Готовый перевод Gemma Malley - [Declaration 02]/The Resistance / Джемма Мэлли\Сопротивление: Глава 1

Верхнее освещение, мрачное и бескомпромиссное, заливало небольшую комнату, как прожектор тюремного охранника, высвечивая каждую пылинку, каждый след на дешевых коврах, каждый нечеткий отпечаток пальцев на подоконнике.

Эта комната, как подозревал Питер, использовалась для самых различных целей, призраки ее бывших посетителей опутали ее словно паутиной.

"Расскажи мне как Питер.

Расскажи мне о чем он думал в последнее время.

Питер посмотрел в глаза сидящей перед ним женщины и откинулся на спинку стула, вертя золотое кольцо вокруг пальца.

Кольцо было единственной вещью, которая у него была, когда его нашли младенцем.

Мягкий стул предназначался видимо для того, чтобы он почувствовал себя в своей тарелке, но этого не случилось.

Он редко чувствовал себя комфортно.

Анна говорила, что это потому что он любил все усложнять, но он не был в этом уверен.

Он считал что не в его характере чувствовать себя комфортно

Комфорт делает тебя ленивым.

Это слишком простой выбор.

"Он думает, - сказал Питер, внутренне ухмыльнувшись перенятой от советника привычке говорить о себе в третьем лице, - что его жизнь – отстой.

Что она скучна, уныла, и что в ней нет почти никакого смысла"

Советник по вопросам ассимиляции нахмурилась, и Питер почувствовал, как его буквально прошил заряд адреналина.

Она поверила.

Она выглядела обеспокоенной.

Подобное проявление эмоций было редкостью. Как бы он ни старался все эти месяцы, с ее лица не сходило выражение равнодушного интереса.

Он изучил ее лицо.

Первоначально казалось что ее кожа покрыта легким загаром, но в резком свете можно было увидеть, что на самом деле это бронзовая пудра: маленькие частицы коричневой пыли вокруг ее глаз и рта.

Она была одета в бирюзовый жакет и подходящую к нему юбку

Кожа на ее шее свисала складками.

Но глаза Питера были прикованы к ее волосам, с которыми было что-то не так.

Темные волосы с выбеленными прядями.

По крайней мере каждый волосок в отдельности был либо темным, либо светлым. На самом же деле волосы были седыми, и их регулярно и тщательно подкрашивали.

Необходимо было избавляться от всех признаков старения.

Жалкое зрелище, - подумал он.

Те, кто принимает Препарат Долголетия, ценят только внешность, а не то, что находиться за ней.

"Почти никакого смысла? Что это значит, Питер?"
Питер закатил глаза, изображая скуку.

"Это значит, что раньше у меня была цель"

Я знал, что я делаю, знал, зачем я это делаю.

А сейчас.

.

.

Он замолчал, оставив предложение висеть в воздухе.

А сейчас? - повторила его собеседница

"А сейчас я работаю в маленькой лаборатории, занимаюсь бессмысленной работой.Я жыву в доме, который ненавижу, тех денег, что я зарабатываю, едва ли хватает на его отопление, не говоря уже о покупке книг для Анны или еды для Бена.

Я вытащил ее из Грэйндж-Холла, чтобы она была свободной, чтобы наслаждалась жизнью, а сейчас.

.

.

Сейчас мне кажется, что всё это было напрасно.

Я думал, что смогу как-то продвинуться в жизни, достичь чего-то.

Но... похоже всё это было пустой тратой времени"

.

.

кажется, будто это было напрасно.

Советник задумчиво кивнула.

"Вам кажется, что вы подводите Анну?" - спросила она.

Питер вздохнул. Хотя вся эта беседа была сплошным фарсом, мысль о том, что он мог подвести Анну, была ему ненавистна. А ведь он знал, что такого никогда не было и не будет.

"Возможно" сказал он, сдвигнув плечами.

" Я уверена, что она так не считает.

