Готовый перевод Cate Tiernan Sweep Series 15 Night’s Child / Кейт Тирнан Заколдованные - 15: Дитя ночи: 2. Morgan

"Спасибо что пришла." Человек с помятым лицом и каштановыми волосами, подернутыми сединой, вышел вперед и пожал руку Морган.

«Привет», - тихо сказала она, улыбнувшись. Автоматически Морган испускала волны уверенности и спокойствия, пытаясь расслабить туго натянутые от страха и тревоги нервы окружающих. С тех пор, как она потеряла своего мужа Калэма, шесть месяцев тому назад, ей приходилось учиться подавлять преследующие ее эмоции, чтобы продолжать работу. Тем не менее, ей требовался доход члена Новой Организации, чтобы содержать себя и свою дочь, кроме того отвлечься от собственной тоски нужно было, чтобы помогать другим. К счастью, Морган годами оттачивала навыки целителя, и стандартная процедура уменьшения чьего-либо беспокойства вошла для нее в привычку.

«Вы, должно быть, Эндрю Моффитт», - сказала она. Она была в местном госпитале в Йоле – городе неподалеку от места ее жительства, прямо за границей Коба, в Ирландии. Дочь Моффиттов лежала на самой дальней кровати в продолговатой старомодной палате, вмещающей в себя восемь пациентов. «Да», - сказал он, быстро кивнув головой. «А это моя жена Ирэн».

Миниатюрная женщина, одетая в недорогое ситцевое платье, нервно кивнула. В ее больших зеленых глазах отражалась грусть, вокруг рта залегли глубокие от напряжения морщинки. Ее волосы были собраны назад и сплетены в косу в свойственной для жены фермера манере.

"Здравствуйте, Ирэн", - сказала Морган. Она потянулась и взяла Ирэн за руку, посылая ей мгновенное ощущение силы и мира. Ирэн одарила ее вопросительным взглядом и сразу же перевела его на мужа.
"Ирэн, вы кажетесь неуверенной", - голос Морган прозвучал мягко и сострадательно.

Глаза Ирэн заметались по палате, останавливаясь на бледной, худенькой девочке, лежащей в постели. Успокаивающее гудение - гудение машин наполняло небольшое помещение, чередуясь с постоянно повторяющимися звуковыми сигналами кардиомонитора.

"Я не поддерживаю эту затею", - призналась Ирэн пониженным голосом. "Мы католики, мы все. Я не хочу потерять мою Эми, но, возможно, это воля Господа". Ее лицо чуть сморщилось.

Морган положила свою огромную тряпичную сумку и преднамеренно послала окружающим еще больше сильных успокаивающих волн. "Я понимаю", - сказала она. "Насколько отчаянно вы любите свою дочь и молитесь за нее - за ее выздоровление, настолько же сильно вы против этой затеи, если она означает подвергнуть опасности ее душу. Или ваши".

"Да", - подтвердила Ирэн с облегчением и удивлением, что Морган понимает. Конечно, Ирэн не могла знать, что Морган воспитана набожными католиками Шоном и Мэри Грэйс Роулэндс и лучше других понимает страхи католиков по поводу колдовства. "Да, именно так. Я хочу сказать, она - мой ребенок, но..." Снова ее душили сдерживаемые рыдания. "Просто... Эйлин Кранах из церкви... рассказала нам о том, что Вы сделали для ее племянника Дэйви. Она сказала, что это было чудо, настоящее чудо. А мы так отчаялись... доктора не могут помочь Эми".

"Я понимаю," повторила Морган. "Присядем здесь." Она подвела Ирен к пластмассовым стульям для посетителей и они присели рядом, затем подозвала Эндрю, чтоб он подошёл поближе. Низким голосом она сказала, "Я могу обещать вам, что во всём что я делаю никогда нет и не было злого умысла. У меня есть дар исцеления. Использование этого дара - это желание Бога. Посмотрите на это так: возможно это желание Бога привело меня к вам. Возможно Бог хочет это сделать через меня."

Ирэн изумилась. "Но Вы не католичка", - прошептала она. "Вы... ведьма!" Казалось, само это слово уже пугало ее, и она оглянулась, чтобы убедиться, что никто больше этого не услышал.

Морган улыбнулась, думая о своей приемной матери. "Даже несмотря на это. Непостижимы пути Господни".

Безмолвная беседа последовала между Эндрю и Ирэн, переглядывающихся друг с другом. Морган сидела тихо, используя время для направления своих сенсоров на Эми. Эми находилась в коме. Из сбивчивого рассказа Эндрю Моффитта по телефону следовало, что в то время как брат Эми оттачивал на скейте причудливые трюки, скейт вылетел из-под его ног. Поблизости играла Эми, и край доски ударил ей прямо в шею, задев шейные позвонки. Однако Эндрю с Ирэн сразу не осознали степень полученных Эми травм, и в течение нескольких дней ее опухоль и рана всё ухудшались. При этом они даже понятия не имели об этом до тех пор, пока она не потеряла сознание на школьной спортивной площадке.

Ей сделали операцию шесть дней назад, но она до сих пор не пришла в себя.

"Сделайте для Эми что сможете ," сказал Эндрю, обращаясь к Морган. "Хорошо," ответила Морган и это было все.

Из-за того, что она находилась в местном госпитале с людьми, постоянно входящими и выходящими, Морган не имела возможности использовать что-либо из своих явно заметных магических принадлежностей вроде свечей и ладана, четырех серебряных чаш. Однако, она незаметно вложила Эми под подушку большой неотесанный кусок гранита, чтобы помочь ей в восстановлении.

"Если вы можете, то попытайтесь удержать кого-либо от прикосновений ко мне и разговоров со мной", - шепнула она, и, с широко раскрытыми глазами, Моффитты кивнули.

Морган стояла у постели Эми, выпуская свои сенсоры и усиливая их настолько, насколько способна. Сейчас на Эми был надет аппарат искусственного дыхания, тем не менее, ее сердце билось самостоятельно и, казалось, остальные органы тоже работали. На шее у нее был разрез с торчащей из него толстой пластиковой трубкой. Именно с этого места Морган и следовало начать.

В первую очередь, главное. Морган округлила плечи и наклонила голову назад, затем вперед, избавляясь от какого бы то ни было напряжения и скованности. Она вдохнула и выдохнула, глубоко очищая свои легкие, чтобы расслабиться и сконцентрироваться. Потом, закрывая глаза, она тихо, не двигая губами, напела песнь силы, ту, что помогала абстрагироваться от внешнего мира и наполняла ее магией, ту, что увеличивала ее собственные магические силы. И магия пришла к ней, заструилась, как цветные ленты, развевающиеся по легкому весеннему ветру. Ощущая ее расцвет, Морган чувствовала бурлящую в ней неистовую любовь и радость. Она готова.

