Готовый перевод Rebel Without a Crew / Бунтарь без команды: Введение

Введение.
Одни из моих первых воспоминаний связаны с кинотеатром.

Я был третьим ребенком в семье, которая со временем разрослась до десяти детей. Мама водила нас всех в репертуарный кинотеатр "Театр Олмос" в Сан Антонио, на еженедельные двойные, а то и тройные сеансы классических фильмов.

Моя мать всегда с осторожностью и подозрением относилась к той уйме фильмов, что выходила в то время на экраны, вверяя наши юные глаза и умы только тем кинолентам, на которых выросла сама.

Таким образом наша диета большого экрана состояла из больших доз мюзиклов MGM, комедий Marx Brothers и периодически из двойных сеансов Хичкока.

Я до сих пор помню передозировку от двойного сеанса "Ребекки" и "Завороженного".

Мою мать, кстати, зовут Ребекка. Полагаю, в этом и кроется причина, почему она водила своих детей смотреть столь сильные зрительные образы, как сны Сальвадора Дали и падающего на зубцы ограды ребенка в "Завороженном" или горящий Мандерлей, обрушивающийся на одержимую Миссис Дэнверс в "Ребекке".

Помнится в пятом классе я сидел на последней парте со словарем в руках и использовал его пустые поля чтобы рисовать карандашом маленькие фигурки на каждой странице, создавая тем самым свои собственные забавные мини-мультики.

Я не обращал никакого внимания на учителя, поэтому в моем распоряжении был целый день для рисования своих фильмов. Тогда я обладал таким терпением и вниманием к деталям, которым сейчас могу только позавидовать.

В моих тщательно прорисованных мультфильмах оживали персонажи, резво скачущие со страницы на страницу, сражающиеся со злом и разрушающие все на своем пути.

Я не слишком преуспевал в математике, науке, истории...

Да, на самом деле, ни в чем.

Но я был популярен среди других детей, благодаря моим книжным мультфильмам-перелистышам.

Я часто вспоминаю, то прекрасное чувство, когда кто-нибудь увидит мои мультфильмы и весело смеётся.

Это так захватывающе.

Я рисовал все время.

В восьмом классе, увидев "Побег из Нью-Йорка" Джона Карпентера, я и несколько моих друзей решили, что хотим снимать наши собственные реальные фильмы.

Хотя бы даже без стоп-кадра.

Но у нас не было оборудования.

В то время я читал книги Рэя Гэрихаузена, в которых говорилось, что для того чтобы снимать анимационные или пластилиновые фильмы, необходима по крайней мере 16-ти миллиметровая камера с опцией стоп-кадра.

Пластилиновая анимация - это наилучший вид кино пока вы молоды, потому что вы можете снимать часами, а ваши пластилиновые актеры никогда ни на что не жалуются, они не просят еды, им не нужны дублеры.

У моего отца была старая кинокамера - "Супер-8", но у нее не было опции стоп-кадра.

Приходилось импровизировать.

Я начинал съемку и двигал своего пластилинового парня туда-сюда, но камера снимала лишь раздражающее мелькание.

Необходимость подходящего оборудования была очевидна.

Со своими друзьями я попытался снять простейший фильм, используя камеру "Супер-8", но результат обескураживал.

Мы снимали катушку пленки за 5 долларов продолжительностью около 21-й минуты, затем еще несколько дней ждали её проявки, тратя на это еще 7 долларов. Затем - просмотр, который всегда заканчивался разочарованием.

Видеозапись выглядела очень грубой, автоматической выдержки всегда не хватало, отснятый материал смотрелся примитивным, и это меня расстраивало.

Просто напрасная трата денег.

Прежде чем бросить, я проделал это раз пять.

Похоже, что снимать кино было для меня слишком дорогим занятием.

Ведь у меня совсем не было денег.

Но вдруг произошло чудо.

В 1979 году мой отец, зарабатывавший продажей кухонной утвари, фарфора, хрусталя и тому подобных вещей, приобрел очередной гаджет, новинку рынка электроники (он покупал все, что, как ему казалось, могло помочь продажам).