Анна очень здраво смотрит на вещи.

Она понимает как устроен мир, Питер.

Питер поднял брови.

Анна лишь несколько раз встретилась со своим советником, и спустя пару недель ее уже исключили из программы по ассимиляции.

Она так хорошо умела завоевывать доверие важных лиц, что ей не составило никакого труда убедить своего советника в том, что она не представляет угрозы и в будущем сможет стать честным и законопослушным членом общества.

Это одновременно и восхищало, и возмущало Питера; но он понимал, что веди она себя иначе - она не выжила бы в Грейндж-Холле.

Питер же просто не мог удержаться от едких замечаний или неуместных шуток. Поэтому даже после нескольких месяцев ему по-прежнему приходится встречаться со своим советником и убеждать ее в том, что он способен "вписаться" в общество.

Питер скрестил руки на груди и изменил выражение лица на более убедительное.

На выражение лица потерянного, слабого человека, чей дух был окончательно сломлен Властями.

"Я лишь хочу обеспечить ее всем необходимым", - сказал он, изо всех сил стараясь не улыбаться при виде промелькнувшего на лице советника понимания.

"Значит ты беспокоишся о деньгах?"
"О деньгах, о скуке.

.

.

Он подался вперед на стуле, положив подбородок на руки.

И? - она смотрела на него сейчас.

"Питер, ты знаешь, что наши разговоры полностью конфиденциальны.

Все сказанное останется в этой комнате, я вас уверяю.

Питер смотрел на нее несколько секунд.

На него произвело впечатление, что она могла сказать такую откровенную ложь с такой теплотой в голосе.

Может быть он недооценивал ее.

"Я начал серьзно думать о предложении моего деда," сказал он тихим, мягким голосом.

Удивление промелькнуло на ее лице и тут же исчезло, но он успел это заметить.

"Понимаю.

Она помедлила.

Мне помнится, вы говорили, что не имеете ничего общего с ним? Что не имеете никаких отношений ни с кем, кто вовлечен в производство Препарата долголетия?
Ее глаза блестели, она играла с ним.

Да, он действительно так говорил.

Много раз.

Причем говорил абсолютно серьёзно.

Я знаю.

Он опустил взгляд и дотронулся пальцами левой руки до выгравированного на кольце цветка; цветка, который по его мнению привел его к Анне и предопределил всю его судьбу.

Он не должен выглядеть так, будто это решение далось ему просто.

Он должен заставить ее думать, что он сомневается .

"Я просто думаю об этом.

Я просто.

.

.

Питер медленно подня глаза, чтобы встретиться с ее взглядом и выдержал его.

"Я хочу большего.

Большего, понимаете? Я имею в виду, Анна читает книги, пишет, заботится о Бене.

У меня - у меня нет ничего.

Возможно, если я буду работать на своего дедушку, если заработаю больше денег, может быть.

.

.

Может быть, вы найдете какой-то смысл?
Да.

Питер поднялся и подошел к окну.

Серые казённые жалюзи напомнили ему Грейндж-Холл.

Он открыл его и посмотрел вниз на одинаково серые улицы.

Видеть он не мог, но знал, что где то далеко на горизонте высятся очертания Пинсент Фарма.

В любом случае, сказал он, не оборачиваясь: Я полагаю, он обязан мне.

Он обязан вам?
Питер кивнул и вернулся в свое кресло.

"Он выпускает препарат Долголетия, так?" сказал он, слегка сузив глаза.

Из-за этого Препарата я стал Лишним.

Именно из-за него большую часть жизни я провел в бегах.

И мой дед напрямую связан с тем, что у меня не было нормального детства.

Он должен мне.

Кажется, ты все еще зол, Питер.

Голос советника был тихим и спокойным. Она делала все возможное, чтобы успокоить его, но эффект оказался прямо противоположным.

Ему вдруг стало интересно, говорит ли она таким же тоном дома, в нерабочее время, и как звучит ее голос, когда она рассержена или расстроена.

