Готовый перевод The EDGE Chronicles: Clash of the Sky Galleons / Воздушные Пираты: Битва Галеонов (анонс от Азбука)/Хроники Края: Стычка небесных Галеонов (дословно)/Воздушные Пираты: Схватка Воздушных Галеонов: Chapter One - Edge Wraiths; Глава Первая - Призраки Края

— Даже здесь, в обители привидений, демонов и всяких полусформировавшихся тварей... — ревел капитан воздушных пиратов с диким выражением лица. Он настолько надрывал свою глотку, чтобы перекричать воющий ветер, что его голос трещал. — Даже здесь ты не спрячешься от моей мести!

Воздушный корабль брыкался и шатался в борьбе с порывами неистового ветра, стараясь не перелететь за выступ Края и дальше вниз в пропасть. Здесь, где теплая грязь Топей ниспадала каскадом через скалы большими сочащимися потоками грязи и встречалась с ледяными потоками воздуха в пустоте внизу, бури, ураганы и вихревой туман взбивались в неистовстве.

— Как бы низко ты не спустился в эти адские глубины, — бушевал Шакал Ветров, потрясая своим кулаком мраку внизу. — Я достану тебя…

— Отец, пожалуйста, — запротестовал молодой воздушный пират рядом с капитаном, положив руку ему на плечо, — команда…

Шакал Ветров отвернулся от балюстрады у штурвала "Укротителя Вихрей", его яростный взгляд стал немного хмурым, когда он увидел взгляды своей команды на себе. Высоко на верхушке мачты на него смотрел Спиллинс — эльф-дубовичок. Крысомал — косоглазый кучкогном, чья тяжелая куртка была нагружена амулетами. Гарпунер Стег Суматох, и молодой Тем Кородер рядом с ним. Косозад — свирепый плоскоголовый гоблин с блестящими кольцами на шее. И Марис Паллитакс, глядящая с передней палубы. У всех на лице было одно и то же выражение: едва сдерживаемая паника; они смотрели на своего капитана широко открытыми глазами, ожидая от него подбадривания.

Только Каменный Пилот, новый член экипажа, выглядела бесстрашным в этом ужасном месте, в которое их привел Шакал Ветров. Ее лицо было скрыто внутри высокого конического капюшона, который она никогда не снимала, и она всегда была молчаливой, как в тот день, всего несколько недель ранее, когда была спасена из невольничьего рынка в Дремучих Лесах. Она поддерживала летучий камень, по-видимому, отчужденная от всего, что происходило вокруг. Вид Каменного Пилота, поворачивавшего охлаждающие рычаги и выравнивавшего утеплительные картеры, которые окружали летучий камень, казалось, успокоили капитана, ибо он взял штурвал у своего сына с мрачной улыбкой.

— Прости меня, Квинт, — сказал он, перебирая пальцами рычаги противовесов. — Просто после всех этих лет мы так близко к нему подобрались…

Резкий порыв ветра ударил "Укротителя Вихрей", заставив его содрогнуться от носа до кормы, и вынудив Шакала Ветров лихорадочно регулировать корпусные противовесы. Его руки мастерски метались над костяными рычагами на каждой стороне большущего штурвала, чуть приподнимая один, опуская другой.

— Небо, прокляни этот адский ветер! — прорычал он, пристально разглядывая край обрыва, покрытый грязью. — Я больше не смогу ее держать. Нам нужно найти, где пришвартоваться…

Вдруг раздался скрипучий голос Спиллинса из гнезда: — Выступающая скала в пятидесяти шагах!

— Благословение небесам, — пробормотал Шакал Ветров, убрав свою правую руку от рычагов, регулировавших вес корпуса, на долю секунды; но этой доли хватило, чтобы с благодарностью приложить к губам резной амулет из рога тильдера. — Держи ее настолько ровно, насколько сможешь, Каменный Пилот. Наша судьба зависит от тебя. Тем, Крысомал, — гаркнул он, — подготовьте лебедку — будете спускать!