С легкостью перышка Морган коснулась двумя пальцами раны на шее Эми. Сразу же она уловила наркотик, притупляющий боль, рыхлую раздутость воспаленных клеток, многоуровневую ячеистость вреда, который всё нарастал, будучи не установленным до тех пор, пока Эми не потеряла сознания. Шаг за шагом Морган следовала по ранам, пока не достигла последней, наименее тяжелой. Затем, двигаясь по ним, как по ниточке, она сделала всё, что могла, чтобы исцелить их. Сгустки крови растворялись под устойчивой атакой заклинаний. Мускулы расслаблялись, сухожилия смягчались, вены приоткрывались. Разум Морган скользил по новым сетевым дорожкам, тонким, словно листья папоротника, веточкам энергии, и вскоре она ощутила бешеное пламя нейронных импульсов, бегущих по ним. "Любовь", - думала она. "Любовь и надежда, радость и жизнь. Блаженство жить и дарить. Как я благословенна". Эти чувства она передавала в сознание Эми.

Степень повреждений организма Эми была велика, но Морган излечивала их мелкими шажками, подобно тому, как постепенно осваивала различного уровня заклинания Викки. Словно инструментом, этими крохотными шажками создавались кусочки, соединяющиеся в какое-то поразительное целое. Морган посылала дополнительные флюиды на очаг разрушения, рассеивая его полностью... открывая новые дорожки. Она сняла опухоль с мышц и ускорила заживление кожи. Завершением первого этапа стало направление контр-энергии на позвоночник, где смещенный позвонок был зажат нервными окончаниями. Он встал на место, и Морган ощутила мгновенное облегчение и гармонию от этого. Она воздействовала на кости, чтобы они срослись. Поврежденные нервы медленно, кропотливо восстанавливались, обрастая новыми окончаниями в тех местах, где это требовалось. После этого она ждала и прислушивалась ко всем реакциям тела Эми. Оно оставалось вялым, но функционировало. С каждым ударом сердца оно становилось сильнее, работоспособнее, более расслабленным. Морган знала, что, чтобы ему полностью исцелиться, потребуется больше времени. Возможно, месяцы. Однако сейчас было положено отличное начало.

Сила Морган служила маяком. Исцеление всегда требовало очень большого количества энергии и концентрации, и после она чувствовала себя абсолютно истощенной. Это же был самый сложный случай, который, определенно, ослабит самочувствие Морган на несколько дней. Но дело еще не закончено. Тело Эми стало функционировать. Теперь надо найти ее саму. Не обращая внимания на свою усталость, Морган сосредоточилась даже сильнее, молча накладывая заклинания, чтобы соединиться с сознанием Эми в ритуале тат-меанма, объединить их разумы. Эми не являлась кровной ведьмой, поэтому это не легко для них обеих, способности Эми получать и отдавать энергию очень ограниченны. Дух Эми спал. Он был закрыт и недоступен, чтобы избежать весь ужас паралича, боли, хирургического вмешательства и моря страшных эмоций, от которых любой на месте Эми захотел бы избавиться.

- Эми? Ты здесь?

- Кто - ты кто?

- Я та, которая должна помочь тебе. Пора возвращаться. Морган была настойчивой и доброй.

- Нет. Это слишком отвратительно.

- Это больше не так отвратительно. Пришло время возвращаться. Возвращайся и увидишь своих маму и папу. Они ждут тебя.

- Они все еще здесь?

- Они бы никогда не оставили тебя. Теперь возвращайся.

- Будет больно? Голос был молодой и напуганной.

Немножко. Ты должна быть сильной и храброй. Это не будет ткк плохо, как это было прежде, я обещаю.

Очень постепенно и осторожно Морган возвратилась в свое тело и покачнулась, когда волна истощения накрыла ее. Однако она быстро пришла в себя, послала последнее сильное исцеляющее заклинание и открыла глаза. Она моргнула несколько раз и сглотнула, чувствуя, что вот-вот упадет. Медленно она убрала руку с шеи Эми.

С усилием она повернулась к Эндрю и Ирэн и слабо улыбнулась им. Потом, зная, что Эми способна дышать самостоятельно, она аккуратно убрала дыхательную маску с ее лица.

"Нет!" - закричала мама Эми, бросаясь вперед, чтобы остановить Морган. Ее муж схватил ее, и в следующее мгновение Эми закашлялась и стала давиться, затем сделала глубокий свистящий вдох, минуя трубку, которая все еще была на ее горле.

Ее родители смотрели в изумлении.

"Вам нужно позвать сестру, чтобы убрать трубку", - мягко сказала Морган, всё еще чувствуя себя лишь на половину здесь. Она еще раз сглотнула и посмотрела на часы. Три часа дня. Она приехала утром в девять. Она не замечала времени в процессе исцеления.

После этих слов Эндрю обратил на Морган внимание, и его густые брови обеспокоенно срослись воедино. "Сюда, мисс. Я налью вам чай". Неуклюже Морган отошла к стулу и рухнула на него. Эндрю вложил пенопластовую чашку чая ей в руку и, казалось, не заметил, как свободной рукой Морган сделала быстрое круговое движение над ней. Моментально она опустошила чашку наполовину. Это помогло.

Тревожные звонки Ирэн вызвали медсестру, которая, столкнувшись с тем неоспоримым фактом, что Эми дышит самостоятельно, убрала трубку респиратора. В шоке она смотрела, как Эми снова закашлялась и сделала несколько конвульсивных вздохов. Эндрю с Ирэн накрепко сцепили руки друг друга, наблюдая сверху вниз за своей дочерью. Затем осторожно Ирэн потянулась к дочери и взяла ее за руку.

"Эми, любимая. Эми, это - мама. Я здесь, моя любовь, и пaпа - тоже. Мы здесь, девочка."

Морган потягивала чай. Больше она ничего не могла сделать. Эми должна была по собственному желанию вернуться.

На больничной койке бледная, неподвижная фигура казалась маленькой и хрупкой. Сейчас она дышала ровнее, лишь изредка покашливая. Внезапно в одно мгновение ее веки распахнулись, открывая пару зеленых глаз, таких же, как у ее мамы. Ее родители задержали дыхание и наклонились ближе.

"Эми!" - воскликнула Ирэн, в то время как к ним огромными шагами приближался доктор. "Эми! Любимая!"

Эми слегка облизнула губы, и ее веки снова затрепетали. Казалось, рот пытался произнести слово "Мама", а мизинчик на левой руке немного приподнялся.

"О Боже," выдохнул доктор.

