Готовый перевод Ash (Malinda Lo) / Эш (Малинда Лоу): Chapter VII

Глава 7

Эш слышала в темноте свое дыхание: частое, испуганное, как у кролика убегающего от охотничьих гончих.

Она вытянула вперед руки и ощутила лишь промозглый воздух.

Она сделала пробный шаг вперед к двери, потом прошаркала еще несколько шагов вперед, пока пальцы ее ног не ударились об дерево.

Дверь была слегка влажной

Она приложила ладонь к двери и навалилась всем телом на нее.

Когда она закрыла глаза, темнота так и осталась темнотой, на какой-то момент она затаила дыхание, боясь, что так и не сможет понять открыты ее глаза или закрыты.

Она дотронулась к лицу, к векам, и трепетающее движение ее глаз кое-как ее успокоило: она была реальной.

Она скатилась на землю, прижав лицо к двери, ее ботинки скреблись об грязный пол.

Она подтянула ноги к груди, сжавшись как только могла, и попыталась игнорировать жестокую темноту вокруг.

Она, должно быть, так и заснула, прислонившись щекой к двери, потому что вдруг напротив себя увидела очертания чей-то фигуры. Ей показалось, что это ее мама.

Женщина обвила ее рукой, а Эш положила голову на мамино плечо и почувствовала тяжесть подбородка матери на своей макушке.

Мама погладила ее волосы и сказала:
- Не волнуйся, Эш, я с тобой.

Эш щекой чувствовала мягкий воротничок маминой блузки.

Она обернула руки вокруг матери и прижала ее к себе, чувствуя твердое, теплое тело.

- Не уходи снова, мама, - прошептала она. - Я скучала по тебе.

- Шшш, - успокаивала мама. - Я знаю. Тебе надо выбираться. Ты здесь уже целый день. Тебе надо поесть.

Эш могла учуять запах ее кожи, пахнущей Лесом, дубом, мхом и дикими цветами.

Она чувствовала глухой стук сердца матери, легкость ее дыхания на своих волосах, нежное прикосновение рук, которые гладили ее по спине.

Ритм движений эхом отзывался в шорохе платься, легкий шум в темноте, вверх и вниз, вверх и вниз, движения напоминали веревку, которая связала их обеих.

Мать поцеловала ее в лоб, губы ее были влажными.

...

Когда Эш открыла глаза, было достаточно светло, чтобы осмотреться.

Сквозь щели в дверь пробивался дневной свет, который освещал, пусть тускло, мешки с картошкой и яблоками, с мукой и зерном.

Три ящика были сложены штабелями у стены

там же была старая тачка, садовые инструменты, виток веревки.

Она обвила себя руками и почувствовала свежесть раннего утра.

Она не знала, сколько просидела так, до того как услышала шаги над головой.

Она поняла, что, должно быть, сидела в подвале, который находился под кухней.

Шаги удалились, а потом хлопнула кухонная дверь

Наконец, шаги приблизились к двери, в замке повернулся ключ.

Эш отшатнулась от двери и стояла вдалеке, когда она открылась.

Она моргнула от внезапного яркого света.

Брелок с ключами свисал с руки женщины, и когда та заговорила, Эш узнала в ней Беатрис.

- Время готовить завтрак, - объявила Беатрис, словно каждое утро вытаскивала Эш из подвала. - Выходи, пора работать.

Вот так Эш вернулась в свой прежний мир.

...

Еще несколько месяцев Леди Изобель запрещала Эш выходить без сопровождения.

Она не могла пойти на рынок без пристального надзора Беатрис.

По ночам, ее мачеха шла за ней к ее комнате и запирала за ней дверь, а утром Беатрис ее выпускала, чтобы Эш разожгла камины и накрыла на стол.

К концу дня, она садилась к окну и смотрела на Лес, пока солнце не заходило за горизонт.

Она просто не могла не думать о дороге, по которой добралась до Рок Хилла.

И часто думала о могиле, что ждала ее в конце пути, а когда закрывала глаза, то могла даже припомнить окружающие ее там запахи.

И еще вспоминала ждавшего ее там фея - ведь он, конечно, человеком быть не мог, или мог?