"Я был зол",- сказал он чуть срывающимся голосом (отличный трюк, о котором он позже расскажет Анне)

"Дейсвительно зол.

Но теперь.

.

.

Сейчас нет.

Сейчас.

.

.

"Сейчас Вам хочется знать, что делать дальше?"
Питер пожал плечами.

"Наверное," сказал он.

"Не похоже, что у меня богатый выбор.

Когда я пытаюсь найти работу, люди смотрят на меня как на ненормального.

Для них я и правда ненормальный - я ведь лет на сто младше большинства.

В "Пинсент Фарма" я бы смог неплохо зарабатывать.

Мой дед сказал, что ее двери всегда открыты для меня.

Так что мне захотелось проверить, говорил ли он правду или нет"

"Уверена, что он не лгал", - сказала советник.

Она выглядела менее напряженной, как будто решила для себя, что "разобралась" с ситуацией.

Однажды он слышал, как она говорила по телефону, она не знала, что он был за дверью.

Она говорила кому то, что она еще не разобралась с ним, что она собирается попробовать другой подход.

Ему это доставило удовольствие, он был польщен, что оказался таким сложным и непроницаемым.

"Вообще-то я думаю, что это хорошая идея," продолжила она, делая какие-то записи.

Как вы планируете поговорить с ним?
Уголки губ Питера непроизвольно приподнялись, он сразу же подавил улыбку.

"Я уже сделал это," сказал он тихо.

"Я написал ему письмо.

И он оставил мне сообщение вчера.

Сказал, что я должен начать в понедельник.

Советник посмотрела на него с бесстрастной улыбкой

"Понятно", - задумчиво проговорила она.

Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет.
Полчаса спустя Питер покинул административное здание в Чипсайде и повернул налево вниз к Холборну.

Улицы были довольно пустыми, и Питер был этим доволен.

Лишь несколько человек прогуливались с собаками и струился небольшой ручеек идущих за покупками.

Он шел низко опустив голову и засунув руки в карманы - привычка, сохранившаяся с тех пор, когда он был Лишним, когда ему постоянно приходилось скрываться, когда он не знал, кто может вызвать Ловчих и что его ожидает в будущем.

Прохожие косо смотрели ему вслед: на их лицах явственно читалась зависть и недоверие.

Стены зданий и рекламные щиты по пути пестрели уже привычными плакатами с информацией о чудо-мазях, спортивных секциях и учебных курсах, а также плакатами с напоминаниями о необходимости беречь энергию.

Были здесь и объявления, предупреждающие об опасности перенаселения и опасности, исходящей от "нелегальных иммигрантов, Лишних и других источников истощения наших драгоценных ресурсов"

А ведь именно Правоимущие были главным источником истощения.

Раньше он постоянно ставил под сомнение подобные плакаты, и со свойственной ему горячностью затевал споры с любым, кто его слушал или принимал его вызов. Но сейчас он научился держать язык за зубами.

И не потому, что больше не хотел бороться за правду, а потому, что Пип был весьма убедителен. Он доказывал, что спором ради спора ничего не добьешься и что привлечение к себе лишнего внимания не даст ничего хорошего. Питер и сам это понимал, но по-прежнему расстраивался, когда ему приходилось мириться с ситуацией.

"Но в конце концов они всё поймут", - говорил он сам себе.

"Когда Подполье одержит победу, они всё поймут"

Воодушевленный этой мыслью, Питер запрыгнул в трамвай, следующий в направлении Оксфорд-Стрит.

Он вышел у Тоттенгем-Корт-Роуд, спустился к Кембриджской Площади и свернул на Олд-Комптон Стрит.

Оттуда он двинулся в западном направлении к той части Сохо, где маленькие мрачные магазинчики тайно занимались нелегальной продажей детской одежды, запрещенных лекарств, продуктов питания, талонов на энергию с черного рынка.

