Готовый перевод Bloody Valentine, book 7 / Кровавый валентин, книга 7 - Мелисса де ла Круз: 1.1

Это всегда происходило в конце Рождественских каникул, в баре на острове Сент-

Марка в Ист-Виллидж, мерцающие огни остались висеть на перекладине весь год, так же, как серебряная мишура по краю стола и дерево в отдалённой части зала, его украшения блестели в тусклом свете.

Отдых, как посетители называли это место, было учреждением Нью-Йорка.

В баре торговали спиртными напитками во время сухого закона, покравителями его считались поэт У.

Х.

Одена,живший по соседству, и Троцкий, с соседней улицы.

Никто не мог сказать, почему бар просуществовал так долго.

Его популярность была устойчивой аномалией в городе, где торговые центры с бархатными вереками и бутылкой шампанского, стоимостью несколько тысяч доллоров, стали нормой.

Может быть, это был заказ коктейлей-бармен всегда казалось, знал, что вы хотели выпить, а может быть, уютное, спокойное на вид место, которое так и бормочет "добро пожаловать" каждому уставшему посетителю, проходящему через двери.

Или, может быть, это был Роллинг Стоунс, звучавший из древнего музыкального автомата, со всем сердцем и тоской.

Время не просто останавливалось, оно замерло, застывшее в янтаре, густом и вязком, как домашнее виски.

Любопытно, что ни разу в своей долгой жизни, если рейд задерживает несовершеннолетних посетителей, их никогда не арестовывают и не тащат в местный полицейский участок.

Хотя его соседи регулярно теряли разрешения и лицензии, Отдых процветал и выжил, обслуживая своих основных клиентов: молодых и стильных, старых и усталых, закаленных журналистов города из воюющих таблоидов, и толпы туристов, ищущих "подлинных" Нью-Йоркских приключений.

Это было в конце ноября, и в течение нескольких недель круглогодичной мишуры Отдыха скоро будет снова.

Во время рождественского сезона владельц любил добавлять новые предметы - пышный зеленый венок, прибитый к дверям, красочные ковры, Деда Мороза и его эльфов, элегантный менору(семисвечник) у окна.

Когда Оливер Хазард-Перри вошел в половине шестого в этот день, место, был переполнено.

Оливер приходил в бар с тех пор, как он купил свой первый поддельный ID в четырнадцать.

Он поднял воротник и побрел,в прошлом регулярно экипаж мужчин с вытянутыми лицами и низкими голосами, которые пили напитки свои так медленно, как они кормили свои неудачи.

Оливер сел за самое последнее место в баре, подальше от буйный детей из колледжа, которые пришли раннее и уже играют в дартс.

Отдых не привлекателен для легионов румяный хедж-спонсоров, которые стремятся показать свои черные карты Американ Экспресс.

(В любом случае, Отдых принимает только наличными)

Отдых был портом в шторм для тех, кто ищет убежище, и что бы ни случилось за пределами его двери-банкротство, апокалипсис, коллапс, можно было бы найти утешение и успокоение с напитком в его баре.

Это было именно то, что заставляло Оливера возвращаться.

Просто Отдых заставлял его чувствовать себя как-то лучше.

"Как обычно?" спросила бармен.

Оливер кивнул, благодарный и немного лести, были признаны.

Этого никогда раньше не было, но потом, вплоть до недели назад, он никогда не посещал бар с такой регулярностью.

Бармен налил стакан знаменитого виски Отдыха.

Оливер выпил и подал обратно, потом еще и еще.

Питьевой виски напомнил ему о том, как Шайлер однажды сказала ему, виски похож навкус его крови.

Как соль и огонь.

Ему было грустно от того, что у него были струпья на шее.

Он любил царапать их до крови, чтобы посмотреть, насколько хуже он мог заставить себя их чувствовать.

Он действительно должен прекратить пить виски.

Это напоминало ему слишком много о ней.

Но потом, все в проклятом городе напоминало ему о ней.

Не было никакого спасения.

Ночью он мечтал о ней, о их годе, проведенном вместе, о том, как они будут спать, спиной к спине.

Он помнит, как ее волосы пахли после душа, или, как на ее глазах появлялись морщинки, когда она улыбалась.

По утрам, проснувшись, он был зомби, чувствовал себя вяло и тревожно.

Она уехала только месяц назад, и уже не вернется.

Не для него по крайней мере, он видел это.

Он практически сам отослал ее далеко, не то, что она принадлежит ему, но она никогда бы не оставила его в противном случае.

Он понимал, масштабы ее верности, так как он знал ее так глубоко, как свою собственную.

Он поступил правильно, он знал, что будет больно, но тем не менее.

Было больно, потому что он знал, что она любила его, она сказала ему это.

Этого было просто не
достаточно,но только не так, как она любила другого.

Оливер не хотел быть вторым, утешительным призом, он не хотел верности и дружбы.

Он хотел ее всем сердцем, и знал, что он никогда бы не был тяжелым крестом на ее шее.

Если бы только он мог забыть о ней.