Хор голосов и суматоха начались по всему воздушному кораблю: команда спешно выполняли приказы своего капитана, занимая позиции и хватая тяжелое оборудование. Крысомал выкрикивал команды молодому и долговязому Тему Кородеру, пока они вдвоем раскручивали лебедку. Они это делали до тех пор, пока огромное колесо из железного дерева не стало торчать по левому борту небесного корабля. Стег Суматох закрепил кожаную упряжь вокруг своего туловища, схватил веревку, болтавшуюся на колесе лебедки, и соединил их.

— Выступающая скала прямо под нами! — крикнул вниз Спиллинс.

Квинт и Марис тем временем сновали по всей палубе — обошли Филбуса Куипа, узколицего квартермейстера, который появился из кормовой части корабля над трюмом и заглянул за борт. Без сомнения, там был один выступающий утес, который заметил Спиллинс, маленький остов спокойствия и стабильности среди постоянно движущейся Топи. Он стоял гордо в сочащейся белой грязи, которая медленно обтекала его и падала в бесконечный мрак.

Квинт повернулся и взглянул на платформу с летучим камнем. Каменный Пилот стояла с левой части камня спиной к нему. С самого момента, как они встретились, странная фигура не произнесла ни слова. Однако, та настойчивость, с которой она сейчас работала, лихорадочно надувая каменные мехи и устраняя пепел из ревущей топки, говорила громче любого голоса.

В любой момент неуправляемый над пустотой "Укротитель Вихрей" рисковал быть сметенным и потерявшимся в Открытом Небе. Но Каменный Пилот была натурой, чьи умения, казалось, росли с каждым днём. Теперь, под ее заботой нагретый летучий камень постепенно становился менее подвижным, и "Укротитель Вихрей" спускался к выступающей скале.

— Давай, Стег, начинай! — проревел капитан, перебирая костяные рычаги, стараясь сохранить воздушный корабль в устойчивом положении.

Стегу Суматоху не надо было повторять дважды. Он проверил веревку резким рывком — просто на всякий случай — перед тем как ступить за борт корабля. Тем и Крысомал взялись за рычаг шкива, и, когда Стег был готов, стали его крутить. Они медленно и осторожно спускали плотного гарпунера по воздуху вниз к выступающей скале.

У балюстрады Марис схватила руку Квинта и развернулась, чтобы посмотреть на него. Ее темные глаза блестели смесью благоговения и волнения. С тех пор, как Шакал Ветров забрал их из Санктафракса несколько коротких недель назад, она многое повидала с высоты: снежно-белую пустоту Топей, предательское свечение Сумеречного Леса, бесконечный навес Дремучих Лесов — а также ужасы невольничьего рынка, из которого и Каменный Пилот, и Тем Кородер были спасены. Но это… это было самое унылое место из всех, что они посещали и, она дрожала от ужаса.

— Великая пустота, — прошептала она с трепетом. — Обитель привидений, демонов и… как там твой отец сказал?

— Полусформировавшихся тварей, — ответил Квинт, уставившись вниз на болтавшегося в воздухе матроса.

— Стоп! — прокричал Стег приказ, который был еле-еле слышен над бурным воздуом.

В этот же миг Тем с Крысомалом прекратили крутить лебедку и, задвинув болт, зафиксировали ее. Далеко внизу Стег схватился за грубый кусок выступающей скалы побелевшей от напряжения рукой, а другой рукой отцепил сверкающий шип от своего пиратского мундира.

— Долго еще, Мастер Стег?! — воскликнул Шакал Ветров из-за штурвала, из последних сил удерживая корабль в ровном положении, в то время как воющий ветер продолжал колотить его — видимо со всех сторон одновременно.

Стег засунул заостренный конец острия в узкую трещину в скале, а затем большим молотком округлой формы, который он отстегнул от своего пояса, забил им его — каждый удар сопровождался шквалом колоссальных порывов ветра. Когда звук от удара молотка дошел до корабля, Шакал Ветров мрачно улыбнулся.