Он посмотрел на часы - он пришел на 10 минут раньше, но это лучше, чем опоздать.

Озираясь по сторонам, он вошел в пустой магазин, прошел мимо строителей, ремонтирующих здание, спустился по лестнице и вышел через заднюю дверь.

Затем по узкому грязному проходу он дошел до покосившейся деревянной двери и тихо постучал четыре раза.

Чуть погодя он почувствовал чье-то движение, дверь слегка приоткрылась, и на пороге показался бородатый мужчина со взъерошенными волосами.

Он походил на бродягу и рассматривал Питера с большим подозрением.

"Что-то холодно для этого времени года", - прохрипел он.

"Меня согревают физические упражнения", - ответил Питер.

Мужчина поколебался, а затем распахнул дверь, пропуская его внутрь.

Привычное волнение от участия в чем-то настолько важном и секретном словно током пронзило Питера.

Он не узнал мужчину у двери; он редко видел одного и того же охранника дважды.

По правде говоря, каждый раз, как он приходил в штаб-квартиру Подполья, он ловил себя на мысли, что почти ничего не знает ни о других членах группы, ни о том, кто всем руководит.

Ему давали инструкции, и он их выполнял; в ответ же на свои вопросы он получал кривые улыбки, уклончивые заученные фразы или равнодушные взгляды.

Так было нужно для его же безопасности, сказал ему Пип.

Для общей безопасности.

"Я пришел встретиться с Пипом", - сказал Питер, невольно выпрямившись, как будто хотел выделиться на фоне знакомой, но по-прежнему чуждой ему обстановки.

Каждые шесть месяцев штаб Подполья перемещался, не оставляя следов своей деятельности.

Питер был в этом здании здесь дважды и каждый раз оно ощущалось по-другому, как будто двери и стены меняли положение.

Неизменным оставался лишь запах.

Место для подполья всегда выбиралось грязное, полузаброшенное, которое легко можно было бы покинуть.

Слева от входа была лестница, уходящая вниз.

По ней поднималась женщина, сжимая свою левую руку.

Когда она поравнялась с Питером, подходя к двери, их глаза встретились и в них мелькнуло узнавание.

Питер не знал эту женщину, но он знал, почему она была здесь, знал, что ее левая рука болезненно кровоточит там, где ее противозачаточные имплантаты были вырваны одним из докторов Подполья, знал, что она приступает к самому опасному делу, в котором только может принять участие человек: она хочет забеременеть, создать новую жизнь.

Женщина выскользнула за дверь и Питер посмотрел на охранника, тот, ничего не говоря, жестом указал на коридор за его спиной.

В конце его была маленькая, плохо освещенная комната.

Пип ждал его, сидя за низким столиком, его высокая фигура атлета сгорбилась как будто в глубокой задумчивости.

Отец-основатель Подполья Пип был ему ближе всех, даже ближе чем отец Анны.

Пип был здесь с самого начала, помогая и направляя его.

Позже Питер узнал, что не только его.

Пип руководил всем в Подполье, все в равной степени были в плену его гипнотизирующих глаз, его невысказанной власти

Пип не был официальным лидером подполья потому, что не позволял иерархиям ненавистной власти проникнуть в его группу.

Но он был настоящий лидер, все полагались на его суждения и никто не принимал решений не посоветовавшись с ним.

Он начал свою борьбу против Бессмертия -об этом рассказывал мистер Кови, отец Анны - с написания листовок и помощи родителям Лишних, постепенно привлекая сторонников и подполье протянулось вдоль и поперек страны.

Сейчас Подполье имело настоящую сеть подобных групп за рубежом и стало настолько мощным, что власти создали специальный отдел для борьбы с ним.

Все благодаря Пипу.

Но Пип никогда не заговорит об этом.

Он также не был очень похож на могущественного лидера.

