась, было темно, ночной воздух освежал кожу.

Она лежала животом на земле, вдыхая запах земли.

Она чувствовала ровное биение сердца, ритмичную пульсацию крови по венам, и землю, твердую и холодную, под собой.

Она перевернулась на спину и посмотрела вверх, на ветви деревьев, на молодую листву, темные пятнышки на черном ночном небе.

Она подумала об Ане. Спит ли она уже в доме своей дочери в Рук Хилл.

Интересно, отправит ли ее Аня назад, к мачехе.

От этой мысли она проснулась окончательно, воспоминания последних месяцев нахлынули с гнетущим чувством.

Она медленно села, отряхнула волосы от мусора.

Напротив нее на камне сидел мужчина.

Страх пронзил ее. Что - то странное было в нем.

Прежде всего, там раньше не было камня. А во - вторых, этот мужчина не очень был похож на человеческое существо.

Он был одет в человеческую одежду, но очень экзотичную.

В белые бриджи и ботинки с белой рубахой и с белым шнурком на горле. Ткань его одежды мерцала, как будто помимо обычный нитей, в ней были и нити света.

Но, главное, это его лицо, которое сначала казалось человеческим, не считая столь же белой кожи, как и его одежда, и похожих на лезвия скул.

Хоть его волосы и были белыми, словно снег, старым он не казался;

он вообще выглядел так, будто возраста у него не было.

Глаза его пылали противоестественным синим цветом, когда он открыл рот, чтобы чт-то сказать, она увидела как его кожа скользила по черепу.

- Что ищешь? - сказал волшебный, одновременно, шелковый и холодный, его голос.

Хоть она и была достаточно далеко от него, но все-равно смутилась под его пристальным взглядом;

у нее было странное предчувствие, словно он мог одним этим взглядом подтянуть ее к нему.

Но все же ответила:

- Я пришла повидаться с мамой.

Его глаза метнулись к могильному камню и медленно вернулись к ее лицу.

По его лицу проскользнуло что-то, но она не смогла понять что.

Он сказал:
- Подойди поближе.

Ей пришлось встать;

мускулы не повиновались ей;

а когда она встала перед ним, то задрожала от страха.

Ей хотелось отвести взгляд от его глаз, но глаза ее тоже не слушались.

У незнакомца были такие холодные, и блестящие как драгоценные камни;

они путешествовали по ее лицу, отмечая ее ресницы, нос, рот и подбородок.

Он потянулся и погладил ее волосы, место, к которому он притронулся, словно облили ледяной водой.

Мог ли он распространить этот мороз по всему ее телу? расцвести снежинки по коже, как на платье зимней королевы?

Когда он взял ее руку в свою и провел большим пальцем по ее коже, кровь в ее венах заледенела.

Боль высвободила ее голос из горла, ей удалось спросить:

- Это ты вернул меня домой той ночью?

Он поднял глаза к ее лицу, она сглотнула.

Он долго не отвечал, но все же проговорил:

- Многие из нас.

- Кто ты? - спросила она, сердце тяжело стучало в груди.

- Ты знаешь, - сказал он, - кто мы.

Она чувствовала себя дурой, но все же надавила:

- Я хочу увидеть свою маму, - выговорила она дрожащим голосом.

- Твоя мать мертва.

- Ты разве не можешь вернуть ее? - ею завладело отчаяние.

Он отпустил ее руки и спасательное тепло проникло в них.

- Ты посмела спросить о таком большом подарке, - в его голосе послышались нотки развлечения.

- Пожалуйста, - молила она.

Но ответ был холоден:

- Нет.

У нее засосало под ложечкой. Она спросила:

- Ты меня убьешь?

В первую минуту ей показалось, что он набросится на нее сейчас же, у него был вид голодного зверя, который не дождется, когда сможет напиться ее крови.

Но сердце ее так огрушительно билось где - то в горле, и на коже выступил холодный пот. Казалось, это заставило его изменить свои намерения. Его угловатое лицо снова изменилось, и, наконец, снова стало прежним - невозможно было понять, что у него на уме.

Он поднялся, и, возвышаясь над ней, сказал:

- Ты должна вернуться туда, откуда пришла. Ты пошла по волшебной тропе, но не можешь оставаться здесь.

- Вернуться? - повторила она, и ее захлестнуло разочарование. - Не заставляйте меня возвращаться - взмолилась она.

- У тебя нет выбора - сказал он резко. Потом повернулся, поднял голову, как будто к чему - то прислушивался, к чему -то, что она не могла услышать, и сказал - Я доставлю тебя туда.

А затем к ним из Леса вышел белый жеребец с золотистыми глазами.

Одним легким движением, мужчина усадил ее в седло и потом сам сел позади нее.

Она сидела натянуто, боясь прикоснуться к нему.

