Готовый перевод Alpha & Omega / Альфа и Омега: CHAPTER 1.2

...

Чарли ненавидел летать.

Он еще больше ненавидел летать, когда пилотом был непонятно кто.

Он предпочел бы приземлиться в главном аэропорте Чикаго, но вместо этого он в Солт Лайк, где застанет Лео в врасплох.

Кроме того, Мейдс закрылся, а по нему пролетает рейс в Чикаго.

.

Он ненавидел большие города.

Слишком много забивающий нос запахов, много шума от многочисленный разговоров - он даже начал скучать по звукам чьих-то крадущихся шагов позади него.

Кто-то толкнул его, пока он выходил из самолета, и ему потребовалось много сил, чтобы не ответить тем же только намного сильнее.

Ночной полет в О"Хара, по крайней мере, избавил его от толкучки многочисленной группы людишек, но по его мнению людей все равно слишком много.

Сотовые телефона он тоже ненавидел.

Когда он его включил после посадки самолета, его уже ждало сообщение от отца.

Теперь вместо того, чтобы идти в стол проката автомобилей, потом в отель, ему надо определить местонахождение какой-то женщины и оставаться с нею, чтобы Лео или другие его волки ее не убили.

И все что он о ней знал - это имя, Браян не счел нужным дать ему описание ее внешности.

Он прошел через охранные ворота и остановился, рассматривая толпу в надежде, что инстинкты его не подведут и найдут эту женщину.

Он чувствовал запах другого оборотня, но вентиляция в аэропорту не давала ему отыскать от кого он исходит.

Его пристальный взгляд сначала остановился на молодой девушке с ирландско-бледным цветом лица, вьющимися волосами цвета виски, и таким видом, как будто ее регулярно избивали.

Она выглядела усталой, замершей, и слишком худой.

Этот вид его сердил, а он и так уже достаточно рассердился для риска своею безопасностью, поэтому он отвел взгляд.

Была женщина, одетая в пиджачный костюм, который удачно оттенял ее кожу цвета топленого шоколада.

Она как-то не походила на Анну, но держалась так, как должна была держаться женщина, бросившая вызов своему альфе.

Очевидно, что она кого-то искала.

Он почти шагнул вперед, но ее лицо изменилось: она того, кого искала — и не он.

Он начал второй раз прочесывать аэропорт, когда тоненький, колеблющийся голосок слева от него сказал:

- Мистер, вы из Монтаны?

Это та девушка с волосами цвета виски.

Она, должно быть, подошла к нему, пока он смотрел в другое место — что-то, чего она не смогла бы сделать, если он не стоял в середине долбаного аэропорта.

По крайней мере, ему не придется звонить отцу.

Когда она так близко, даже искусственные воздушные потоки были не в состоянии скрыть, что она оборотень.

Но его нос подсказывал ему, что она была кем-то более редким.

Сначала он решил, что она была покорной.

Большинство оборотней были более-менее доминантными.

Мягко характерные люди редко были достаточно упрямы, чтобы выжить во время обращения.

Что означало - покорные оборотни были редкостью.

Тогда он понял, что внезапная смена его гнева и иррациональное желание защитить ее от толпы, текущей мимо, было признаками чего-то еще.

Она не была покорной, хотя многие могли бы ошибочно принять ее за покорную, но она была Омегой.

Прямо в тот момент он понял, что независимо от того, что происходило в Чикаго, он убьет того, кто придал ей этот потушенный взгляд.

...

Вблизи он выглядел еще более внушительным; она чувствовала как его энергия облизывает ее словно дегустирующая свою добычу змея.

Анна сфокусировала взгляд на полу, ожидая его ответа.

- Я - Чарльз Корник, - сказал он. - Сын Маррока. Ты должно быть Анна.

Она кивнула.

- Ты приехала на машине или взяла такси?

- У меня нет машины, - сказала она.

Он проворчал что-то невразумительное, а потом:
- Ты умеешь водить?

Она кивнула.
- Хорошо.

...

Она хорошо водила, хотя немного побольше осторожности не помешало бы, он ничего не имел против такой черты, но это не помешало ему взяться одной рукой за крепление справа от него.

Она ничего не сказала, когда он попросил ее отвести их в ее квартиру, хотя и не пропустил ощущаемый ею ужас.