Казалось, что собственная внешность мало его заботила. Для того, чтобы влиться в толпу и остаться незамеченным, он регулярно менял прически, но большую часть времени его волосы находились в полном беспорядке.

И он всегда настаивал на встречах в таких ветхих полуразрушенных зданиях, как это: голые стены с облупившейся краской, грязное окно, через которое никто не смог бы заглянуть внутрь, одинокая лампочка - единственный источник света, и стол, который шатался каждый раз, как Питер на него опирался.

Власти предлагали высокую цену за голову Пипа, его фотографию мелькали на каждом углу, в каждой ленте новостей.

Но они все еще не поймали его.

Говорили, что это от того, что он слишком умен, что он очень хорошо защищен, но Питер подозревал, что это было нечто большее.

Это было присуще только Пипу.

Тебе хотелось помочь ему.

Хотелось, чтобы ты понравился ему, чтобы он уважал тебя.

Проще говоря, вы хотели сделать все, чтобы угодить ему, вот почему в Подполье никогда не было внутренней вражды и люди присоединялись к ним все время.

Бытовала легенда, что один из Ловцов, обнаруживший Пипа в заброшенном складе вместо того чтобы схватить его и получить свою награду всего через час принес клятву верности Подполью и стал одним из самых верных его солдат.

И это нисколько не удивляло Питера

"Рад видеть тебя, Питер," мягко сказал Пип, не поднимая глаз.

Питер улыбнулся, мгновенно расслабившись.

Да,я тоже.

Пип жестом предложил ему сесть и выпить воды, потом серьезно взглянул на Питера.

Все становиться намного опасней," тихо сказал он.

Мы провели несколько атак на поставки Препарата Долголетия и Власти усилили бдительность

Мы должны быть осторожны.

"Я всегда осторожен," сказал Питер, как будто защищаясь.

Я знаю об этом.

Я говорю о всех нас.

О всем движении.

Шпионы есть везде.

Он быстро взглянул на него и Питер в который раз был поражен взглядом его глаз, этих водоворотов темной голубой воды, которые затягивали вас, вдохновляли и заставляли делать все для того, чтобы они засветились гордостью.

Ты можешь рассчитывать на меня, - сказал он тихо.

Ты начинаешь в понедельник?
Да.

Питер кивнул еще раз подтверждая это.

А советница? - Советница беспокоила Пипа с самого начала.

Он видел в ней агента Власти, приставленного шпионить за Питером и выпытывать у него информацию, он беспокоился о каждом слове, которое Питер произносил в ее обществе.

До сих пор так и было.

Сейчас она стала инструментом, средством коммуникации.

Я наплел ей, что мне скучно, я разочарован и хочу много денег.- сказал Питер с ноткой гордости в голосе.

"Она ничего не заподозрила?"
Питер ухмыльнулся.

Конечно нет.

В любом случае мне скучно и я разочарован.

Он, подняв бровь, взглянул на Пипа, но Пип не улыбнулся, напротив предостерегающе посмотрел на Питера.

"Питер ты уверен, что хочешь сделать это? Действительно уверен?"
Питер закатил глаза.

"Да, я уверен.

Ты сказал, ты разочарован.
Питер вздохнул.

Он давно выучил, что Пип поглощает и анализирует каждое слово, каждый жест, каждую эмоцию.

Питер знал, что так он влияет на людей, но все равно иногда это раздражало.

Разочарован,потому что Власти переместили нас в отвратительный дом-коробку в пригороде.

Разочарован, потому что Власти следят за каждым нашим движением и я до сих пор не могу взять Анну в деревню, потому что не могу получить разрешение на поездку.

Разочарован, потому что повсюду одни старики, которые полагают, что таким как мы здесь не место.

И это все.

И я не позволю всему идти своим чередом.

Я обещаю.

Пип посмотрел на Питера задумчиво, потом встал и обошел вокруг стула.

Ты не должен позволять эмоциям взять верх над тобой.

Хотя гневаться есть на что, но гнев ничего не изменит.