Теперь Ирэн плакала, целуя руку Эми, а Эндрю шмыгал носом, его морщинистое лицо скорчилось в улыбке. Морган допила чай и встала. Очень тихо она взяла свою тряпичную сумку. Похоже, сейчас сумка весила в три раза больше, чем утром. А ведь Морган до сих пор в часе езды до Уиклоу (город в Ирландии). Морган переполняло счастье, как всегда после исцеления, а также чувство выполненного долга и удовлетворения. Однако счастье отдавало горечью - оттенком горечи, появлявшемуся каждый раз, когда она кого-то исцеляла, со дня смерти Калэма... потому что, когда ее муж нуждался в ней больше всего, ее там не было, чтобы излечить его.

Морган почти вышла за дверь, когда Ирэн заметила ее уход. "Подождите!", - закричала Ирэн и поспешила к ней. Лицо Ирэн было влажным от слез, улыбка походила на радугу. "Я не знаю, что именно вы сделали", - сказала она чуть громче, чем шепотом. "Я сказала сестрам, что вы молились за Эми. Но то, что вы совершили здесь - это чудо, и как бы долго я не прожила, я никогда не смогу всецело отблагодарить вас".

Морган обняла ее на мгновение: "Эми становится лучше - это вся благодарность, которая мне нужна".
***

"Ты слишком много работаешь, девочка" - сказала Катрина Бирн, когда Морган зашла на крыльцо.

Морган перекинула тяжеленную сумку через другое плечо. Уже почти пять часов дня. К счастью, до этого она предусмотрительно попросила свекровь приехать сюда сегодня днем на случай, если не вернется к обеду.

"Привет. Чем занимаетесь? Морковку рвете? Мойра дома?"

"Нет, она еще не вернулась," сказала Катрина, неловко откидываясь назад на небольшом табурете. "Я жду ее. Как прошёл день?"

"Тяжело. Но в конце концов хорошо. Девочка открыла глаза и узнала свою маму."

"Отлично". Карие глаза Катрины осмотрели Морган сверху донизу. Пожилая женщина крупного телосложения, сейчас даже крупнее, чем когда Морган впервые встретила ее... столько времени прошло. Катрина с ее мужем Павлом и сестрой Сьюзан Бэст входили в горстку людей, выживших из первоначального Белвикета, на западном побережье Ирландии. Сначала Морган узнала ее в качестве временного лидера Белвикета. Затем, в качестве свекрови, и впоследствии обе женщины окончательно сблизились - особенно, когда обе стали вдовами.

"Выглядешь ужасно, Морган", - сказала Катрина.

"Я очень устала", - согласилась Морган. "Мне требуется горячая ванна и присесть".

"Присядь прямо здесь на минутку". Катрина указала своей лопатой, покрытой коркой грязи, на невысокий каменный булыжник, один из окаймляющих двор Морган. Морган положила сумку на мокрую траву и присела на холодные камни. День с неимоверной скоростью ускользал, и последние бледные лучики солнечного света отражались в волосах Катрины, сплетаясь в пучки на затылке. Ее волосы были сплетены в коричневые ленты, а одет на ней был коричневый свитер, который Катрина сама связала перед тем, как ее артрит стал невыносимым.

"Все-таки где Мойра?" - спросила Морган, глядя на сужающуюся городскую трассу, будто ожидая увидеть бегущую по ней свою дочь.

"Понятия не имею", - ответила Катрина, орудуя трехзубыми граблями, вспахивая землю между морковью. "Со своей тусовкой"

Морган улыбнулась самой себе. "Тусовка" Мойры состояла из ее подруг Тэсс и Виты. Она выдохнула, надеясь, что восполнит потраченную энергию, как только понадобится. Позже казалось, что она поработала сегодня даже усерднее, чем когда-либо. Она часто уезжала, оставляя Катрину присмотреть за Мойрой, несмотря на то, что Мойра начинала протестовать этому, так как полагала, что способна оставаться одна. На прошлой неделе Катрина обвинила Морган, что та сбегает от горя, и Морган не отрицала этого. Просто иногда слишком больно быть здесь... видеть ремесло по дереву, оставленное после себя Калэмом, сад, который он помог ей вырастить. В гостинице неизвестного города с отвлекающей ее работой становилось легче пережить всё это. Теперь же она ждала от ее немногословной свекрови - ее подруги - того, что облегчит боль в ее груди.

"Когда ты собираешься согласиться стать верховной жрицей?" - напрямую спросила Катрина. Ее лопата медленно вспучивала почву. Она казалась сосредоточенной на посадках, однако Морган знала ее лучше.

Она снова выдохнула полной грудью. " Я думала, что, возможно, следующей весной. В Имболк. Мойру инициируют в Белтэйн, и я буду счастлива возглавить ковен".

"Ну, да", - согласилась Катрина. "Поэтому, может быть, тебе стоит сократить свои командировки и начать готовиться стать верховной жрицей". Она проницательно смотрела на Морган. "Я имею в виду, что тебе придется больше находиться дома".

Морган поджала губы. Бессмысленно было делать вид, что она не понимает о чем говорит Катрина. Она очистила об траву носок туфли. "Мне трудно здесь."

"Нам приходится сталкиваться с трудными вещами, Морган. У тебя здесь дочь, которая нуждается в тебе. Ты пропустила два круга из последних пяти. И, к счастью, твой сад еще не превратился в раздрай". Катрина выдернула пучок морковок, а Морган насторожило, что под их пышными зелеными верхушками корни были скрюченными, спутанными и наполовину гнилыми.

"Что …?"

Катрина взрыхлила землю ручной граблей: целый ряд моркови прогнил. Глаза Катрины и Морган встретились.

«Ты, наверняка, сотворила все стандартные заклинания», - сказала Катрина.

«Естественно. Со мной ни разу подобного не случалось». Морган опустилась на колени и взяла граблю у Катрины. Она разрыла почву до самых корешков морковок, а затем глубже. Через минуту она обнаружила это: маленький мешочек из грязной влажной кожи, перевязанный сверху веревкой. Из него выпал кусок сланца, покрытый сигилами – магическими символами, которыми создавались заклинания. Некоторые из них Морган были незнакомы, но несколько она узнала: для нанесения вреда (растениям), для притяжения темноты (также применяется к растениям), и для прекращения роста (трансформированные для воздействия на растения).

«О, Господи!», - выдохнула она, садясь на корточки. Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо желал причинить ей вред – целая жизнь. Обнаружить это в своем собственном саду… невероятно. «Что думаешь?» - спросила Катрина.

Морган помолчала секунду, раздумывая. «Я действительно понятия не имею, кто мог это сделать», - сказала она. «Никто из нашего ковена не работает с магией, причиняющей вред…». Она замерла, когда кое-что пришло ей на ум. «Конечно, здесь есть и другой ковен, члены которого не разделяют наших взглядов».

«Ильтвинн», - произнесла Катрина.