— Приготовь этот швартовый трос, Мастер Тем, — рявкнул он на помощника Стега.

— Есть, капитан, — отрапортовал Тем в ответ.

— Шип установлен! — донесся голос Стега снизу. Он вбил металлический шип в скальную трещину достаточно глубоко.

— Трос, Мастер Тем! — прозвенел приказ Шакала Ветров.

Квинт взглянул вниз и увидел, как Тем Кородер перелез через балюстраду и швырнул конец толстого троса вниз Стегу Суматоху. Трос полностью развернулся в тот момент, как только был кинут. Один конец был прикреплен к носу корабля, другой упал в руки Стега.

Ловкими поворотами, вращениями и переплетениями троса он создал отличный тильдячий узел, названный так потому, что такой тип узла использовался охотниками-живодерами чтобы заманить в ловушку и связать мигрирующего тильдера, которому случилось пересечь их засаду и быть проткнутым наконечником шипа. Он сделал резкий рывок. Трос был крепко привязан к куску металла.

— Трос закреплен! — гаркнул гарпунер. — Поднимайте меня!

Тем и Крысомал перешли к лебедке и начали крутить. Через минуту косматая голова Стега Суматоха появилась над балюстрадой. Он ухмылялся.

— Старый "Укротитель Вихрей" привязан, капитан, — доложил он, запрыгнув на палубу. — Какое-то время продержится.

— Будем надеяться на это, Мастер Стег, — сказал Шакал Ветров, спускаясь по трапу с мостика. Он повернулся к Квинту, мальчик заметил как глаза отца пугающе сверкнули. — Я долгие годы ждал этого момента, — с волнением произнес он. — Во имя твоей матери, сохрани Небо ее душу, и твоих дорогих потерянных братьев... Пойдешь ли ты со мной и прикроешь ли мне спину, Квинт?

— Ты же знаешь, что да, — сказал Квинт, обхватив руку своего отца и последовав за ним к носу корабля.

Марис следила за ними с бледневшим лицом. — Да защитит тебя Небо, Квинт, — сказала она хрипло, ее голос был чуть громче шепота.

Когда Шакал Ветров и Квинт прибыли на переднюю палубу, Тем и Крысомал перемещали первую лебедку и устанавливали вторую рядом с первой. Квинт разглядывал свисавшие упряжи с опасением; мужество начинало покидать его.

— Не стой столбом, парень, — рявкнул Шакал Ветров, проверяя прочность ремней упряжи вокруг его ног и талии. — Пристегивайся. Ты мне нужен, парень... Если что-то случится, я должен знать, что ты завершишь это дело.

Квинт кивнул. — Ты можешь расчитывать на меня отец, — уверил его мальчик, залезая в упряжь. — В конце концов, я сам там был, как ты помнишь.

Они перелезли через балюстраду. Тем раскручивал лебедку Шакала, Стег Суматох — Квинта. По одному слову Шакала Ветров, он и его сын покинули "Укротителя Вихрей" и оказались в открытом воздухе.

Живот у Квинта заурчал. Упряжь затянулась на его ногах как только лебедка начала крутиться со скрипом, а трос стал опускаться. Мальчик видел, как ветер разворачивал и крутил висевшего до этого Стега Суматоха, но ничто не могло подготовить его к ТАКИМ жестоким потокам бурного ветра. Эти потоки нещадно били и хлестали его в ребра, заставляя безостановочно крутиться вокруг своей оси.

— Вытяни свои ноги, сын, — услышал мальчик зов Шакала Ветров, и, оглядевшись, увидел своего отца, согнувшегося так, что его ноги были вытянуты под прямым углом к телу.