Это был четырехголовочный видеомагнитофон JVC, который он собирался использовать для презентаций.

В то время это был очень дорогой аппарат и бонусом к нему магазин подарил видеокамеру.

Это была старая камера "Квазар", подключавшаяся к видеомагнитофону четырехметровым кабелем.

В ней не было видоискателя и вообще никакой автоматики. Чтобы видеть, на что я навожу камеру, мне приходилось постоянно смотреть на экран телевизора.

Отец поручил мне разобраться, как она работает. Я же использовал аппарат для съемки моей пластилиновой анимации и коротеньких комедий с участием моих братьев и сестер.

Самое прекрасное для начинающего режиссера, растущего в семье с десятью детьми - это неистощимый запас съемочной команды и актеров.

Как оказалось, снятые со стоп-кадром фильмы, выглядели не слишком хорошо из-за дефектов, возникающих при каждом нажатии кнопки "пауза", а вот фильмы снятые в реальном времени выходили отлично.

В те времена видеомагнитофоны обладали гораздо большим количеством функций, нежели сейчас.

Одной из них была функция озвучки, которая позволяла стирать оригинальную аудиодорожку и накладывать новую, не стирая видео.

Таким образом я поэпизодно (с помощью кнопки паузы) снимал короткометражки, а после накладывал музыку.

Новая игрушка удерживала мой интерес примерно около года.

Я снимал все подряд.

Мою новорожденную сестру (десятая), семейные посиделки, мои собственные мини фильмы в жанре фантастической комедии с элементами кунг-фу - всё, что только было возможно снимать в пределах четырехметрового кабеля камеры.

Лучшее, что было в этом аппарате, так это то, что раньше я тратил больше 10 баксов для получения двухминутного фильма на пленке "Супер-8" без звука, а теперь, за те же деньги, я получал два часа фильма с цветной картинкой, звуком и возможностью перезаписи.

Наступила эра видео.

Дела пошли в гору, когда мой отец решил купить еще один видеомагнитофон, поскольку первый я монополизировал.

К его удивлению (а может и нет), второй я тоже прихватил.

Меня вдруг осенило, что с двумя соединенными вместе видоками я могу заниматься монтажом своего фильма. Проигрывать его на одном видеомагнитофоне и записывать на другом, используя кнопку паузы для вырезки ненужного материала.

Так родилась моя система монтажа.

С тех пор я снимал фильмы, монтировал их, а затем накладывал звуковые эффекты и музыку.

Этим я был занят в возрасте от 13 до 23.

Тогда я еще и не догадывался, что снимая фильмы таким кустарным, чрезвычайно грубым и трудоёмким способом, я фактически готовил себя к решению своих будущих режиссерских задач.

Ведь монтируя запись при помощи двух видеомагнитофонов, необходимо проигрывать сырой отснятый материал на одном из них и записывать на другом, периодически нажимая кнопку паузы.

Опция "пауза" в видеомагнитофоне давала красивый чистый монтаж, но если я нажимал "стоп", чтобы проверить проделанную работу, а затем снова начинал работу аппарата, то это создавало дефект - помехи, разрушающие плавный ход фильма.

Так что приходилось монтировать сразу всю ленту, не имея возможности проверить работу до самого конца фильма.

И делать это все надо было в один присест, потому что видак мог оставаться в режиме "пауза" не более 5 минут. Затем он выключался, а это означало, что мне придется перезапустить технику и заполучить помехи на пленке, которых я так старался избежать.

То есть я записывал кадр, а затем мне нужно было отмотать на следующий фрагмент до истечения этих пяти минут.

Это научило меня снимать как можно меньше материала и делать как можно меньше дублей. Ведь чем больше у меня было отснято, тем больше времени занимали поиски нужного дубля и тем выше была вероятность, что магнитофон вырубится, одарив меня безобразными помехами.

Данная практика на протяжении десяти лет, научила меня всегда держать в голове уже готовый фильм. Мне приходилось видеть его смонтированным уже на стадии съемки.

Если я вырезал кусок, то это надо было делать наверняка, ведь пути назад не было.