Но он очень жаждал крови за нее, за ее мягкие губы, целующие шею, за ощущение ее клыков, как они пронзили его кожу и наполнили его подавляющими волнами удовлетворенности.

Теперь все его тело было настроены к его потере.

Он горевал и плакал вместе со своей душой.

Он поднял палец, чтобы налили еще одну.

"Легко, ковбой", сказал бармен с улыбкой.

"Это, что ваш четвертый уже? Еще даже не шесть часов."

"Мне это нужно", пробормотал Оливер.

"За что?"
Он покачал головой, и бармен переехал, чтобы заботиться о своих клиентах, с другой стороны бара.

Оливер пальцами по карте спрятанной в кармане, отслеживая выгравированы слова.

Это было тайное место, которое служит людям, как он,-Красной Крови, которые были брошены своими вампирами, люди-фамильяры, которые теперь болит с необходимостью.

Он вспомнил слова Мими на ночь, когда они впервые посетили место, ложной бравады.

Все это было ложью.

Он знал, что в конечном итоге попадет туда достаточно скоро.

Ему нужно было исправить только один укус и она бы уже не имела значения, Шайлер не будет управлять им, он просто хотел почувствовать все снова.

Он хотел, чтобы кто-то лишил его этой боли.

Чтобы помогли ему забыть.

Конечно, он знал об опасностях, рисках - шизофрении, инфекции, наркомании, возможности того, что после одной ночи он может никогда не захотеть уезжать.

Но он должен был уйти.

Ничего было лучше, чем жить со страшным одиночеством.

Он выпил с удвоенной силой, стукнул пустым стаканом о стол, и снова подал знак бармену.

- Независимо от того, что вы думаете, что нуждаетесь в этом, может быть вы не должны этого делать, - сказала она, вытирая барную стойку и посмотрев на меня холодным взглядом.

Барменом она работала в Каникулах еще с тех пор, когда он прокрадывался тайком сюда в восьмом классе, и Оливер впервые заметил, что она нисколько не постарела.

Она выглядела точно так же, в течение восемнадцати лет, с длинными вьющимися волосами и зелеными глазами.

Ее крошечный белый ребристый топ показал всего лишь намек на ее загорелый, плоский живот.

Оливер всегда был немного влюблен в нее, но был слишком застенчив, чтобы сказать что-нибудь ей об этом, кроме как оставлял щедрые чаевые.

Не то чтобы это было безнадежно, но это было как влечение к кинозвезде-возможность на взаимную любовь была очень низкой, почти равна нулю.

К его удивлению, она казалась заинтересованной.

-Я Фрейя,- сказала она, протягивая руку.

-Оливер,- сказал он, пожимая ей руку.

Ее кожа была такой мягкой, как кашемир.

Он постарался не краснеть.

- Я знаю.

Паренек с фальшивым удостоверением из Гаваев," сказала она, усмехаясь.

- Почему всегда Гаваи? Это потому-что их легко копировать? Должно быть.

Ох, не удивляйся, я всегда это знала.

"Вас, ребята, не забирают рейды?"
"Пусть попробуют".

Фрейя подмигнула.

- Итак.

Тебя не было видно целый год или около того.

Теперь ты приходишь сюда каждую ночь.

- В чем дело?
Он покачал головой.

- Где твой маленький друг? - спросила она.

- Вы, ребята, всегда ведь приходили сюда вместе.

- Она ушла.

- Ах...

Фрея кивнула.

- Она много потеряла.

Оливер глухо рассмеялся.

- Да, точно.

Ее потеря.

Он не сомневался, что Шайлер пропустила его, конечно, она будет.

Но он знал, что она счастливее теперь, когда она была с Джеком.

Он потерял всех своих.

Он потянулся за бумажником и выудил несколько двадцать долларовых купюр.

Сексуальный бармен отдала их обратно.

"Твои деньги никуда не годятся сегодня вечером.

Просто сделайте мне одолжение.

Все, что ты собираеешься сделать, пожалуйста, не надо.

Потому что это не поможет".

Он покачал головой и положил несколько долларов на стойку в виде подсказки.

"Спасибо за напитки, но я понятия не имею, о чем ты говоришь," пробормотал он, не встречая ее глаз.

Что она знает о том, что он планировал? Почему ей не все равно?
Оливер вышел в безоблачную ночь Нью-Йорка.

Это был вид вечером, что не так давно нашел бы его и Шайлер тащась по всему городу, и только их капризы, чтобы привести их.

Там не будет больше ночных капучино в кафе Реджио.

Больше никаких вылозак в маленькие пабы, чтобы услышать последние песни народных певцов.

Больше никаких прощаний на ночь и приветствие деня с рассвета завтракми в Яффе.

Не будет больше этого.

Не повторится.

Никогда

Не важно.

Его автомобиль и водитель ждали на холостом ходу возле бордюра.

Он дал адрес.

После сегодняшнего вечера, он забывал все, включая ее имя.

Если повезет, он, наверное, забудет и свое собственное.

-

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17886/58818

Переводчики: 3456568, sagana, VictoriaG, rozmare

AnnNicols