Готовый перевод Брендон Сандерсон Alcatraz versus the Scriveners Bones / Алькатрас и Кости Нотариуса: Глава 8

Ладно, я не рыба.

Признаю это

Что? Сами догадались? Вы так умны.

Что меня выдало? То, что я пишу книги, то, что у меня нет плавников, или тот факт, что я явный, презренный лжец? Во всяком случае, в этом небольшом упражнении была определенная цель - сверх моих стандартных целей.

(Этой целью, конечно, является досадить вам.)

Я хотел кое-что доказать.

В предыдущей главе я говорил вам, что я был рыбой - но я также упомянул, что у меня черные кроссовки.

Помните ли вы? Вот в чем дело.

Это была ложь, у меня не было черных кроссовок.

У меня никогда не было пары черной обуви.

Я был одет в белые туфли, я сказал вам о них еще в первой главе.

Почему это имеет значение? Давайте поговорим о чем-то, называемом дезориентация.

В предыдущей главе я рассказал большую ложь, потом сосредоточил ваше внимание на ней так сильно, что вы проигнорировали меньшую ложь.

Я сказал, что я рыба.

Потом, я упомянул мои черные туфли мимоходом, и вы не обратили на них внимание.

Люди все время используют этот прием.

Они водят дорогие машины, чтобы отвлечь других от их небольшого дома.

Они носят яркую одежду, чтобы отвлечь от их сути - к сожалению - довольно мягкого человека.

Они говорят очень громко, чтобы отвлечь вас от того, что им нечего сказать.

Это то, что случилось со мной.

Всюду, где я иду в Свободных Королевствах, люди всегда рады поздравить меня, похвалить меня, или попросить моего благословения.

Они все смотрят на рыбу.

Они настолько сосредоточены на большой вещи - что я якобы спас мир от Библиотекарей - что полностью игнорируют факты.

Они не видят, кто я есть, или чего стоит мой предполагаемой героизм.

Поэтому я и пишу свою автобиографию.

Я хочу научить вас игнорировать рыбу и обращать внимание на обувь.

Рыба и обувь.

Запомните это.

"Алькатрас!" - окликнул голос, разбудив меня.

Я открыл мутные глаза, потом сел.

Мне снился сон.

О волке.

Металлическом волке, бегущем, атакующем, приближающемся.

Он идет, подумал я.

Охотник.

Кость Нотариуса.

Он не умер.

"Алькатрас!" Я посмотрел в ту сторону, откуда шёл звук, и наткнулся на потрясающее зрелище.

Совсем недалеко стоял мой дедушка.

"Дедушка Смедри!" - сказал я, поднимаясь на ноги.

В самом деле, это был старик, с его густыми белыми усами и пучком белых волос, сбегающим по затылку.

"Дедушка!" - сказал я, бросаясь вперед.

"Где ты был?" - Дедушка Смедри смутился, потом посмотрел через плечо.

Он склонил голову ко мне.

"Что?" - я замедлился.

Почему он носит Линзы Следопыта вместо своих линз Окулятора? На самом деле, посмотрев более внимательно, я увидел, что на нем очень странные одежды.

Розовая туника и коричневые брюки.

"Алькатрас?" - спросил дедушка Смедри.

"О чем ты говоришь?" - его голос был слишком женственным.

На самом деле он звучал так же, как ... "Австралия?" - спросил я, ошеломленный.

"Упс!" - вдруг сказал он/она, широко распахнув глаза.

Двойник пробрался к пакету и вытащил зеркало, затем застонал и сел.

"О, Бьющиеся Стекла!" - сзади в палатке проснулся, моргая, Каз.

Он сел, потом начал хихикать.

"Что?" - спросил я, глядя на него.

"Мой Талант", - угрюмо заявила Австралия.

"Я предупреждала тебя, не так ли? Иногда я выгляжу действительно уродливо, когда я просыпаюсь".

"Что ты говоришь о моем деде?" - сказал я с растущим весельем.

Австралия - все еще выглядевшая как Дедушка - покраснела.

"Извини", - сказала она.

"Я не имела в виду, что он уродливый.

Просто он уродлив с моей точки зрения".

Я поднял руку.