Я знаю.

Действия все меняют.

"Действия, но также сила воли, Питер.

Питер серьезно кивнул.

Я знаю.

Я сильный, Пип.

"Перестань, я доказал это, разве нет?"
"Конечно доказал," сказал Пип, неожиданно потеплевшим голосом.

Питер, ты доказал это тысячу раз.

Но ты собираешься один принять на себя всю тяжесть машины Принсент Фарма, и я должен знать, на что ты готов.

Ты должен понять, что это не просто работа, Питер.

Это битва.

Битва природы и науки, добра и зла.

Людей манит Долголетие и твой дед будет делать все, что от него зависит, чтобы выиграть

Ты должен идти на это с открытыми глазами.

Мои глаза открыты, - сказал Питер, его глаза засверкали.

Я ненавижу Ричарда Пинсента.

Я ненавижу все, за что он выступает.

Препарат Долголетия ответственный за все плохое в моей жизни.

И в жизни Анны тоже.

Я хочу уничтожить это так же, как и ты.

Я знаю это.

Пип сел и его взгляд смягчился.

Кстати как Анна? С ней все нормально, учитывая, то чем ты занимаешься?
При упоминании имени Анны Питер почувствовал тепло вокруг себя.

Она в порядке.

И она также как и я борется с Долголетием.

Ты это знаешь.

Конечно знаю., улыбнулся Пип.

Ну что ж, в понедельник утром ты явишься в Пинсент Фарма, как и просил твой дед.

"Как сказал мне Ричард Пинсент," тихим голос прервал его Питер.

"Как сказал тебе Ричард Пинсент,"поправился Пип.

И тогда что я должен сделать? - спросил Питер взволнованно.

Я должен взорвать его? Разбить всю их технику?
Пип поднял бровь, его глаза мерцали.

Ты должен вести себя сдержанно и все запоминать.

Ты будешь узнавать, Питер.

И это все? - возбуждение сошло с его лица.

Это очень много. - ответил Пип

Потом он наклонился ближе.

Питер, у нас есть люди в различных местах - в каждом департаменте Власти, в компаниях распределения Долголетия, в тюрьмах.

Но мы никогда не имели никого в сердце Принсент Фарма

Никого с доступом к нужной нам информации.

Твои глаза и уши - вот твои инструменты, Питер.

Через тебя мы доберемся до самого Бога.

"Бог не существует," тихо промолвил Питер.

Все знают об этом.

Нет, не существует," согласился Пип.

Но твой дед делает все возможное, чтобы стать самым страшным божеством, которое когда-либо знал мир.

Божеством, которое живет лишь силой и жадностью.

Божеством, которое нужно остановить для общего блага.

"Значит, мне просто смотреть и учиться," сказал Питер.

Окей.

"Но что я должен искать? Что-то особенное? Может, тебе нужна формула Препарата?
"Чтобы мы могли сделать его больше?" Пип улыбнулся и Питер почувствовал, что краснеет.

Лицо Пипа посерьезнело.

Извини, Питер, я не должен был смеяться.

Это был хороший вопрос.

Так что нет, нам нужна не формула.

Нам нужно.

.

.

Он умолк, как будто не хотел договаривать.

"Хотите что?," потребовал Питер.

"Источник новых лекарств, которые скоро выпустит Пинсент Фарма.," задумчиво сказал Пип.

Мы не уверены, что это.

У нас есть подозрения, но.

.

.

"Но что?"
Пип вздохнул.

"Питер, что-то подсказывает мне, что что-то происходит за стенами Пинсент Фарма, происходит что-то плохое за чистым професиональным фасадом.

Но чтобы это ни было, оно хорошо спрятано.

"Что именно плохое?" спросил Питер.

"Это," сказал Пип, снова улыбаясь, то, что ты должен выяснить.

Он внезапно встал, его мускулы напряглись, когда он задвигался.

"Я буду на связи, Питер.