Морган кивнула. «Никогда бы не подумала, что они могут совершить нечто подобное», - пробормотала она почти про себя. Ничего необычного в том, что в одном месте находится больше одного ковена, не было; иногда они сосуществовали мирно, иногда не очень. Белвикет уже больше двадцати лет располагался в городе Уиклоу, прямо за Кобом; это был ковен Вудбейнов, которые отвергли темную магию. Ильтвинн – ковен смешанный – основан в Хэвике (маленьком городке чуть севернее) примерно восемь лет тому назад. Не считая последних двух лет, никаких сложностей не возникало - до тех пор, пока Лилит Дилэни не стала верховной жрицей Ильтвинна.

Морган никогда не испытывала симпатии к Лилит – она относилась к числу тех ведьм, которые всегда заходят слишком далеко и не осознают суть проблемы. Однако это было не более, чем использование незначительных заклинаний ради собственного интереса, абсолютно не опасных – поэтому Морган не слишком беспокоилась. Она разговаривала с Лилит несколько раз, предупреждая ее, что не согласна с тем направлением, которое Лилит выбрала для своего ковена, и Лилит была не слишком обрадована этим. Но могла ли она на самом деле настолько разозлиться? Чтобы разрушить сад Морган? Заклинание было несущественным, мелким, однако оно причиняло вред другому человеку… что всегда является неправильным.

Потрясенная, Морган осмотрела двор. Этот дом всегда был для нее крепостью. Внезапно она почувствовала себя одинокой и уязвимой так, словно она никогда и не являлась частью какой-либо группы. Разрушение сада – не самое худшее, что с ней случалось, но этот кто-то активно действовал, чтобы причинить ей вред…. Она не верила, что Лилит могла ранить ее… однако, кто еще это мог быть?

«Когда в последний раз ты видела Лилит Дилэни?» - спросила Катрина, как будто читая мысли Морган.

Морган напрягла память. «Две недели назад, в Духе Моргота. Мы с Хартвелл Мосс зашли туда попить кофе после покупок. Лилит сидела с еще одним членом Ильтвинна, и они казались чрезмерно увлеченными чем-то вместе».

«Они знают, где проходят линии силы "лэй"?» - спросила Катрина, прищурившись.

Морган ощутила вспышку страха. Почему Катрина задает эти вопросы? Она беспокоится, что Ильтвинн более опасен, чем Морган думает? «Нет, насколько мне известно», - ответила Морган, ее горло сжалось, - «Хотя теперь я подумываю об этом, временами я встречаю членов Ильтвинна на мысе, пересекающих линии, словно в поисках чего-то».

Обе женщины переглянулись. В действительности, именно дом Морган построен на древней линии силы «лэй», как и дом Катрины и старый продовольственный магазин, который они с Павлом открыли в первые дни своего брака. Сейчас здание пустовало, и Белвикет проводил в нем большинство своих кругов. Однако до Ильтвинна, должно быть, дошли легенды о линиях «лэй»: невидимых и часто неощущаемых древних линиях энергии и магии, которые пересекали землю, словно упругие резиновые нити, обтягивающие теннисный шар. Те, кто использовал магию на линиях силы «лэй» или поблизости от них, ощущали, как их магические силы возрастали. В городе, где выросла Морган в Америке - Видоус Вэйле, тоже проходила линия силы «лэй», на старом Протестантском кладбище. Морган с отвращением отбросила гнилую морковь и перевязала маленький мешочек. Она должна будет разобрать его содержимое, очистить солью и предать его морю, где песок и соленая вода окончательно растворят его негативную энергию.

«Морган, я тревожусь насчет Ильтвинна», - сказала Катрина серьезно. «С Лилит Дилэни во главе, что если они погружаются во тьму? Я буду честна с тобой, девочка: хотела бы я быть достаточно сильной, чтобы справиться с ними. Праведного гнева для этого у меня хватит. Но нет. Я в форме, однако я не ты».

«Не знаю», - ответила Морган. «Прошло много времени… теперь я изменилась».

«Морган, ты все еще способна призывать луну в небе. В тебе, объединившей силы Мэйв Риордан и Карьяна МакЭвана, Богиня проявила милосердие к ним обоим. Ты одна достаточно могущественна, чтобы остановить Лилит окончательно и бесповоротно, чтобы сохранить Белвикет в безопасности. Двадцать лет тому назад ты спасла свой город от темной волны – ты остановила темную волну, в то время как никто и не мечтал, что это возможно».

«Это был Дэниэль Найэлль и другая ведьма», - поправила ее Морган. «Я просто помогла. И, кроме того, это вряд ли еще одна темная волна».

Катрина одарила ее материнским взглядом, затем отряхнула руки о свои вельветовые штаны. «Становится поздно», - сказала она. «Мне лучше возвращаться. Знаешь, иногда я до сих пор жду, что Павел придет домой на чай, а ведь его нет уже шесть лет».

«Понимаю, о чем ты», - сказала Морган, ее глаза потемнели.

«Подумай над моими словами, девочка», - сказала Катрина, с усилием поднимаясь на ноги. Она быстро поцеловала Морган и вышла за ворота из сада, направляясь к узкой дорожке, ведущей к ее дому, чуть меньше чем за четверть мили отсюда.

В следующее мгновение Морган сидела одна в саду, всматриваясь в грядку с гнилой морковью. Она разрывалась между ощущением, что Катрина, должно быть, принимала всё близко к сердцу, и своим инстинктом верить в худшее, выработанным после всего пережитого в Видоус Вэйле. В то же время это было далеко в прошлом, и она уже давным-давно никого не встречала, практикующего темную магию. Хотя, конечно, она также не встречала никого, вообще использующего магию во вред, даже в такой незначительной степени как с целью отравить овощи. При этом Лилит была ограниченным человеком, по всей видимости, не способным смириться, если кто-то скажет ей, что она неправа.

Морган взглянула на небо, осознавая, что начинает темнеть, а Мойры до сих пор нет дома. Опаздывать для Мойры было в порядке вещей, однако, как правило, она перед этим звонила. Может, это всего лишь глупость, но миниатюрный мешочек по-настоящему напугал ее, и Морган хотела, чтобы ее дочь была дома прямо сейчас.

Шесть – двадцать две. Ровно плюс две минуты с того момента, как она в последний раз смотрела на время.

Шесть – двадцать две! Мойра задерживалась на два с половиной часа и, без сомнения, болталась где-то со своими друзьями. Морган была уверена, что ничего не причинит вреда ее дочери. Кроме того, Уиклоу – это совсем не Лос-Анджелес или Нью-Йорк. Все общались друг с другом – трудно избежать ответственности за какой-то проступок или убытки.