Такой навык предварительного наглядного представления очень пригодился мне при создании последующих фильмов.

Этому не обучают ни в каких киношколах, но это просто неоценимое умение.

В старших классах я учился в частной школе-интернате, юношеской семинарии, если точнее.

Я практиковал съемки фильмов все школьные годы и стал замечать, что чем больше я снимаю, тем лучше становятся мои фильмы.

Я посвящал своим фильмам и мультипликации все свои выходные и все внеклассное время.

Мои короткометражки стали такими популярными, что учителя позволили мне демонстрировать их вместо письменных курсовых работ.

Никто из них не жаловался, поскольку все знали, что я вкладываю в свои фильмы столько труда, времени и самоотдачи, как в сотни письменных работ.

Кроме того, они были забавными. Мы смотрели их в классе, а в главных ролях были мои одноклассники.

Я так и не научился хорошо писать, но зато научился прекрасно визуализировать.

Еще в школе я познакомился с одним молодым кинематографистом по имени Карлос Галлардо. Со временем он стал главной звездой моих короткометражек.

Он приехал в интернат из Мехико, а поскольку я жил прямо напротив школы, он приходил ко мне в выходные и помогал снимать короткие комедии на заднем дворе.

Я снимал фильмы не длиннее 15 минут, так как хотел удержать внимание публики. Я заметил, что чем короче и динамичнее мои фильмы, тем большему количеству людей они нравятся.

Люди хотели посмотреть их снова, это было лучшим комплиментом для меня.

Однажды во время летних каникул я поехал в Мексику, навестить Карлоса и снять вместе с ним какую-нибудь комедию.

Карлос жил в очень живописном городе Акунья, и горожане частенько видели нас снующими туда-сюда с видеокамерой Карлоса.

Мы благополучно снимали сложнейшие кадры посреди оживленных улиц.

После того, как материал был отснят, я вернулся домой и смонтировал его двумя верными видаками, добавил музыку и звуковые эффекты. Затем сделал копию и отослал ее Карлосу, чтобы запустить фильм в эфире местного телевидения.

Он даже одалживал кассету дисколубам, которые проигрывали ее на экранах.

После окончания средней школы я чудеснейшим образом получил стипендию Техасского Университета в Остине.

Мои школьные оценки никогда не были слишком хорошими, но к последнему году обучения я был отмечен на доске почета и получал лишь высшие баллы.

Я отношу этот внезапный прорыв по учебе к тому факту, что я, наконец, пришел в гармонию с самим собой, благодаря своим фильмам и анимации.

Мне удалось найти поддержку среди одноклассников и учителей, все они ценили мои хобби и на фоне этого я стал более уверенным в себе.

Я стал лучше понимать себя и мои оценки улучшились.

Из-за стипендии я решил поступать в Техасский Университет.

Там была программа по киноискусству.

Наши родители только и ждали, что мы пойдем в колледж и получим свои дипломы.

Мне уже было понятно, что единственный диплом, который я могу получить, это диплом по киноискусству, поскольку нет ничего другого, над чем бы я трудился усерднее.

Это казалось отличным планом.

Но, как всегда, проблема не заставила себя ждать долго.

Оказалось, что нельзя сразу поступить на факультет киноискусства. Необходимо сначала завершишь двухгодичное обучение по курсу математики, истории, английского языка и прочих наук.

Это были так называемые "отсевные" курсы.

И именно эти предметы, как назло, давались мне хуже всего, а обучение было больше похоже на дрессировку макаки и ограничивалось лишь загрузкой максимально возможного объема информации в мою краткосрочную память.

Мой средний балл (СБ) становился все хуже и хуже.

Ко времени окончания двухлетнего "отсева", я уже не мог поступить на Факультет Киноискусства, поскольку мой СБ был слишком низким.

Группы кинофакультета были такими маленькими (менее 30 мест), а желающих поступить было настолько много (более 200), что университет отбирал студентов именно по показателю СБ.

Если бал был достаточно высоким, появлялся неплохой шанс.

Если нет, о поступлении можно было забыть.

На кинофакультет поступило много студентов академического склада, которые снимали ужасные фильмы.