Питер кивнул и встал на ноги, собираясь идти.

Потом остановился.

"Мы собираемся сделать это, правда? сказал он тихо.

"Мы собираемся победить?"
Пип положил руку Питеру на плечо.

В конце концов, да, Питер.

Но сперва будут битвы

Питер смотрел на него несколько секунд, затем сделал глубокий вдох.

Ты можешь рассчитывать на меня, Пип.

Я выясню, что происходит.

"Хорошо," сказал Пип, теперь его голос был непринужденным.

Он вытянул файл и передал его Питеру.

"Возьми это.

Прочти его.

Обдумай его.

А потом избавься от него.

И Питер?
"Что"
"Удачи.

Береги себя.

И береги Анну и Бена, хорошо?
"Конечно.

Питер вышел из комнаты обратно по коридору, мимо грубого охранника, через проход в магазин, на дорогу.

Он пошел назад вдоль Олд-Комптон-стрит, вниз к площади Пикадилли, а затем прыгнул в трамвай в северном направлении по отношению к Тоттенгем Корт Роад а после этого, повернул снова на юг

В конце концов, он прибыл на станцию Ватерлоо, чтобы сесть на поезд домой.

Пусть они гадают, - подумал он про себя.

Если Власти следили за ним, а он был уверен, что так и было, он хотел затруднить их работу.

Он сошел с поезда в Сурбишен и с презрением огляделся.

Несколько месяцев назад он и Анна жили в Блумсбери, в доме, где родители Анны жили счастливо многие годы.

Это был прекрасный дом - большой и беспорядочный, светлый и теплый, настолько отличающийся от Грейндж Холл насколько это возможно.

Но вскоре после того как он и Анна стали Легалами начали прибывать письма, а затем и официальные визитеры, и все они утверждали одно и то же: этот дом слишком большой для них, им было бы лучше жить в "более эффективном пространстве".

Они сопротивлялись - в конце концов дом был их собственностью, унаследованной от родителей Анны.

Но постепенно визиты становились все более регулярными, а письма все более угрожающими, и даже Пип грустно пожал плечами и сказал, что шаг этот неизбежен, если только они не хотят раздражать власти, и борьба эта не стоит усилий.

И они переехали в коробку на окраине города, где два торговых центра заменили им оживленные улицы, а жители видели в них злоумышленников.

Власти, конечно же, ни словом не обмолвились об их с Анной побеге; они не хотели, чтобы люди знали о том, что какие-то подростки нерехитрили Ловчих и выбрались живыми из Воспитательного учреждения для Лишних.

Ни слова не сказали они и о смерти родителей Анны, и об убийстве отца Питера.

Они сделали все возможное, чтобы эти истории канули в Лету и затерялись в ворохе канцелярских бумажек.

Но подобные истории не умирают так легко.

Кое-какая информация просочилась, и в газетах появились фотографии Питера и Анны под заголовками, ставящими вопрос об эффективности Ловчих и необходимости пересмотра политики "Жизнь за жизнь".

Никто не хотел дополнительных затрат и без того скудных мировых ресурсов. А именно такую роль "дополнительных затрат" он и Анна играли в глазах большинства.

Так соседи избегали их, продавцы относились к ним настороженно, а прохожие либо глазели на них с любопытством либо делали вид, что их не существует.

Не то, чтобы Питера это волновало.

Он знал, что у нее было столько же прав быть здесь, как и у кого-либо еще.

Больше прав.

Засунув руки в карманы, он шел по Парку Удовольствия, где по-видимому круглые сутки проводились занятия физкультурой.

Люди бегали, прыгали, делали наклоны, разминали мышцы - яркое воплощение силы, энергии, жизни.

Или, скорее, страха смерти, цинично подумал Питер.

Но люди боялись не только смерти, а еще и старения, увядания.

Руки и ноги можна заменить, жизненно важные органы - восстановить.