Стараясь не смотреть на часы, Морган автоматически кружила по маленькой гостиной, ногой сдвинула на место ковер, расправила складки на пледе, накинутом на кожаное кресло Калэма. Она провела пальцами по прохладной коже и сглотнула, снова ощутив боль от его потери. Иногда день Морган проходил с элементами веселья и наслаждения, и тогда в ней зарождалась надежда, что она начинает исцеляться. Затем, без предупреждения, что-то напоминало ей смех Калэма, его голос, тепло, обнадеживающее присутствие, и это было, как физический удар, оставляющий Морган задыхающейся от поражения.

Даже столь длительная задержка Мойры показалась бы нормальной, если бы Калэм был рядом. Он бы сумел сохранить спокойствие и, что неоспоримо, когда Мойра пришла бы домой, точно бы знал, что сказать. Они с Мойрой были так похожи: оба общительные и жизнерадостные, дружелюбные и любящие. Морган же всегда была из числа робких, чересчур неуверенных, нуждающихся в расстановке всех точек над «и». С тех пор, как Калэм умер, казалось, что у Морган развился талант читать Мойре нотации, выходить из себя, работать на скорую руку – маме и дочке требовалось время, чтобы сблизиться. Если бы только она бывала дома достаточно, чтобы сблизиться - думала Морган про себя с уколом вины. Она должна была перестать бегать. Трудности надо встречать лицом к лицу, как говорила Катрина. Однако, сколько еще трудностей ей предстояло встретить в этой жизни? Всё еще, слишком много.

Морган окинула глазами уже вычищенную комнату и поймала взгляд своего отражения в оконном стекле, темная ночь превратила стекло в зеркало. Неужели это она? Морган в окне выглядела грустной и одинокой, молодой и слегка встревоженной. Ее волосы всё еще были каштановые и прямые, с пробором посередине, на несколько дюймов ниже плеч. В старшей школе они были гораздо длиннее.

Морган пристально вгляделась в Морган в окне и вдруг застыла, когда рядом внезапно возникло еще одно лицо. Она вздрогнула и обернулась, чтобы осмотреться, однако никого не обнаружила. Глаза расширились, сердце забилось в ускоренном темпе от первого прилива адреналина. Морган подошла ближе к окну... может, человек был снаружи? Она посмотрела по сторонам: ее пёс Финнеган спал у камина. Выпущенные сенсоры свидетельствовали, что она была одна, как внутри дома, так и за его пределами. Однако рядом с ее отражением было худое призрачное лицо с впалыми щеками и обеспокоенными глазами, но такое бледное и расплывчатое, что она понятия не имела, кто это мог быть. Она внимательно всматривалась в это лицо еще десять секунд, пытаясь распознать человека, но пока она смотрела, образ становился всё менее ясным, а потом полностью исчез.

"Богиня", - думала Морган, резко усаживаясь за стол. Она осознала, что ее руки дрожат, а сердце бешено колотится. "Богиня. Что это было? Видения - сильная магия. Откуда исходило это? Что оно значило? Это просто чары, наложенные на окно... кем-то? Или это нечто более темное, более серьезное?" Ощущая, как колючие мурашки забегали по спине, Морган сделала несколько коротких вдохов и попыталась успокоиться. Плюс к этому то, что она ранее обнаружила в саду. Что если Катрина права? Что если Лилит и Ильтвинн что-то затеяли? Морган уже так давно не имела дела ни с чем подобным.

Поднявшись, Морган вновь начала расхаживать взад-вперед по гостиной, тщательно выпуская свои сенсоры. Она не чувствовала ничего, кроме ауры спящего Финнегана, ауры крепко спящего Биксби - ее кота - и тишины. За окном она не уловила ничего, кроме случайных птицы, летучей мыши, полевки и кролика, стремительно скачущего то там, то здесь. Она ощутила абсолютный страх, шок и тревогу - такие , какие не ощущала годами. Были ли они связаны с гибелью Калэма? Испугом и чувством одиночества? Однако тот мешок и этот образ в окне... они были реальны и определенно включали в себя магию. Темную магию. Морган содрогнулась. И где Мойра?

Морган взглянула на остывший нетронутый ужин Мойры на старом деревянном столе и испытала внезапный прилив беспокойства. Даже несмотря на то, что всего лишь несколько секунд тому назад была уверена, что Мойра в порядке, сейчас она нуждалась в том, чтобы ее дочь была дома, увидеть ее лицо, убедиться, что с ней всё хорошо. Морган даже порывалась погадать на нее, но знала, что это неправильно злоупотреблять доверием дочери, используя магию, чтобы шпионить за ней. Хотя, если пройдет еще какое-то время, она, вероятно, опустит этот барьер.

Постараться успокоиться. Волнение никогда ничему не помогает - вот, что всегда говорил Калэм. Если ты хочешь изменить что-либо - меняй это, но не трать напрасно время на беспокойство о том, что изменить не способен. Завтра она поговорит с Катриной, расскажет ей о лице в окне. А сейчас она немногое может сделать. Вздыхая, Морган начала составлять тарелки в раковину. Она была не в состоянии удержаться от того, чтобы не оборачиваться каждые несколько секунд и не смотреть на окно. Без труда она могла увидеть всю лестницу из маленькой кухни, находящуюся за углом. Темно-синие шторы завешивали дверной проход в кладовую. За камином находилась смежная маленькая комната для занятия Виккой. Наверху располагались три небольшие спальни и одна старинная ванная комната. Когда Калэм был жив, Морган раздражала теснота их коттеджа - казалось, что Калэм заполнял каждый его сантиметр своей вездесущностью, смехом и постоянным присутствием. С Мойрой, двумя собаками (хотя Симуса уже похоронили на северном поле), двумя кошками (Дагда сейчас тоже похоронен на северном поле) и Морган, создавалось впечатление, что коттедж практически трещал по швам.

Теперь в дни, когда Мойра находилась в школе, коттедж становился необъятно огромным, пустым и тихим. В такие дни Морган бросалась открывать занавески, чтобы впустить в дом больше света, с двойным усердием мела полы, чтобы очиститься и наполниться энергией, и громко пела, будто у нее дни хозяйственных работ. Однако, когда голос затихал - бесшумным становился коттедж, пустым становилось сердце. В такие дни она искала возможность уйти куда-либо, работать где-либо, чтобы просто скоротать время.

В чем ужасная ирония. Так это в том, что Морган постоянно выезжала по делу - ее работа целителя постоянно нарастала за последние десять лет, и она уезжала, по меньшей мере, каждый месяц. Калэм был научным сотрудником по химическим исследованиям в лаборатории Корка и ему не приходилось уезжать в командировки, работать допоздна или пропускать выходные. Один раз его компания решила отправить его на деловое задание в Лондон - на второй день там он погиб в автокатастрофе. Морган - могущественная ведьма - целительница - не смогла излечить его или помочь или просто быть со своим мужем, когда он умирал. Теперь она задавалась вопросом, сможет ли что-либо снова стать нормальным, возможно ли, чтобы огромная дыра, оставшаяся в ее жизни, заполнилась.