А я оказался в числе студентов более креативного склада, заглядывающих на факультет снаружи из-за низкого балла.

Мне пришлось довольствоваться курсом искусства и стараться поднять свои оценки. Там я попробовал устроится художником-карикатуристом в "The Daily Texan", нашей университетской газете.

Работу я получил и создал “Los Hooligans”, ежедневную юмористическую страничку, прототипом для которой выступила самая младшая из моих сестер - Мэри-Кармен.

Страничка быстро стала популярной и позволяла мне оттачивать свои творческие идеи.

Тем временем, я все также продолжал снимать свои домашние короткометражки. Парочка из них - "Дэвид и его сестры" и "Затопленный" - с моими братьями и сестрами в главных ролях, выиграли несколько видеофестивалей.

С короткометражной трилогией "Остинские истории", опять же с братьями и сестрами в ролях, я принял участие в третьем национальном фестивале кино и видео, проходившем в Остине.

Я занял первое место, обойдя фильмы студентов факультета киноискусства нашего университета.

Я набрался наглости и отнес свой фильм-призер Стиву Мимзу, профессору кинофакультета с просьбой принять меня на свой курс, поскольку, несмотря на мой балл, я победил его студентов на фестивале.

Он посмотрел мой фильм и принял меня.

Я знал, что это мой шанс - снимать на 16-мм пленку и создать фильм-призер, чтобы получить признание.

Мои видеофильмы были достаточно хороши, но была одна проблема в том, что большинство фестивалей в то время принимали исключительно фильмы, снятые на кинопленку.

А я знал, что на кинофакультете я получу доступ к оборудованию для работы с 16-миллиметровой пленкой. Причем бесплатно и смогу сделать отличный фильм при очень скромных затратах.

И вот я снова подключил к актерской игре своих младших сестер и братьев, детально проработал сценарий. Я даже сначала снял версию на видео, смонтировал ее и показал детям, чтобы они имели более полное представление о моем фильме.

Я напичкал фильм всеми своими идеями и операторскими трюками, какие только смог придумать. Так родился мой восьмиминутный фильм "Bedhead”.

Он занял несколько первых мест на четырнадцати кинофестивалях, на которые я его посылал.

Так совпало, что многие фестивали начали допускать к участию видеопленку.

Поэтому я снял фильм на 16-мм пленку, затем перенес на видео и именно на видео делал монтаж.

На фестивали я разослал копии на видеокассетах, и мои кассеты рассматривались именно как кино, поскольку изначально они были сняты на кинопленку.

Такой подход оказался необычайно бюджетным способом создания кино для кинофестивалей избегая огромных затрат на кинокопии.

Восьмиминутный "Bedhead" обошелся мне в 800 долларов.

Я строил сценарий, исходя только из того, съемочного реквизита, которым я уже располагал: братья и сестры, дом моих родителей, велосипед моей сестры и скейтборд моего брата.

Все это нашло место в моем фильме, вместе с творческим подходом и молниеносным развитием сюжета - приемами, которым я научился, благодаря коротким домашним видео, которые я снимал годами.

Весь этот опыт, а также опыт ведения моей юмористической странички в течение трех лет, помогли мне сделать фильм таким, какой он есть.

Получив премии и признание на фестивалях, я понял, что настало время замахнуться на полный метр.

И я решил, что теперь необходимо практиковаться в съемках полнометражных фильмов также, как когда-то я тренировался с короткометражными.

Я понимал, что добился всего исключительно благодаря опыту.

Если вы желаете научиться играть на гитаре, вы не станете после парочки уроков придумывать что-то новаторское.

Вы будете практиковаться в гараже, пока пальцы не закровят.

Именно так я и подходил ко своим домашним фильмам.

Я отснял и смонтировал более 30 короткометражных фильмов, сделал к ним вступительные и финальные титры, звуковые эффекты и музыку.

Приступив к занятиям на кинофакультете я заметил, что многие студенты даже не прикасались никогда к видеокамере, но тем не менее, хотели стать кинорежиссерами.