Но эти маленькие линии вокруг рта, вялость с самого утра, чувство, что все это уже видел раньше - вот то, с чем надо было бороться.

Питер прочитал все об этом в The New Times и в дополнении - образ жизни ""Оставаться Молодым", обычно в ожидании встречи с Советником.

Ученые сделали свою часть, журналисты написали статью; максимально использовать потенциал Долголетие - это личное дело каждого - жить полной жизнью, сохранять енергичность и энтузиазм молодости.

Или грациозно поклониться и оставить молодость молодым.

Они могут критически взглянуть на себя - на свои бесконечные, скучные жизни - и спросить себя так ли уж плохо умереть.

Люди могут думать, что они научились отсрочивать неизбежное, но под фасадом Долголетия, если быть честными, гниль все еще наступает.

Они как яблоко, которое выглядит хорошим, но внутри его - черви, люди не могут игнорировать тот факт, что они давно уже свое отжили.

Он повернул на свою улицу, уродливый, монотонный ряд одинаковых домов.

И все же подойдя к дому №16, он почувствовал знакомое ощущение - как тяжесть в груди немного уменьшилась, ощущение расступившихся облаков, которые, казалось, следовали за каждым его движением.

Это был дом.

Он имел в виду не кирпичи и известку - на взгляд Питера дом был чудовищним, бездушным строением с маленькими, давлящими стенами и низкими потолками, но та, кто в нем жила, значила для него все.

Подойдя к дому он увидел Анну сидящую на диване с согнутими коленями, читающую.

Она открыла дверь и улыбнулась ему.

"И ты опоздал.

Ты говорил, что будешь дома еще час назад.

Да, извини за это.

.

.

Его глаза сверкали, но, по привычке, он говорил тихо; Подполье проверило дом на наличие жучков, но Пип признал, что они не могут быть на 100% уверены в безопасности дома.

Бен спит?
Он нежно поцеловал Анну в сморщеный носик.

Как убитый. - подтвердила она.

"И?"
Питер прошествовал в гостиную, плюхнувшись на диван, на котором минутой ранее сидела Анна.

До того, как он встретил Анну он думал, что знал, что такое любовь, думал, что понял, что такое дружба, романтика, что знает все об этом, но это было не так - совсем не так.

До того, как он держал Анну в своих объятьх, до того, как он раскрыл перед ней свою душу, до того как он услышал ее тихий плач, когда он впервые показал ей любовь, он не знал ничего.

А иногла, когда они оставались наедине, когда он чувствовал запах ее волос, смотрел в ее глаза, он чувствовал, что знает все обо всем, как будто они знали тайну жизни.

Анна притворно токнула его.

"Как все прошло?" спросила она одними губами, беря его за руку и смотря на него встревоженным взглядом.

Потом, подмигнув, он встал с дивана, направился в кухню и включил чайник.

Электронный голос немедленно пискнул: "Сколько горячей воды вам нужно? Помните, меньше воды, меньше расточительства.

"Что это значит? Ты иногда такой противный.

"Я или чайник?
"Вы оба абсолютно одинаковые," громко ответила Анна, подняв брови.

Питер схватил ее, прижал к себе и поцеловал.

"Она купилась, проглотила крючок и веревку.

А потом я встретился с Пипом и все уладилось.

Анна улыбнулась, лицо ее выражало напуганность и вместе с тем возбужденность.

Потом она отстранилась, вытащила две кружки и положила в них пакетики с чаем.

"Значит в понеднльник ты должен начать работать в Пинсент Фарма?, громко сказала она.

Она все еще улыбалась, но он увидел в ее глазах легкое напряжение и беспокойство.

"Нет, не будешь! Ты не можешь.

Ты должен уничтожить это, Питер, ты должен," прошептала Анна, отстраняясь и смотря на него широко раскритыми глазами, очевидно, будучи, не совсем уверенной шутит он или нет.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19101/62100

Переводчики: Nynaeve, krasimira, ivy