Она должна быть сильной для Moйры и для своего ковена тоже. Но иногда сидя и плача на полу в душе ей было жаль всем сердцем, что она не подросток дома в Видоуз Вейл и что не может выйти из душа и увидеть свою приемную мать и услышать что всё будет хорошо.

Ее приемные родители, Шон и Мэри Грэйс Роуландс, всё еще жили в Видоус Вэйле. Они были подавлены ее отъездом в Ирландию… особенно после того, как стало ясно, что Морган собирается принять свое наследие кровной ведьмы Белвикета – потомственного клана ее родной матери. А сейчас родители старели. Как долго они еще у нее будут? Морган не была в Америке уже десять месяцев. Ее младшая сестра Мэри Кей вышла замуж два года тому назад и теперь ожидала близнецов, находясь на тридцать четвертой неделе. Морган была бы счастлива быть ближе к сестре в течение этого волнующего времени, быть более вовлеченной в жизни членов ее семьи. Однако они находились там, а она здесь. Это жизнь, которую она сама выбрала.

Ее сенсоры ощутили покалывание, и Морган замерла, сосредотачиваясь. Мойра заходила во двор. Морган наспех вытерла руки кухонным полотенцем и направилась к передней двери. Она открыла ее как раз, когда Мойра подошла к дому, по-швейцарски завела дочь внутрь, тут же быстро запирая за ней дверь на замок. Внезапно всё на улице стало казаться неизвестным и пугающим, непредсказуемым.

«Где ты была?» - спросила она, обнимая Мойру за плечи, убеждаясь, что она была в порядке. «Я так волновалась. Почему ты не позвонила?»

Длинные рыжевато-блондинистые волосы Мойры спутались от ночного ветра, щеки порозовели. Она потирала руки друг о друга и дула на них.

«Прости, мам», - сказала Мойра. «Я совершенно забыла. И я всего лишь была на юге Коба. Обратно доехала на автобусе». В ее карих глазах мелькнул огонек возбуждения, и Морган почувствовала смесь эмоций, исходящих от нее. Мойра высвободилась из объятий Морган и закинула свою школьную сумку на кресло-качалку. «Я прогулялась, чтобы попить чай после школы, и, похоже, потеряла счет времени».

«Тебе понадобилось три часа, чтобы попить чай?» - спросила Морган.

«Нет», - ответила Мойра, счастливое сияние на ее лице чуть поблекло. «Просто я была в Духе Моргота». Автоматически она пролистала дневную почту, отложила в сторону несколько каталогов трав, не обнаружив ничего интересного.

Морган начинала медленно закипать, ее страх превращался в раздражение: «Мойра, посмотри на меня». Мойра взглянула на мать с упрямым и нетерпеливым выражением лица. «Я не хочу быть твоим надзирателем», - сказала Морган, пытаясь говорить мягко. «Однако я очень переживаю, когда рассчитываю увидеть тебя здесь, а тебя нет. Я понимаю, мы не живем в опасном городе, однако не могу не представлять всевозможные ужасные события, которые могут произойти». Морган попыталась улыбнуться. «Это то, что чувствуют матери. Мне необходимо, чтобы ты звонила мне, когда задерживаешься. Если, конечно, не хочешь, чтобы я начала гадать в поисках тебя. Или слать ведьминское сообщение».

Глаза Мойры сузились. Естественно, ей не нравилась эта идея. Меняя тактику, Морган вспомнила о своих собственных родителях, расстроенных ее поведением, и применила другой метод. «Я должна знать, где ты и с кем ты», - сказала она успокаивающе. «Я нуждаюсь в том, чтобы ты связывалась со мной, если опаздываешь, чтобы не волноваться. Мне необходимо знать, когда ждать тебя дома».

Что бы сделал Калэм? Справился бы он с этим? «Ты была с Тэсс и Витой?» - спросила Морган, пытаясь звучать менее обвиняющей и более заинтересованной. «Их семьи не против того, чтобы они задерживались?»

"Нет, я была не с ними", - призналась Мойра, перебирая пальцами обивочный материал на кресло-качалке. "То есть, сначала да, а потом они ушли".

После секундной тишины Морган заставила себя спросить: "Так с кем же ты была?"

Мойра склонила голову и посмотрела в маленькое окно над раковиной. Ее лицо было угловатым, в то время как лицо Калэма - круглым. Хотя Морган ожидала, что с возрастом Мойра поправится. Случилось так, что Морган была удивлена, когда Мойра в прошлом году достигла ее роста - в возрасте всего лишь четырнадцати лет. В настоящее время ее дочь была выше нее. Слава Богу, она унаследовала прямой аккуратный нос Калэма, а не нос Морган.

"С парнем из моего класса".

Теперь всё прояснялось. Несмотря на ее естественную привлекательность, казалось, мальчики боялись Мойру. Морган знала, что подруги Мойры встречались с парнями уже, как минимум, год. И вот, наконец, мальчик пригласил Мойру погулять, а она согласилась, не дожидаясь того, чтобы упустить свой первый шанс. Морган слишком хорошо помнила, каково не иметь бой-френда, в то время как все в классе находятся в парах. Это порождает чувство безнадежности, желание встречаться с первым же человеком, обратившим на тебя внимание… как Кэл. «Ох, с мальчиком», - повторила Морган, усиленно стараясь не устроить из этого слишком большое шоу. «Итак, мальчик пригласил тебя на чай, и ты забыла позвонить… правило-своей-мамы?» Будучи американкой, Морган до сих пор произносила слово «мама» с американским акцентом, хотя Мойра, наоборот, всегда копировала Калэма, называя ее «мама» или «мамочка», когда была маленькая, с акцентом английским.

«Ну, да. Мы просто болтали и гуляли, и я так увлеклась…» - Мойра заговорила менее агрессивно. «Неужели уже почти семь?»

«Именно. У тебя много уроков?»

Мойра закатила глаза и кивнула.

«Ладно, садись и приступай», - сказала Морган. «Я заварю чай». Она встала и поставила кипятиться чайник, разжигая спичкой конфорку газовой плиты. Скрестив руки на груди, она спросила «Ну и кто же этот счастливчик? Я его знаю?». Она попыталась представить мальчиков из класса Мойры.

«Ага, думаю, знаешь», - тотчас ответила Мойра, доставая тетради из школьной сумки. «Это Иэн Дилэни из Хевика – города чуть севернее».

Дилэни. Морган потеряла дар речи, ее разум усиленно заработал. Все внутренние сигналы тревоги пронзительно завизжали. «Иэн Дилэни?» - в конце концов вымолвила она. «Из Ильтвинна?»