Многие из них тратили около 1000 долларов на свои фильмы, которые в итоге получались не такими, как они хотели. Тогда они решали, что не созданы для кино и меняли вид деятельности.

Я вспоминаю свои первые видеофильмы.

Никогда бы не отдал 1000 долларов подобные эксперименты.

Поскольку это было видео, затраты мои были невелики. Мне нравилось делать фильмы, поэтому я просто продолжал снимать, пока не улучшил навыки.

Так что если вы постоянно болтаетесь с видеокамерой, то продолжайте в том же духе.

И не слушайте всяких киноснобов, заявляющих, что вы напрасно тратите время.

Я начал с видео и использовал этот наиболее дешевый формат, чтобы изучить построение сюжета и драматургическую составляющую, а последующий переход к кино оказался для меня элементарщиной.

Это же, по сути, одно и то же.

Если вы хотите снимать кино, но не можете позволить себе обучение кинематографии, знайте, что за партой вы все равно ничему не научитесь.

Никто не научит вас, сочинять истории и строить повествование.

Да вы и сами не захотите этому учиться, в противном случае, ваши сюжеты будут такими же, как у других.

Вы научитесь строить сюжет, только строя сюжет.

И вам ведь несомненно хочется сделать все по-своему.

В ВУЗах вас также не научат, как снимать кино, не имея денег и команды.

Вас могут только научить снимать большое кино с большой командой так, что, получив диплом, вы только и сможете, что пойти в Голливуд и получить работу по перетаскиванию проводов на съемках чужого фильма.

Еще вас научат, как устанавливать контакты и связи.

Аргументируя это тем, что знакомства - это единственная возможность зацепиться в этом бизнесе.

Неважно, что ты умеешь, важно, кого ты знаешь.

Это несомненно откроет вам дверь, но точно не удержит внутри.

Ведь когда дойдет до дела, то рано или поздно выяснится, что на вас не заработаешь, и вас вышвырнут.

Пять минут славы истекли.

Адьос.

Так как же вам пробиться? Вот мы и подходим к этому вопросу...

Я никогда не увлекался написанием сценариев.

Я много раз читал, что наилучший способ научиться писать сценарии - это собственно сесть и написать два полных сценария. А когда закончите - выбросьте их.

Вы многому научитесь в процессе написания этих двух первых сценариев. Но они будут ужасны. Так что после написания, вы должны выбросить их и начать писать свой первый настоящий сценарий.

Что-что?! Тот, кто это придумал, просто свихнулся.

Несомненно, в каком-то смысле в этом что-то есть.

Я имею в виду, то что у каждого за плечами есть парочка плохих фильмов. И чем быстрее вы от них избавитесь, тем лучше.

Но заставить себя потратить кучу времени на создание двух полноценных сценариев только затем, чтобы их выкинуть... Увольте.

Очень тяжело найти достаточную мотивацию, чтобы вообще что-то написать, а уж тем более для того, чтобы потом выкинуть результат, поскольку он будет ужасен.

Я уверен, что не смогу заставить себя начать писать сценарий, не зная наперед, что с ним станется.

Продам ли я его? Сожгу? Возможно, буду ли писать его в течение трех лет и надеяться, что когда-нибудь он сделает меня богатым? Тяжело найти стимул в ситуации такой неопределенности.

А чтобы взяться за такое дело как написание сценария, мотивация просто жизненно необходима.

Стимул для написания "Музыканта" ("El Mariachi") возник внезапно и оказался очень прост. На самом деле он даже раскрыл мне глаза.

Меня внезапно осенило, что вместо написания двух сценариев для того чтобы их выбросить, необходимо написать эти сценарии и использовать их для съемок малобюджетного кино. Помимо тренировки в писательстве, обретаешь также возможность потренироваться в съемках фильма.

Именно это я и решил провернуть с "Музыкантом".

Я решил написать два сценария об одном и том же персонаже, а затем снять по ним фильм с крайне низким бюджетом.

Затем продать фильм на испанский видеорынок, где никто из кинобизнеса его не увидит, если он выйдет плохеньким. То есть, я практически и выкидывал эти сценарии, только зарабатывал на них денежку.