Он, возможно, мог бы объяснить ей, что его отец проинструктировал его защищать ее, и для этого ему необходимо быть рядом с нею.

Он не хотел ее еще больше пугать.

Он, возможно, мог бы успокоить ее, сказав, что он не собирается укладывать ее в кровать, но лгать он тоже не хотел.

Даже самому себе.

Поэтому он молчал.

Когда она везла их по скоростной автомагистрали в арендованном внедорожнике, его брат-волк перешел от смертельного гнева, вызванного переполненным самолетом, к мягкой удовлетворенности, которую Чарльз никогда не чувствовал прежде.

Два других волка Омеги, которых он встретил в своей длинной жизни, делали что-то подобное, но не до такой степени.

Это, должно быть, и было тем, что значит быть полностью человеком.

Гнев и осторожность охотника, которые всегда поддерживал его волк, стал всего только слабым воспоминанием, оставляющим лишь решимость сделать ее своею супругой — Чарльз, никогда не чувствовали ничего подобного.

Она была достаточно симпатичной, хотя он бы ее немного откормил и смягчил жесткую напряженность плеч.

Волк хотел уложить ее в кровать и сделать своею.

Будучи более осторожным, чем его волк, он подождет, пока не узнает ее лучше, а потом уже решит ухаживать за нею.

- Моя квартира не самая... - сказала в очевидном усилии прервать тишину.

Хрипота ее голоса, подсказала ему, что у нее горло было сухим.

Он ее напугал.

Будучи палачом отца, он к этому привык, хотя никогда не наслаждался тем, как влияет на других.

Он прижался к двери, чтобы дать ей немного больше пространства и смотрел на огни города, так она будет чувствовать, что может не рискуя глядеть на него, если захочет.

Он оставался тихим, надеясь, что она к нему привыкнет, но теперь понял, что, скорее всего, это было ошибкой.

- Не волнуйся, - сказал он ей. - Я не привередливый. Независимо от того какая у тебя квартира, она, несомненно, более цивилизованна чем индийское иглу, в котором я рос.

- Индийское иглу?

- Я не на много старше, чем выгляжу, - сказал он, слегка улыбаясь. - Двести лет назад индийское иглу была довольно причудливым жильем в Монтане.

Как и большинству старых волков, ему не нравилось говорить о прошлом, но он не нашел ничего лучшего.

- Я и забыла, что вы можете быть намного старше, чем выглядите, - извинилась она. Она выдавила из себя улыбку, и ему показалось, что уровень ее страха заметно снизился. - В здешней стае нет таких старых волков.

- Есть несколько, - не согласился он с ней, из-за того, что подметил, как она сказала "здешняя стая", а не "моя стая." Лео было семьдесят или восемьдесят лет, а его жена была намного старше его: достаточно старой, чтобы оценить силу Омеги вместо того, чтобы довести ее до состояния перепуганного ребенка, который съеживается всякий раз, когда он слишком долго на нее смотрел. - Может быть трудно определить, какого возраста волк. Большинство из нас не говорят об этом. Трудно приспособиться, постоянно болтая о былых временах.

Она не ответила, и он стал подыскивать новую тему для разговора.

А разговоры не были его сильной стороной; это он оставил отцу и брату: у обоих были мудрые языки.

- Из какого ты племени? - Спросила она, прежде чем он успел что-нибудь придумать. - Я знаю не много племен Монтаны.

- Моей матерью была Салиш, - сказал он. - Из племени Плосколицых.

Она бросила беглый взгляд на его совершенно нормальный лоб.

Ах - подумал он с облегчением - он мог ей рассказать хорошую историю.

- Ты знаешь, как Плосколицые получили такое название?

Она покачала головой.

Ее лицо было таким мрачным, что ему захотелось чем-нибудь ее поддразнить.

Но для этого она не знала его достаточно хорошо, так что он сказал ей правду.

- Многие индийские племена в Бассейне Колумбии, сглаживали лбы своих младенцев, а Плосколицые были среди тех немногих, кто этого не сделали.

- Так почему их называли Плосколицыми? спросила она.

- Потому что другие племена не пытались изменить лбы, а наоборот придать себе пик наверху головы. Так как Плосколицые этого не делали, другие племена прозвали нас 'плоскими головами.' Это не было комплиментом.