Квинт принял такую же позу. Вращение прекратилось, и, пока канат раскручивался, он обнаружил, что приближается к выступающей скале, к которой "Укротитель Вихрей" был пришвартован. Через секунду кристально гладкая скала была прямо перед ним. Он направил свои ноги навстречу огромной каменной стене, и, пока канат раскручивали понемногу, прыжками стал отталкиваться от скалы.

Здесь внизу, в вечной пустоте под Краем ветер выл громче чем где-либо еще, и он был холодным, настолько холодным, — что хотя по спине Квинта лился пот, его зубы стучали, а дыхание превращалось в туманную дымку над головой. Время от времени раздавался мягкий звук: то и дело рядом со свистом проносилась огромная колонна текучей грязи Топей, расплескивалась о скалу и обрызгивала мальчика вместе с отцом вязкими зловонно-пахнущими брызгами.

Шакал Ветров повернулся к сыну и дал сигнал не издавать звуков. Квинт заскользил вниз. Затем указал пальцем на мрак внизу. Там, примерно в пятидесяти шагах под ним расположились серии белесых выступов, вырезанных в скале: зубчатые уступы, расположенные друг над другом, потрепанные и частично разрушенные от бушующих ветров, покрытые разрушенными остатками кровли, сделанной из летучего дерева лафа.

Это, должно быть, заброшенные выступы древнего скального карьера времен Первых Ученых, осознал Квинт с содроганием. Что-то странное, призрачное было в этой пещере, в которой когда-то добывали камни.

Квинт провел рукой по булыжнику перед собой. Темный и шершавый, грубый на ощупь, окрашенный грязью топей в белый цвет, он не представлял собой ничего особенного. Но Квинт знал, что если этот булыжник отполировать, он превратился бы в блестящую мерцающую материю, которая светилась бы изнутри, ведь внутри него находилось неисчислимое количество глистеров, подобных насекомым внутри застывшей сосновой смолы.

Высоко ценимый ранними академиками Санктафракса, полированный булыжник был выбран для украшения все более показных школ и академий, которые возникали по всему великому парящему городу. Его использовали в небольших количествах для украшения самых высоких башен и для сооружения крыш бойниц, а также, чтобы добавить пару деталей над арками — и он бы остался на них до сих пор, если бы не Академия Ветра.

Когда высочайший академик того времени Аурелиус Вентиликс услышал, что у Школы Света и Тьмы будут несколько своих башенок, покрытых красивым утёсным мрамором, он решил, что Академию Ветра ничто не должно превзойти. Проконсультировавшись со своими архитекторами и организовав то, что стало первыми Лигами Нижнего Города, он решил, что каждый дюйм его собственной школы будет выложен этими бесценными камнями. Для этого он даже заключил договор с карьером, чтобы все плиты горной породы доставлялись только его академии и больше никуда.

Уже скоро Академия Ветра стала самым эффектным архитектурным творением всего Санктафракса. В течение дня гладко отполированные стены переливались постоянно менявшимися наборами цветов. А когда наступала ночь, целое здание ярко пылало, сияя, как великолепный маяк, который был виден на многие мили вокруг. Путешественники, бредущие через Топи, стали использовать сияющие стены в качестве надёжного ориентира. Даже снежные птицы были замечены в ориентировании по этому свету.

Однако, это были не единственные существа, привлечённые великолепным зданием. Сначала у стен академии появились кучки мигающих огоньков. Со стороны их принимали за безобидных светлячков, светящихся червяков или за тлеющие угольки. Только когда их число выросло, стало понятно, кто это был на самом деле.

Это были глистеры.

Бесчисленные миллионы микроскопических существ, самых примитивных существ Края, когда-то принесенных ветром из Открытого Неба. Они проживали глубоко в пористой скале Санктафракса. Тогда глистеры ушли из своего мрачного дома и собрались вокруг Академии Ветра. Снаружи это казалось привлекательным зрелищем. Но в самом институте все было иначе. Академия была наполнена множеством маленьких существ, не только питавшихся человеческими эмоциями, но и влиявшими на них. Внутри академия стала меняться, и совсем не в лучшую сторону.