Во всех сказках было написано, что феи противоестественно красивы, но Эш только сейчас поняла что там имелось в виду.

Он был скорее не красивым, а особенным: он излучал очарование, которому было почти невозможно сопротивляться.

Каждой ночь Эш читала сказки, пока не умирал свет от огарок ее свечи.

Ее любимой историей была сказка о Катлин, милой шестнадцатилетней девочки, которая была служанкой у сына пекаря, красивого молодого юноши с черными волосами и улыбающимися карими глазами.

Однажды, в теплой летней ночью, когда Катлин возвращалась домой, полная порывами первой любви, она потерялась в Лесу.

Где-то вдалеке она заметила мерцающие огоньки и ошибочно предположила, что это свет от дома деревенского жителя, но на самом деле в том месте строился круг фей.

Той ночью, повествует сказка, феи оделись в свои самые лучшие наряды - они праздновали разгар лета.

Юная Катлин знала, что ей не стоит заходить в круг, но там был принц фей с брильянтовыми глазами блестящими в точности как сапфиры и с улыбкой, которая отгоняла все мысли о каком-то сыне пекаря.

Этот принц фей, когда заметил Катлин вне круга, взял ее за руку и втянул вовнутрь. На этот раз она действительно потерялась, если человек однажды попал под очарование феи, то, как говорят, уже никогда, ничто иное, не сможет ему помочь.

Катлин проснулась следующим утром в своем старом доме в своей старой кровати, и ей так хотелось вернуться в круг фей, что у нее все тело болело от воспоминаний.

Она побежала в деревню знахарок и молила помочь ей найти то место снова, и знахарка (которая была достаточно стара, чтобы понять произошедшее) дала Катлин венок полыни и сказала, что ей нужно сжигать по три листочка каждой ночью перед тем, как лечь спать, так ей будут сниться сны о той земле.

Катлин затаив дыхание ждала целый день наступления ночи, и как только тьма покрыла землю, она отщипнула листочек от венка и сожгла его на блюдечке у ножек кровати.

Дым пах каким-то сладко-горьким ароматом, она вскоре заснула, и ей приснился фейский круг.

Во сне она танцевала с прекрасным принцем, который угощал ее самой вкусной едой, которую она когда-либо ела, и даровал по одному поцелую в конце каждой ночи.

Шли дни, Катлин все больше и больше чахла, она ведь жила настоящей жизнью только когда спала, заключенная в тюрьму из дыма волшебного венка.

Как бы сын пекаря не пытался до нее достучаться, он ее больше не интересовал.

Ее мама готовила ей самую лучшие блюда, на какие была способна, но Катлин к ним даже не притрагивалась.

Друзья пытались развеселить ее забавными рассказами, но она их не слушала.

Но одной ночью она сожгла последний листочек из венка и больше не смогла вернуться в мир снов.

Следующим утром, когда ее мама пришла, чтобы разбудить ее, Катлин не открыла глаза, хотя ее грудь все еще опускалась и поднималась, вдыхая вялый дым от сгоревшего листочка.

Все говорили, что она не умерла - просто заснула, ее сознание потерялось, ее тело было пусто, одно-единственное на узкой кровати.

Эш читала и перечитывала историю, словно это был путеводитель по ее собственному будущему.

Она понимала, что это была скорее назидательная история, но все же теперь ей показалось, что судьба Катлин была не такой уж и ужасной.

...

С наступлением осень, мачеха приказала Эш принести чемоданы с зимней одеждой, хранившихся под лестницей. Когда Эш рылась в темном, затхлом пространстве, она наткнулась на коробку с книгами, принадлежащими ранее ее отцу.

Стоя на коленях рядом с лампой, Эш вытащила тома по истории и торговым отношениям, старые бухгалтерские книги, большие и маленькие, и журнал в цельнотканевом переплёте.

На внутренней части корочки было написано имя матери, но стояла дата еще до дня рождения Эш.

Она втолкнула книгу в карман передника, и весь день чувствовала ее вес на правом бедре, словно оно было настоящим раскопанным сокровищем.

Той же ночью, читая книгу под искусственным светом, Эш поняла, что там описывались рецепты лекарств из трав, или... возможно, заклинаний.