Мойра пожала плечами.

Чайник пронзительно засвистел, Морган подскочила, выключила огонь и передвинула чайник.

"О чем ты только думаешь?" - спросила Морган, медленно поворачиваясь к Мойре. В уме она представила Иэна - симпатичного парня возраста Мойры с ясными темно-синими глазами и каштановыми волосами с красно-коричневыми прядями. У Лилит Дилэни, которая была, вероятно, лет на десять старше Морган, были такие же каштановые волосы с серебристыми прядями, и такие же темно-синие глаза.

"Ты ведь знаешь о проблемах между Белвикетом и Ильтвинном", - сказала Морган. "Они злоупотребляют своими магическими силами - не уважают магию. А Иэн - сын их лидера". "Их лидера, которая вероятно подбросила тот мешок в мой сад" - добавила Морган про себя. Она решила не рассказывать Морган об этом, хотя и сомневалась.

Мойра снова пожала плечами, не глядя на мать. "Мне казалось, ни у кого нет точных сведений насчет Ильтвинна", - сказала она. "То есть, я никогда не видела ничего такого, касающегося Иэна, что заставило бы меня думать, что он вовлечен в темную магию или тому подобное".

Дыхание Морган участилось. Когда она была чуть старше Мойры, то влюбилась в Кэла Блэра - симпатичного сына Селены Беллтауэр - ведьмы, занимающейся темной магией. Морган должна сделать всё возможное, чтобы защитить Мойру от той же ошибки. Лилит не была Селеной, но всё-таки, если мешок подбросила она...

"Мойра, когда какой-то ковен прославляет силу больше, чем жизнь, когда его члены стремятся управлять другими людьми вместо того, чтобы развиваться духовно, когда они не живут в гармонии с временами года, а подчиняют сезоны своей воле - мы называем это "тьмой"" - сказала Морган. "Ильтвинн делает всё вышеперечисленное и,более того, с тех самых пор, как Лилит стала его верховной жрицей".

Мойра встревожилась, однако затем на ней отразилось упрямое выражение лица Калэма, и Морган приготовилась к серьезному напору.

"Но Иэн кажется другим", - возразила Мойра убедительным тоном. "Он никогда не упоминает ни о чем подобном. Он учится в моей школе уже два года. Люди любят его... он никогда не пытался воздействовать на кого-либо. Я видела, как ему нравится в кошачьем магазине в Духе Моргота, куда никто даже не заглядывает". Она сделала паузу, легкий румянец выступил на ее щеках. "Он ни о ком не говорит плохо, и особенно о Белвикете. Я разговаривала с ним несколько раз, и, думаю, если бы он занимался темной магией, то она бы исходила от него каким-то образом. Я бы почувствовала ее. Разве ты так не считаешь?"

Морган прикусила губу. Мойра была такой наивной. Она выросла в дружном ковене с членами, каждый из которых усердно работал над тем, чтобы жить в гармонии друг с другом и всем миром. Она никогда не видела того, что пережила Морган, никогда не сталкивалась с настоящей темной магией, никогда не сражалась за собственную жизнь или жизни любимых людей. Морган сталкивалась... и это началось с Кэла, обещавшего любить ее. На самом деле, он любил ее силу, ее потенциал. Мойра проявляла такие же силу и потенциал, и Иэн с тем же успехом мог преследовать Мойру по команде своей матери.

Однако Морган никогда не допустит, чтобы Мойру использовали таким же способом, как когда-то Кэл и Селена хотели использовать ее. Мойра - ее единственный ребенок, дочь Калэма - всё, что у нее осталось от мужа, которого она любила.

Мойра, я знаю, ты не хочешь слышать и совсем не поймешь этого сейчас, но я запрещаю тебе снова встречаться с Иэном Дилэни", - сказала Морган. Она почти никогда так сильно не давила на свою дочь, однако в данном случае она была обязана сделать что угодно, чтобы предотвратить катастрофу. "И мне все равно, что у него сияющий нимб над головой. Он сын Лилит, и общаться с ним слишком рискованно в настоящее время".

Мойра выглядела напуганной и сердитой. "Что?" вскричала она. "Ты не можешь просто так сказать мне, с кем я могу общаться и с кем не могу!"

"Напротив", - твердо заявила Морган. "Это как раз то, что я делаю!". После чего ее лицо чуть-чуть смягчилось. "Мойра... Я знаю, каково это, когда тебе кто-то нравится и когда ты действительно хочешь, чтобы этому кому-то нравилась ты. Тем не менее, так легко ошибиться. Так легко не замечать всего вокруг, потому что всё, что ты делаешь, это смотришь лишь в чьи-то глаза. Ведь взгляд, обращенный только лишь в чьи-то глаза, может ослепить". "Мам, я не могу жить, заключенной в ледяном шаре", - произнесла Мойра. "Ты не можешь просто решать всё за меня, даже не касательно Иэна или вообще Ильтвинна. Некоторые вопросы я должна решать сама. Мне пятнадцать, я не ребенок. Меня не провести Иэну.... если он - зло, я справлюсь с ним. Но ты должна позволить мне жить самостоятельно. Может, ты и могущественная прекрасная целительница, однако ты не знаешь всё на свете. Не так ли?"

Мойра была намного более лучшим спорщиком, чем Морган в её возрасте, Морган поняла это.

"Не так ли, мам? Разве ты знаешь Иэна? Разве ты общалась с ним или совершала ритуал слияния разумами "тат меднмо"? Можешь ли ты с уверенностью утверждать, что Иэн занимается темной магией и поэтому я не должна больше разговаривать с ним?"

Морган приподняла брови, разные воспоминания замелькали в ее сознании. Кэл, обольстивший Морган своей любовью, поцелуями, прикосновениями. То, как отчаянно она хотела верить ему. Искреннее наслаждение, когда он учил ее магии. Затем... Кэл, запирающий Морган в седмаре - своей тайной комнате - и поджигающий ее.

"Нет", - призналась Морган. "Я не могу этого утверждать. Но зато могу сказать, что жизненный опыт научил меня, как невероятно трудно детям быть не похожими на своих родителей". С неприязнью она мгновенно вспомнила, что является дочерью Карьяна МакЭвана. Однако это другое дело. "Мне кажется, что Ильтвинн может быть связан с тьмой, и я думаю, что Иэн, вероятно, не сможет оставаться в стороне от нее. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за этого. Ты понимаешь? Ты видишь, к чему я веду? Думаешь, это неправильно для меня пытаться защитить тебя? Я не хочу, чтобы ты была одинокой и несчастной. Я просто хочу сказать, что выбор сына зловещей верховной жрицы соперничающего с нами ковена - это ошибка, которую ты в состоянии избежать. Выбери кого-нибудь другого".
"Кого например?" - воскликнула Мойра. "Знаешь, я тоже должна им нравиться!".