Обычно спокойная академическая атмосфера наполнялась ужасом, гневом и явно нерациональными проявлениями зависти и отчаяния. А количество глистеров, скапливавшихся вокруг внешних стен, все возрастало. Однажды ночью, когда над Санктафраксом сияла полная луна, огромный рой мелких существ покрыл академию, забив все её окна, двери и входы. Изнутри доносились ужасные звуки: яростные завывания и нечеловеческие отчаянные вопли, которые с пронизающим кости ужасом слушали академики из других школ по соседству.

К рассвету следующего утра, на академию опустилась ужасная тишь. К тому времени, когда колокола пробили полдень, академики снаружи уже не могли больше ждать. Собравшись с духом, они взломали двери академии и увидели внутри ужасное кровавое месиво. Академики Ветра, сведённые с ума глистерами, всю ночь убивали друг друга до тех пор, пока в живых никого не осталось.

Академики Санктафракса были так потрясены случившимся, что приказали немедленно убрать эту облицовочную кладку из мраморного камня с утесов. Её убрали не только со стен Академии Ветра, но также с верхних башен Школы Света и Тьмы, аккуратных башенок колледжей Дождя и Облаков, и вообще отовсюду, где этот соблазнительный полированный материал использовался. Единственным местом, где она осталась, была Западная Стена Рыцарской Академии.

Гордые и своенравные Рыцари-Академики бросили вызов другим ученым и отказались снести свою красивую стену. В действительности, они скорее наслаждались тем, что любопытные соседи держались подальше от академии. Но немногие академики и даже рыцари на долгое время задерживались у Западной Стены ночью, когда ее поверхность искрилась от танцев крошечных глистеров.

Квинту, в частности, было не по себе от этого места. В конце концов, он уже предпринимал вылазку глубоко в сердце скалы Санктафракса, и видел собственными глазами, что могло случиться с теми безрассудными и дерзкими личностями, кто совал свой нос в дела этих странных привлекательных созданий...

Ужасные события в Академии Ветра стали горьким опытом для всех остальных. Это положило конец обработке скалы. Вся работа немедленно прекратилась и больше никогда не возобновлялась, а карьеры и каменоломни утёса оказались заброшены.

По сигналу Шакала Ветров Квинт последовал за ним вниз по поверхности скалы к выступам, находившимся примерно в пятидесяти шагах ниже. Когда они приземлились на первый узкий выступ, вытесанный в скале, мальчик заметил, что его отец обнажил меч. С мрачным лицом он дал знак Квинту сделать то же самое, затем начал пробираться по узкой дорожке, которая была не шире подоконника. Тут и там были заметны остатки тента, установленного для рабочих каменоломни, чтобы защитить их от воющего ветра и падающей со скалы грязи Топи.

Старые тенты, или то, что от них осталось, служили плохой защитой, поскольку все выступающие части, которые являлись перегородкой от ветра, были с корнем выдраны, доски расколоты и деформированы, а те, что оставались, скрипели и стонали так ужасно, будто зловеще подражали воющей песне ветра. Они словно предупреждали несчастных путников об опасности. Квинт полз по скале вслед за своим отцом и пытался не обращать внимания на кошмарные звуки, но у него это не получалось...

— Не дай своему страховочному тросу ни за что зацепиться! — прокричал Шакал Ветров. — Или они никогда не смогут вытянуть нас отсюда с помощью лебёдки!

Следуя совету отца, Квинт внимательно проверил, чтобы верёвка, которая тянулась над его головой, не зацепилась за острые выступающие края остатков тента. Шакал Ветров остановился на мгновение, прежде чем свеситься с обрыва и спуститься на выступ ниже. Квинт сделал то же, и вот опять они снова медленно двигались по узкой дорожке, чувствуя спинами гладкую, обработанную поверхность утёса. Так продолжалось от выступа к выступу, пока мрак не стал еще гуще, а ветер не стал завывать так, что стало невозможно разговаривать.