Лошадь под ней была сильной и дикой, но так легко двигалась, что Эш против воли расслабилась.

Когда они скользнули в темный лес, то, казалось, сам воздух изменился - он как будто сжался и каждый вдох стал словно порывом ветра в горле.

Она чувствовала запах цветущего жасмина и чего-то трудно определимого... возможно магии.

Ее голова прислонилась к плечу мужчины, а глаза вскоре закрылись.

Ей снились сады, заполненные белыми растущими розами с опьяняющим ароматом.

Позади них высились белокаменные башни, такие высокие, что Эш не могла разглядеть какого цвета у них крыши, поднимающиеся в голубое небо.

Когда лошадь стала останавливаться, она моргнула и открыла глаза. Они пересекали луг.

Впереди высился Королевский Дом, единственный свет в нем исходил из окна Леди Изобель.

Она выпрямилась, застенчиво оторвавшись от мужчины.

Когда они остановились у садовых ворот, она хотела поспешно соскочить на землю, и ему пришлось поймать ее за руку, дабы не дать ей упасть и жутко больно ее вывернул.

Когда ее ноги коснулись земли, она почти согнула колени, и пришлось схватить лошадь за загривок, чтобы сохранить равновесие, а ее другую руку все еще крепко держал наездник.

- Ты ни в коем случае не должна идти по тому же пути вновь, - указал он ей. Она подняла голову к нему, похоже в этой обыкновенной темноте, он растерял часть своего потустороннего блеска. - Ты слышишь меня? - потребовал он.

- Да, - быстро выговорила она, боясь его расстроить.

Он отпустил ее руку, она сразу же потеряла равновесие.

Он повернул лошадь обратно в сторону Леса, и в мгновение ока они исчезли из виду, Эш осталась одна у садовой калитки.

Чувствуя, что путь обратно будет равен для нее смерти, она все же прошла через ворота.

Она глубоко вздохнула и поняла, что окоченела и проголодалась - ведь, уже как день ничего не ела.

Она направилась к дому на дрожащих ногах.

Уже на кухне она искала молоть хлеба, когда услышала чьи-то шаги по лестнице.

В дверном проеме появилась держащая в руках свечу Леди Изобель.

- Так ты, в конце концов, решила вернуться домой? - спросила мачеха. - Где ты была весь день?

Эш повернулась лицом к мачехе, одной рукой придерживаясь за край стола.

- Я вышла прогуляться и потерялась, - объяснила она, пытаясь казаться правдивой.

- И кто тебе сказал, что ты можешь выходить из дома? - потребовала Леди Изобель.

Эш колебалась.
- Я не знала, что уйду так на долго, - наконец произнесла она.

- Ты - лжешь, - заключила ее мачеха. - Подойди ко мне, Эшлин. - Она протянула ей руку.

- Можно... можно мне пойти поспать? - попросила она, когда ее желудок протестующе заворчал.

Искусственное освещение сделало лицо Леди Изобель похожим на лицо монстра.

Она гневно скривила губы и выдавила из себя:

- Ты целый день где-то шлялась и думаешь остаться без наказания? Подойди ко мне!

- Нет, - импульсивно воскликнула Эш, но сразу же поняла, что сделала ошибку.

Леди Изобель сама подошла к ней и с силой схватила за плечо.

Весь воздух вышел из легких Эш от боли, когда ее мачеха ударила ее об кухонную дверь.

- Я итак дала тебе слишком много свободы, - сказала она, когда пихнула Эш во двор. - Ты нарочно уклоняешься от работы. Перекладываешь все на других. Не уважаешь все то, что я для тебя делаю.

Эш споткнулась об подвал, встроенный в землю, позади дома.

Эш пыталась вырваться из хватки мачехи.

- Отпусти! - кричала она.

- Тихо! - сердито сказала мачеха. Она толкнула Эш на каменные ступени и по пятам последовала за ней. Вытянула большой черный ключ из кармана юбки и отперла дверь подвала, массивный блок из толстого дуба. Она заскрипела и раскрылась. - Иди туда, - скомандовала она, и кинула Эш в темноту. - И подумай из-за чего здесь оказалась. Я буду кормить тебя и дам тебе крышу над головой, а ты благодаришь меня тем, что убегаешь из дома. - Ее мачеха на мгновение остановилась в темном дверном проеме, Эш показалось, что она могла разглядеть на ее лице легкую улыбку. - Ты - позор для своего отца, - напоследок сказала она.

И вышла из подвала, хлопнув дверью и оставив Эш в кромешной тьме.

Звук закрывающегося замка и постепенно затухающих шагов, пока не остался лишь приглушенный гул темноты вмести с холодом и влажной массой давящего на кожу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/57409

Переводчики: Lili1321, Bandittious