"Кому-то еще ты обязательно понравишься", - пообещала Морган. "Просто оставь Иэна Ильтвинну".

"Я не хочу кого-то еще," сказала Мойра. "Я хочу Иэна. Он заставляет меня смеяться. Он действительно умен, он думает, что я умна. Он думает, что я удивительная. Это на самом деле существует- то, как мы чувствуем друг друга."

"Откуда ты можешь знать?" - возразила Морган. "Как ты можешь быть уверенной, что всё, о чем он тебе говорит - правда?"

Лицо Мойры вытянулось. Она взяла свою кружку с чаем, схватила школьную сумку и чопорно зашагала к лестнице. "Просто я знаю".

Морган наблюдала, как ее дочь поднималась наверх, чувствуя, будто только что проиграла еще одну битву, однако понятия не имея, как это можно было решить по-другому. Богиня, Иэн Дилэни! Кто угодно, только не Иэн Дилэни. Медленно Морган опустила голову на свои руки, скрещенные на столе. "Души, дыши", - напоминала она себе. "Калэм, мне действительно сейчас пригодилась бы твоя помощь".

Самое жуткое - это сходство между тем, что происходило у Мойры с Иэном, и тем, что давным-давно произошло у Морган с Кэлом. Она никогда не рассказывала Мойре о Кэле с Селеной… не считая пары слов о том, как обнаружилось, что она ведьма… а дальше шла история о летнем обучении в Шотландии и о предложении Катрины переехать в Ирландию. Мойра читала Книгу Теней Калэма, и кое-что из Книги Теней Морган, но ничего о том бурном периоде в жизни Морган. Кэл с Селеной до сих пор оставались секретом Морган. Как и Хантер. Как и тот факт, что Морган – дочь Карьяна МакЭвана. На самом деле, она никогда не обманывала Мойру… просто, когда Мойра посчитала, что Ангус Брэмсон - ее кровный дедушка, Морган всего лишь не оспорила этого. Так было намного лучше, чем рассказывать, что ее дедушка был одним из самых ужасных ведьмаков в роду и что он запер родную маму Морган Мэйв в сарае и сжег ее заживо.

Точно так же и по поводу Хантера. Разве было бы правильным говорить Мойре, что Калэм не был единственным мужчиной Морган, которого она любила и потеряла? После того, как Хантер утонул во время переправы, Морган едва помнила, что произошло… потеря Хантера разбила ее сердце напополам. Она помнила, как лежала в больнице. Ее родители с Мэри Кей приехали из Америки. Они хотели забрать ее домой в Нью-Йорк, но Катрина с Павлом убедили их, что в Ирландии Морган будет легче исцелиться и что увозить ее опасно. Затем наступило время, когда она жила в доме Катрины и Павла, а ковен совершал один исцеляющий ритуал за другим.

Потом Калэм сделал ей предложение руки и сердца. Морган была не в состоянии думать, однако она заботилась о Калэме и в отчаянии расценила это как новое начало. Через два месяца она ожидала ребенка, что стало для нее светом в конце туннеля.

Стало почти шоком осознать, что она окончательно погрязла в браке с Калэмом, но самое ужасное было то, насколько благодарна она была за исходившее от него ощущение покоя. Она катастрофически боялась остаться одной, страшилась того, что может произойти во сне, а с Калэмом ей казалось, что одиночество ей больше не грозит. Годами она боролась с двумя чувствами: обжигающей вины и робкой благодарности, но шло время, подрастала Мойра – и Морган начала принимать тот факт, что быть вместе с Калэмом – ее судьба. Она никогда не сходила с ума от любви к нему и чувствовала, что каким-то образом он знал об этом. Однако она всегда заботилась о нем как о друге, и с годами ее забота превращалась в настоящую и искреннюю любовь. Она усердно старалась быть хорошей женой и надеялась сделать Калэма счастливым. Она надеялась, что перед смертью он знал, что тоже сделал ее счастливой в успокаивающей жизнерадостной манере.

Кроме того, она нашла призвание в оставшейся части ее жизни. Одаренные учителя, работавшие с ней, увеличили ее естественные способности целительницы, и в то время как Мойра становилась старше и требовала к себе всё меньше внимания, Морган начала путешествовать по всему миру, обучая других и выполняя ритуалы исцеления. Когда она приезжала домой, жизнь была мирной и уверенной. Время отмечалось саббатами и праздниками, сменой сезонов, новолуниями и полнолуниями. Не было пламенных вспышек страсти, которую она испытывала к Хантеру, отчаянного глубочайшего единения душ и тел, сливающихся в одно целое - но взамен было нежное потрескивание огня в камине, утешение и комфорт. И это было прекрасно, замечательно – лучшее, на что она могла надеяться.

До настоящего момента, она никогда не думала о своей жизни по-другому. Она любила своего мужа, обожала свою дочь, наслаждалась своей работой. Она чувствовала себя востребованной в обществе, и у нее появились хорошие друзья. В действительности, последние шестнадцать лет, по крайней мере, не считая смерти Калэма, являлись своего рода достижением Морган. В первый год, узнав о своем наследии, Морган испытала гораздо больше боли, как физической, так и душевной… пережила гораздо более леденящий страх, преодолела намного более высокие взлеты и падения, чем способна была представить, что человек в силах преодолеть. Ее сердце было безжалостно разбито, она убивала врагов, была вынуждена совершать душераздирающие выборы в пользу всеобщего блага перед конкретной жизнью… даже когда эта конкретная жизнь являлась жизнью ее собственного отца. И всё это до того, как ей исполнилось восемнадцать.

Поэтому шестнадцать лет обучения и практики, когда никто не пытался убить ее или заставить ее убить кого-то другого.. ну, это было похоже на победу – триумф добра над злом.

До тех пор, пока она не нашла мешочек ведьмы в своем саду и не увидела чей-то образ в своем окне. Теперь она не могла избавиться от чувства, что не только она в опасности, но и ее дочь тоже.

Морган вздохнула. Была ли ее обостренная реакция вызвана прошлым? Вставая, Морган еще раз проверила, что Биксби находится в доме, а дверь заперта – старая привычка из жизни в Америке. В Уиклоу многие люди едва ли беспокоились о том, чтобы закрыть дверь. Затем она выключила свет в коридоре и тщательно прощупала своими сенсорами весь дом. Ничего необычного. Позже, делая записи в совей Книге Теней в постели, она услышала Мойру в ванной. В течение долгого времени, после того как дом затих и Морган ощутила, что Мойра спит, а Биксби и Финнеган видят кошачьи-собачьи сны, она лежала тупо глядя в потолок.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17535/57757

Переводчики: FenixYS, elenam, Asona, Aywena

Nynaeve