Там было средство от лихорадки;

от головной боли;

рецепт мази от ожогов.

Там был записан длинный список трав и в нем, там где значилась "полынь" было подписано: <i>"Можно использовать в небольшом количестве для светлых снов"</i>

А на одной из страниц, где заглавие гласило: "Чтобы Видеть Через Гламур", было много перечеркнутых слов и смазанных чернил, как будто ее мама много раз перепробовала разные комбинации трав.

<i>"Возьмите пиретрум девичий"</i> - указывала инструкция - <i>"и смешайте с двумя щепотками осенней росы. Замачивайте две недели в черной стеклянной бутылке в тени боярышника. Добавьте листочки увядшей переступни, предварительно сваренной в отваре вербены в вине. В случае необходимости добавьте наперстянку: Майре Солании кажется, что он не работает, а вы проверьте его следующим полнолунием."</i>

Там было еще несколько страниц об любовных зельях, и Эш заинтересовалась, что если мама пыталась сварить одно.

Одни слова были несколько раз подчеркнуты: <i>"Знание изменит его"</i>. Но, хоть Эш и перелистала весь журнал, так и не поняла кто такой "он".

...

Одним ранним зимним утром Беатрис не пришла открывать ей дверь.

Вместо нее ключ в замке повернула мачеха и разбудила Эш словами: Беатрис больна и сегодня не сможет придти" и правда, когда Эш спустилась по лестнице, Беатрис не было на ее любимом уголке кухни. "Она вернулась к дочери" - ответила Леди Изобель на вопрос Эш о том, куда уехала Беатрис.

Но она не пришла и на следующий день и через день.

Вечером, когда Эш уже домылавсе тарелки, оставшиеся после ужина и загасила камин в кухне, мачеха позвала ее в свои покои.

- Пришло время тебе начать учиться чему-нибудь помимо мытья полов, - объявила мачеха и взяла в руки расческу.

- Но это делает Беатрис, - вырвалось у Эш.

- Беатрис не вернется, - объяснила Леди Изобель.

- Что случилось? - спросила округлив глаза Эш. - Она в порядке?

- С ней все хорошо, - промолвила мачеха. - Но я больше не в состоянии держать ее здесь, поэтому тебе придется взять на себя ее работу.

- Но здесь даже для двоих слишком много работы, - возразила Эш.

- Тогда ты должна будешь работать еще усерднее, - самозабвенно молвила Леди Изобель и подчеркнула свои слова, помахав расческой. Когда Эш не нашла чем ей ответить, мачха продолжила: - Ты сама понимаешь, кто во всем этом виноват: твой отец. Если бы у него не было бы так много долгов, то ты бы могла жить, как положено жить леди. Но сейчас самый лучший для тебя путь - это быть служанкой у леди.

В Эш вспыхнул гнев.

- Я не буду... - начала она, но мачеха оборвала ее.

- Ты не единственная, кому приходиться идти на жертвы. Надеюсь, что будущее Аси и Клары не будет испорчено, так же как и твое, из-за долгов моего бывшего мужа. И если ты сбежишь, то только лишь подтвердишь тот факт, что твой отец был эгоистом, который не был способен ни на чтоо большее, как взять мои деньги и помереть, ты должна быть благодарна за то, что я тебя не выкинула на дорогу. - Леди Изобель спросила сладким голосом: - А ты знаешь, что происходит с молодыми девушками, брошенными посреди дороги без защиты?

Эш закрыла глаза, неохотно сомкнула пальцы вокруг расчески и поднесла ее к голове мачехи.

Она расчесывала густые волосы Леди Изобель короткими, грубыми движениями.

Легкая улыбка зависла на губах мачехи, когда Эш сильно дернула прядку каштановых волос, она потянулась и схватила правое запястье Эш.

После такой хватки у Эш останутся синяки.
- Осторожнее, Ведь ты хочешь доставить своей госпоже удовольствие?

...