Квинт крепко сжимал рукоятку своего меча, и то и дело проверяя натяжение страховочного троса на своем плече. Было приятно чувствовать, что там наверху, Стег Суматох держался за другой его конец. Всего лишь три коротких рывка и гарпунер немедленно поднял бы его с помощью лебёдки из этого невероятного кошмара.

Привидения, демоны и другие полусформировавшиеся твари... Квинт тяжело вздохнул, когда в его голове прозвучали слова отца. Насколько же отчаянным был тот, за кем они охотились, если он решился искать убежище в столь ужасном месте?

Квинт был всё ещё в раздумьях, когда почувствовал руку отца на своём плече. Они прибыли на самый нижний выступ карьера. Ниже был только обрыв, который тянулся в бесконечную чернильную пустоту. Узкий выступ заканчивался около узкой трещины в скале. Это был маленький промежуток в огромном каменном занавесе — глубокий тёмный и шириной лишь в несколько дюймов.

Шакал Ветров торжественно поднёс рукоятку своей пиратской сабли к губам, поцеловал её и, проверив натянутость троса, шагнул внутрь.

На носу "Укротителя Вихрей" Тем Кородер крутил колесо лебёдки, стравливая верёвку так аккуратно, как он только мог. Рядом с ним Стег Суматох делал то же самое.

— Как думаете, они справляются там? — поинтересовался Тем. На его худом лице читалось беспокойство.

— Не думай об этом, парень, — отрезал Стег. — У капитана и его сына там есть незаконченные дела. Личные дела! — Он немигающим взглядом посмотрел на молодого Тема и важно произнёс: — Наша работа — только продолжать медленно спускать этот трос и не останавливаться, пока они не решат выбраться.

Тем кивнул.

— И когда они дадут условный сигнал в три рывка...

— Мы поднимем их с помощью лебёдки, — закончил фразу Тем, дергаясь от нетерпения.

Стег улыбнулся. — Делай так, как будто от этих действий зависит твоя жизнь. Твоя жизнь!

Как только Шакал Ветров и Квинт вступили в мрак расщелины, вой ветра немедленно прекратился. Но легче не стало. На смену оглушающему вихрю пришла сырая и жуткая неподвижность. На каком-то расстоянии впереди мерцал бледный свет. Рот у Квинта был сух и наполнен песком Топи, и он чувствовал, как пульсирует в висках кровь.

Его отец полз перед ним вдоль узкого туннеля между двумя огромными каменными стенами. В руке у него был зажат меч; страховочный трос тянулся следом. Осторожно, тихо, стараясь даже не дышать, Квинт следовал за ним. Он должен был прикрывать спину отца, говорил он себе, быть готовым вмешаться, если это будет необходимо, а если что-то пойдёт не так...

Мерцание становилось всё ярче, и Шакал Ветров заколебался, затем дал Квинту сигнал идти за собой. Перед ними открылась целая пещера, вырезанная в туннельной стене.

На входе у стены были сложены кучи древних стамесок, молотков для камня и других инструментов для добычи руды,

а над кучами рабочей утвари был установлен ряд длинных крюков, на которых висели изношенные плащи, разодранные перчатки и длинные остроконечные капюшоны, выглядевшие для всего мира, как давно мертвая высушенная моль. В пещере на корточках сидела сгорбленная фигура под огромной древней лампой, свет которой был слишком слабым и бледным, так как оставшееся тильдячье масло уже выгорело.

Квинт бросил взгляд на отца и увидел, как ненависть исказила его лицо. С диким криком, словно раненое животное, Шакал Ветров ворвался в это помещение и ударил своей тяжелой саблей сидевшую фигуру с диким и неистовым замахом. Брызнула кровь и полетели кишки — безжизненный мешок от удара развалился на части, а Квинт и Шакал Ветров обнаружили, что покрылись воняющими внутренностями тильдера

Шакал Ветров на секунду повернул обрызганное кровью лицо к сыну, и в этот же момент лампа погасла и погрузила их в абсолютную тьму.