Аромат ее страха исчез, когда она слушала его историю.

- Как сама видишь, мы были уродливыми, варварскими кузенами. - Засмеялся он. - Как ни странно, белые неправильно поняли имя. Нас еще долго позорили этим. Белые, как и наши кузены, считали нас варварами.

- Ты сказал, что твоей матерью была Салиш, - сказала она. - Маррок коренной американец?

Он покачал головой.

- Мой отец - валлиец. Он приходил охотиться на меха пушных зверей и остался, потому что влюбился в аромат сосен и снега.

С этого то все и началось.

Чарльз улыбнулся снова, на сей раз настоящей улыбкой, и почувствовал, что она еще больше расслабилась, а его лицо даже не болело.

Ему надо бы позвонить своему брату, Самуэлю, и сказать ему, что он наконец узнал: его лицо не расколется, если он улыбнется.

И все, что для этого подвига потребовалось, так это Омега.

Она свернула в переулок и заехала на небольшую автостоянку позади одного из вездесущих четырехэтажных кирпичных жилых домов, которые заполнили более старый пригород этой части города.

- В каком мы городе? - Спросил он.

- Оак Парке, - сказала она. - Дом Франка Ллойда Райта, Эдгара Райса Берроуза, и Скорчи.

- Скорчи?

Она кивнула и выпрыгнула из автомобиля.

- Сейчас я работаю в лучшем итальянском ресторане.

Ах. Вот почему она пахнет чесноком.

- Поэтому у тебя нет предубеждений?

Он с облегчением выскользнул из машины.

Его брат до сих пор высмеивает его страх к машинам, из-за того, что никакая автокатастрофа его не убьет.

Но Чарли волновался не из-за смерти, а из-за слишком быстрой скорости.

Он не чувствовал земли, по которой они проезжали.

И если бы ему захотелось вздремнуть в дороге, то уже самостоятельно ехать не сможет.

Поэтому предпочитал лошадей.

После того как он вытащил из багажника свой чемодан, Анна выключила машину ключом.

Автомобиль один раз пикнул, заставив его подскочить, и он послал ему раздраженный взгляд.

Когда он развернулся, Анна уставилась на землю.

Гнев, что иссяк в ее присутствии, возродился вновь в полную силу из-за ее страха.

Кто-то на ней реально отыгрался.

- Извините, - прошептала она.

Если она была бы в волчьей форме, то вся бы сжалась и подвернула бы под себя хвост.

- За что? - спросил он, неспособный преодолеть гнев, он опустил голос на октаву ниже. - За то, что я нервный рядом с машинами? Не твоя вина.

Ему надо сдерживать волка под контролем, что было непросто.

Обычно, когда отец отсылал его разобраться с проблемой, он делал это холодно.

Но рядом с избитым Омегой, ему приходилось крепко цепляться за свой упрямый нрав.

- Анна, - сказал он, полностью восстановив свой контроль. - Я - наемный убийца своего отца. Это - моя работа как его второго. Но это не означает, что я получаю от этого удовольствие. Я не собираюсь причинять тебе боль, даю слово.

- Да, мистер, - сказала она, не веря ему.

Он напомнил себе, что в современном мире слово мужчины ничего не значило.

Его самоконтроль спасло только то, что он учуял так же много на ней гнева как и страха — она еще не была полностью сломана.

Он решил, что дальнейшие попытки успокоить ее, вероятно, сделают все наоборот.

Ей придется признать, что он был человеком слова.

Тем временем он дал бы ей кое-что, о чем ей бы следовало подумать.

- Кроме того, - мягко сказал он ей, - мой волк больше заинтересован в ухаживаниях за тобой чем в признании его господства.

Он прошел мимо нее прежде, чем улыбнулся способу, по которому ее страх и гнев сменились шоком … и кое-чем, что, возможно, было началом интереса.

Она открыла входные двери и прошла по лестнице не смотря на него.

Полет ее ароматов притупился, не считая усталости.

Ей явно было тяжело подняться на верхний этаж.

Рука дрожала, когда она пыталась всунуть ключ в замочную скважину одной из двух дверей наверху.

Ей надо больше есть.

Оборотням нельзя позволять себе становиться настолько худыми, а то это может быть опасно для всех, кто их окружает.

...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/18006/59148

Переводчики: Lili1321, pretty_girl