Следующим утром Эш перенесла свои вещи в комнату, смежную с кухней, где раньше спала Беатрис. Там не было жаровни, поэтому вся комната насквозь промерзла, но Эш не обращала внимания на холод. Теперь, после ухода Беатрис, отпирать по утрам дверь было не кому, значит, Леди Изобель не будет запирать ее по вечерам. Первой мыслью Эш было немедленно же следующей ночью убежать в Лес - она хотела снова увидеть фея. Но выполняя домашние заботы Беатрис так хорошо, как только могла, она истощила все силы. К концу дня все, чего она хотела, это прилечь на теплую кухонную печку, и все равно, что сажа липла к ее юбке. Чем лучше она справлялась с работой, тем ближе подходила зима.
Пошел снег, он начался намного раньше и его было намного больше, чем в прошлые года. И частенько движение на дорогах останавливалось из-за него. Радость от приближения Святок было немного омрачено тем, что Король со своим старшим сыном направились в военную кампанию на юг, а еще из-за мерзкой погоды сезон охоты закрылся раньше обычного. Но все же через некоторое время, она сможет вернуться в Лес. Первой же ночью, когда спал холод, она завернулась в свое старенькое пальто и украдкой выскользнула из Королевского Дома. В тот день исполнялся ровно год, как она последний раз была на могиле матери, но на этот раз, выходя из дома, на искала кое-что другое.
Пересекая границу леса, она надеялась, что сможет найти ту же тропинку, по которой шла год назад. Она бродила и бродила, но так и не смогла ее отыскать, к тому же, чем дальше она заходила в деревья, тем местность становилась все более заросшей и непроходимой, вскоре ей пришлось прокладывать путь через корни деревьев и хвататься за низко растущие ветви, чтобы сохранить равновесие. Раз она споткнулась и упала, все ее тело пронзила острая боль, словно клешня вонзилась в щеку. Она провела пальцами по лицу и удивилась, почувствовав теплые, влажные пятнышки, похожие в тусклом свете на темные капли крови.

.

.

.

Но она делала свою работу и работу Беатрис, и была абсолютно без сил.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Она дотронулась пальцами до лица и к своему удивлению почувствовала что - то теплое и влажное, в тусклом свете она увидела, что это была кровь.