— Всего лишь жалкий мешок из шкуры тильдера, наполненый кровью... Небо побери мою жажду мести! — простонал отец Квинта. — Я привел нас в ловушку...

— Отец, я... ты чувствуешь это? — трос Квинта зашевелился.

В темноте Квинт услышал вздох утомленного капитана воздушных пиратов. Натянутый трос снова дернулся, в этот раз гораздо сильнее и резче, и из тунеля донесся зловещий скрип...

— Три рывка! — обьявил Тем. — Я чувствую их...

— Я тоже, — согласился Стег Суматох. — Хорошо, чего ты ждешь? — он бросил хмурый взгляд на молодого матроса. — Поднимай, парень, поднимай!

Тем схватился за ручку лебедки и начал неистово ее вращать.

— Да знаю я, знаю... необязательно мне говорить, — прокричал он через своё плечо гарпунёру. — Делаю, так, как делал бы, если бы от этого зависела моя жизнь!

— А-а-а-а-а! — заорал Квинт, когда обнаружил,

что его потащили ко входу туннеля — ближе к скребущимся, сопящим звукам.

Позади него Шакал Ветров споткнулся о собственный трос. — Что бы ты не сделал, — приказал он Квинту, — не обрезай веревку, или мы никогда не выберемся отсюда!

— Да что же это такое? — прошептал Квинт, пока скользил через черную как смоль темноту туннеля, подобно рыбе-липучке на крючке.

— Есть только один способ узнать, — ответил его отец и Квинт почувствовал, как ему положили в руку что-то тяжелое и светящееся.

Это был кусок небесного кристалла; Квинт узнал его по мягкой, круглой форме. Мальчик стукнул им о стену туннеля и камень запылал в его руках теплым, желтым светом. Позади него Шакал Ветров сделал то же самое и они оба подняли светящиеся кулаки над головами, при этом продолжая приближаться ко входу в туннель. Они полу-бежали, потому что трос тянул их всё быстрее.

У входа, заслоняя узкую трещину, находилось огромное, белое существо, чьи тонкие пергаментные крылья были туго свернуты за спиной. У него были печальные водянистые глаза, которые выглядели слишком огромными для его дряблой, череповидной головы. Также к ним были протянуты длинные паучьи задние ноги, которые оканчивались похожими на иглы когтями. Тонкие, склизкие нити слюней свисали с его челюстей, которые, как показалось Квинту, разрывались, когда рот невероятных размеров открывался.

— Кха-а-а-а-а-а-а!

Звук, который животное выкрикнуло, был протяжным, резким и надрывистым. Поток воздуха, который вышел из глубин костлявого тела ударил с огромной силой из его зияющей пасти. Голова этой твари болталась из стороны в сторону, а маленькие ноздри на вершине изогнутой пасти неистово сужались и расширялись. В воздухе витал запах гнилой крови тильдера, который и привел это существо в туннель, как тянет к свече моль.

— Шея! — гаркнул Шакал Ветров. — Бей в шею!

Квинт схватил свой меч и поднял руку, чтобы защититься от стремительной атаки, которая не заставила себя ждать. Едва он успел описать своим мечом дугу как почувствовал, что в его руку вонзаются челюсти, похожие на тиски, пронзая ее болью тысячи раскаленных иголок.

Протяжный визг оборвался на середине и за ним последовали звуки ломающихся костей и мявшихся тонких крыльев, заполнивших уши Квинта в то время как он вылетел из туннеля на конце троса и принялся раскачиваться в темноте и холоде. Ниже Квинта, отделенная от тела, голова отвратительного существа с остекленелыми глазами упала в бездонную тьму.

На некотором расстоянии от Квинта Шакал Ветров тоже вылетел из туннеля, после чего поравнялся с мальчиком на конце собственного троса.