Такой стимул, мне кажется, намного лучше.

А затем я думал написать свой третий сценарий и также снять по нем фильм.

Это был бы третий эпизод сериала "Музыкант".

Его я тоже решил продавать на испанский видеорынок, но только в том случае, если он получится настолько хорош, как я задумал...

Я был уверен, что написание и режиссирование трех фильмов подряд придаст мне столько уверенности и опыта, что я смогу использовать лучшие сцены из трилогии или полностью третью часть как демонстрационную пленку и получить финансирование на настоящий фильм. Скажем, что-то типа - "Секс, ложь и видеокассета" или "Бешеные псы", только в десятки раз сильнее. Я задумал просто ворваться в американское независимое кино и прикинуться, будто я раньше ничего не снимал.

Эта идея настолько сильно атаковала мой мозг, что я чуть сознание не потерял.

Помнится, я все думал, почему раньше никто так не поступал? Возможно ли, чтобы никто раньше такого не делал? Возможно ли, что я нащупал нечто неизвестное? Даже если третья часть будет ужасна, если я смогу продать фильмы на испанский видеорынок, я буду на седьмом небе.

Знаете, я просто обожаю снимать фильмы.

А создавать кино и этим же зарабатывать деньги, означало, что я смог бы посвящать все свое время фильмам, - а это лучшее, что я мог бы себе представить.

Я был вне себя от радости от своих идей.

Все мы слышали о независимых режиссерах, которые становились известными благодаря одному классному фильму, но после их второй фильм подвергался такой критике, что в последствии о них никто никогда не слышал.

Думаю, что частично это можно объяснить тем, что успех к ним приходил неожиданно, до того, как они успели бы поэкспериментировать и отшлифовать свой стиль и способности.

Мне было всего 23. Я не спешил влиться в кинобизнес неподготовленным. Но я уже выигрывал фестивали со своими короткометражками.

Я знал, что снимая свой первый, второй и третий полнометражные фильмы в полной безвестности, я смогу спокойно делать ошибки, свободно экспериментировать и оттачивать мастерство по всем направлениям, поскольку я буду делать свою музыкантскую трилогию без съемочной группы.

Я, можно сказать, изобретал свой собственный институт кинематографии, где я был единственным студентом, а опыты, ошибки, проблемы и их решения станут моими учителями.

А самое главное, что даже если мои фильмы будут плохими, никто их не увидит, а я, тем не менее, смогу отбить вложенные деньги.

Как вам такая мотивация?

Через три недели я приступил к написанию сценария своего первого фильма "Музыкант".

Удивительно, как роятся идеи для сценария, если знаешь, что через несколько месяцев начнешь снимать фильм, а не пишешь просто чтобы писать.

Как пришла идея про испанский видеорынок? Думаю, все началось в марте 1991.

"Bedhead" крутился на фестивалях и показы шли замечательно.

Как-то мне позвонил Карлос Галлардо.

Он попросил меня снова приехать к нему в Мексику.

"Чтобы снять еще один фильм?" - спросил я.

"Нет, - ответил он, - чтобы увидеть, как снимается большое кино."

Он заполнил за меня все бумаги, необходимые для моего участия в съемках этого фильма, которые проходили в его родном городе.

Карлос был несколько возбужден, поскольку это был крупнейший по бюджету фильм, из снимаемых в Мексике.

Это была киноверсия мексиканского романа-бестселлера "Like Water for Chocolate".

И снимали ее в Акунье, родном городе Карлоса.

Режиссер, Альфонсо Арау, выбрал Карлоса в помощники, так как, Карлос был, во-первых, местным жителем, а во-вторых, имел опыт в съемках кино.

Я решил приехать и, кроме того, снять материал о том, что оставалось за кадром фильма, обещавшим стать одним из самых популярных в Мексике за последнее время.

Мне хотелось воочию увидеть, как настраивают освещение и камеры.

Я подумал, что это будет очень интересным весенним отпуском.

И я поехал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19133/62277

Переводчики: Mia_ua, Carl_Gustav, Topdrive, bazinga