Ночь становилась все холоднее, а когда ветер погнал мимо нее пылинки, она наконец-то вспомнила, что на дворе поздняя весна: земля до сих пор промерзлая, а в воздухе все еще кружатся снежинки. Это опасная погода: она может замерзнуть до смерти.
Но она шла с лихорадочной настойчивостью, все глубже и глубже продвигаясь в Лес. Она даже слышала как кто-то ее звал, как кто-то о ней волновался, но от этого ей стало лишь спокойнее: она выбрала верное направление.
Она шла, пока ее ступни окончательно не онемели от холода, зато как раз тогда она увидела того, ради кого проделала этот путь.
Впереди, как если уже давно ее ждал, на упавшем бревне сидел фей, который вернул ее в Квиин Хаус прошлой весной.
Она подошла к нему, сердце забилось чаще, она опустилась на землю, сняв капюшон.
- Я искала тебя, - вымолвила она, наблюдая за ним.
На его лице отражалось внутреннее волнение, коже его походила на поверхность пруда. Он был еще красивее, чем она запомнила. Фей поднял одну руку к ее лицу и провел пальцами по порезу у нее на щеке; под его пальцами вспыхнула боль.
- У тебя течет кровь, - сказал он, растирая ее кровь между пальцами. Она содрогнулась от вида своей красной крови на его бледной коже и ей захотелось придвинуться поближе, сократить между ними расстояние.
Она сказала:
- Однажды мама рассказала мне историю о маленькой девочке, чьи родители внезапно погибли в несчастном случае, она каждую ночь навещала могилы своих родителей и клала на них цветы. Но однажды в сумерках, кода она сидела на могиле, к ней подошел всадник. – Пока она говорила, то заметила как успокоились глаза ее собеседника, как если ее слова сняли груз с его плеч. Она продолжила: - Это был самый красивый мужчина из всех когда-либо виденных ею, одетый во все белое, на лошади белее снега, он сказал ей, чтобы она пошла вместе с ними тогда увидит своих отца и мать. Она так сильно хотела вновь с ними встретиться, что согласилась. Всадник подал ей руку, а когда она взялась за нее, то почувствовала холод, сравнимый лишь со смертью. Он поднял ее на лошадь и увез. Больше никто никогда ее не видел, лишь поговаривали, что тот всадник был одним из Охотников-Фей.
Она замолчала, а он долго ей ничем не отвечал. Эш внезапно поняла, что весь Лес вокруг них замер – не слышался ни свист ветра, ни движение жизни, лишь холодное дыхание на ее лице.
Наконец, он сказал:
- Поэтому ты пришла? Чтобы рассказать мне… - он остановился и скривил губы, но продолжил - … сказку!
Его тон ничуть ее не испугал.
- Это правда? – спросила она. – Сказка правдива?
- Правдива для людей, но не правдива для меня. – ответил он.
- Ты можешь дать мне увидеться с ней? – спросила она и молилась, чтобы он ответил «да».
- Твоя мать мертва, Эшлин. – напомнил он, словно ударил в самое сердце.
Она взяла его холодную руку в свои и настояла:
- Нет. Я чувствую, ее душа жива. Я уверена.
Они одновременно посмотрели друг на друга, ей показалось, что она увидела борьбу в его глазах, но потом в его глазах отразилась прежняя твердость.
- Ты должна вернуться домой.
Он встал и вырвал свою руку. Она тоже поднялась сказала:
- Тебе известно мое имя. А какое твое?
Он колебался, но все-таки сказал:
- Можешь называть меня Сидхином.
Она повторила: «Сидхин» - имя было непривычно и экзотично для нее.
Он заметно содрогнулся от звука свего имени на ее губах.
- Ты должна вернуться домой, - повторил он.
- Почему? – вздохнула она. И безрассудно добавила: - Ты можешь взять меня с собой.
- Еще не время, - возразил он. В слове «еще» она услышала обещание, вселившее в ее душу надежду.
Он протянул ей руку, и как только она вложила в нее свою, притянул девушку к себе, завернув в свой плащ. Перед тем как закрыть глаза, Эш вдруг осознала, что ухом слышит его сердцебиение, такое же частое, как и ее.
Когда она проснулась на своей кровати в Квиин Хаусе тонкий, серебристо-белый плащ укрывал ее. Эш изумленно села, оттолкнув плащ в сторону. Он был мягче шелка или кожи, до которой она когда-либо притрагивалась. Она поднялась с кровати и раскрыла ставни. Свет раннего утра отразился на самой прекрасной из вещей. Он был обит мехом, струящимся разноцветными волнами и переливающимся многогранными перьями. Он был белым, но если рассматривать плащ с разных сторон, становился серым, а иногда блестел отполированным серебром. Она подняла его и завернулась в легчайшую из всех тканей, плащ был удобным и теплым.
Настоящие – подумала Эш, по ее спине пробежали мурашки. – Плащ говорит, что и Сидхин и весь его мир – настоящие.

.

.

.

.

Там, на поваленном дереве сидел тот самый фей, который отвел ее назад в Квин Хаус прошлой весной. Он как будто ждал ее.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Почему? - спросила она с отчаяньем в голосе. А потом - Возьми меня с собой

- Время еще не пришло - ответил он. И в слове "еще" она услышала обещание, наполнившее ее надеждой.

Он протянул ей руку, и когда она взяла ее, прижал к себе, и вдвоем они укрылись его плащом.

До того, как ее глаза закрылись, она поняла, что слышит, как бьется ее сердце, также быстро как ее собственное.

Когда она проснулась, то поняла, что лежит в своей кровати в Квин Хаусе, накрытая толстым серебристым плащом.

Она села, удивленная, отбросила в сторону плащ

он был мягче чем бархат или кожа, которых она когда - либо касалась

Она выбралась из кровати и раздвинула шторы, в утреннем свете она с удивлением смотрела на исключительную красоту вещи.

Плащ был сделан из какого - то меха, который переливался как разноцветная чешуя или перья цвета радуги.

Он был белым, но когда она смотрела сбоку, казалось, он сверкает как отполированное серебро.

.

Это действительно было, подумала она, и мурашки побежали у нее по спине. Ведь это означало, что и Сидхин и весь его мир существуют.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17344/57446

Переводчики: Lili1321, Bandittious