— Крутите лебедку, черти! — орал его отец. — Вытаскивайте нас отсюда!

Каменные выступы проносились перед глазами Квинта всё быстрее, пока не слились в одно пятно. Резкие порывы ветра вновь начали терзать его уши.

Снизу стали слышны еще более отвратительные крики: еще три твари вырвались из адской тьмы. Размах их пергаментных крыльев был размером с воздушный корабль, а зияющие пасти были такие широкие, что могли целиком проглотить взрослого ежеобраза. Но белые тела чудовищ были совершенно худыми, как у скелетов, и выглядели такими же хрупкими, как у шпинделей. Переговариваясь друг с другом, они кружили, приближаясь к своей заманчивой висячей приманке — гораздо более вкусной и сытной, чем сухие кусочки падали, что приносили им в глубины мутные потоки грязи из Топи.

Подвешенные над пропастью в своих упряжках, Квинт и Шакал Ветров отчаянно пытались отразить нападение, орудуя своими мечами. Но странные существа продолжали кружить, пытаясь схватить их страшными и острыми, как бритва зубами. Каждый раз, когда жуткая тварь проскальзывала мимо, будто расчитывая, куда именно нанести удар, Квинт, видя её огромные, вертящиеся глаза с увеличенной радужной оболочкой, замирал от страха.

Рука Квинта теперь пульсировала мучительной болью, к тому же он был истощён. Сколько ещё надо было продержаться, отражая нападение этих отвратительных тварей, болтаясь в таком безвыходном положении?

Квинт взглянул на отца, с которого капала, как и с него самого, прогорклая кровь тильдера. Шакал Ветров описывал перед ним своим мечом восьмерки. Над ними показался корпус "Укротителя Вихрей".

— Уже недалеко, — прошептал себе Квинт. — Уже недалеко...

— Кха-а-а-а-а-а-арх!

Существо с полностью расширившимися громадными зрачками сумело увернуться от сверкнувшего клинка и пронеслось мимо Квинта, разорвав своими когтями на задних конечностях ему одежду в области плеча.

— Лебёдку! Крутите лебёдку, небо вас побери! — ревел Шакал Ветров команде на судне, в то время как другая тварь, визжа, атаковала его сверху.

Она скользила вокруг, медленно нацеливаясь на свою добычу, намереваясь ее убить. Вдруг, когда Квинт начал опасаться самого худшего, сверху раздался звук выстрела, и огненные вспышки осветили мглу. Огненная дуга — сначала одна, затем другая попали прямо в огромные хлопающие крылья тварей. Какое-то мгновение эти монстры еще висели в воздухе, после чего разгорелись ярким пламенем, как огромные бумажные лампы, и канули в черную пустоту. С громким испуганным криком третья тварь прекратила атаку и улетела прочь в безопасное место.

Несколько мгновений спустя, Тем и Стег наконец затащили Квинта с отцом на борт корабля. На их лицах читался шок, когда они увидели, что вся их одежда и лица были в грязи, тильдячей крови и внутренностях.

— Призраки Края, — пробормотал квартермейстер Филбус Куип, покачивая головой. — Подлые создания пустоты...

— Но что с ними случилось? — спросил Квинт, вылезая из своей упряжи; Тем помогал ему.

— Я поджёг куски отстойного дерева и запустил в них, — похвастался Стег.

Марис стояла рядом. Квинт поднял голову и увидел, что она улыбалась ему, пытаясь скрыть следы озабоченности и тревоги на лице.

— Это было идеей Госпожи Марис. И план отлично сработал, — продолжал Стег. — А теперь, с вашего позволения, Капитан, думаю, нам стоит выбраться из этого проклятого места.

Но Шакал Ветров не слушал. Он стоял у балюстрады, глядя в бездонную пустоту сверкающими из под маски сухой тильдячьей крови глазами.

— Это ещё не конец, — процедил он сквозь зубы. — На самом деле, это только начало...!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17654/69368

Переводчики: vonavy14, CoolChe