"Я понял".

"Когда я засыпаю, размышляя о ком-то, это проявляется сильнее", - сказала она.

Я беспокоилась о нем, и я думаю, Талант принял это.

Это должно скоро пройти".

Я улыбнулся, а затем заметил, что веселюсь по поводу выражения Австралии.

Я видел несколько очень странных Талантов за мое короткое знакомство со Смердри, но до этого момента я никогда не сталкивался с таким, про который бы я думал, что он более неудобный, чем мой собственный.

Я хотел бы отметить, что это не очень по-доброму - развлекаться за счет чужой боли.

Это очень плохая привычка - почти такая же плохая, как чтение второй книги в серии без прочтения первой.

Тем не менее, это действительно необычно, когда ваша двоюродная сестра засыпает девушкой, а просыпается похожей на старика с пышными усами.

В этом случае посмеяться над ней - нормально.

Это происходит в соответствии с одним из очень немногих исключений из Закона о Вещах, Которые Так Смешны, Что Вы Не Можете Быть Ни За Что Обвинены, Смеясь Над Ними.

(Другие исключения включают укусы гигантских пингвинов, падение гигантских скульптур в виде носа, изготовленных из сыра, и получение имени в честь тюрьмы от своих родителей.

У меня есть ходатайство в суд об отзыве третьего пункта).

Каз присоединился ко мне в смехе, и в конце концов, даже Австралия захихикала.

Вот такие мы, Смедри, и есть.

Если вы не можете смеяться над вашим Талантом, вы, как правило, в конечном итоге станете очень сварливым.

"Итак, о чем же ты хочешь поговорить со мной?" - спросил я, Австралию.

"А?" - спросила она, тыкая в свои усы пальцем.

"Ты разбудила меня".

Австралия подняла глаза, ошеломленная.

"О! Правильно! Хм, я думаю, я нашла кое-что интересное!" - Я поднял бровь, а она с места бросаясь на другую сторону хижины Библиотеки.

Она указала на землю.

"Глянь!"- сказала она.

"Почва?" - спросил я.

"Нет, нет, следы" - не было никаких следов в грязи - хотя, конечно, Австралия носила Линзы Следопыта.

Я протянул руку и похлопал её Линзы.

"Ах, да!" - сказала она, снимая и передавая мне Линзы.

Справедливости ради, вы не должны судить Австралию слишком строго.

Она не глупа.

Она просто отвлекается.

Ну, знаете, дыханием.

Я надел Линзы.

Там, на земле, горело множество огненно-белых следов.

Я узнал их сразу - каждый человек оставляет характерные отпечатки.

Эти принадлежали моему дедушке, Ливенворту Смедри.

Сама Австралия оставляла пухлые, розовые следы.

Следы Каза были синими, они смешались с моими беловатыми, светясь перед хижиной, где мы всё осмотрели накануне.

Я мог видеть и красные следы Бастилии, пересекавшие пространство несколько раз, и так как я не знал Драулин достаточно долго - и она не была связана со мной - там были всего несколько её серых, потому что они исчезали довольно-таки быстро.

"Видишь?" - спросила Австралия снова, быстро кивая.

И как только она сделала так, её усы свободно упали.

"Никто из нас не оставляет таких, хотя твои следы похожи".

Каз присоединился к нам.

"Их оставил твой отец", - сказал я ему.

Он кивнул.

"Куда они ведут?" Я начал идти, следуя за отпечатками.

Каз и Австралия следовали за мной, в то время как я проделывал свой путь вокруг хижины.

Дедушка обследовал это место, так же как и мы.

Я заглянул внутрь и заметил, что следы вели в один угол хижины, а затем разворачивались и спускались вниз по лестнице в темноту.

"Он пошел внутрь", - сказал я.

Каз вздохнул.

"Значит они оба там, внизу".

Я кивнул.

Несмотря на то, что мой отец, должно быть, проходил тут слишком давно, чтобы его следы остались.

Мы должны были раньше подумать о Линзах Следопыта! Я чувствовал себя идиотом.

Каз пожал плечами.

"Мы нашли следы.

Только это имеет значение".

"Значит я сделала что-то хорошее, да?" - спросила Австралия.

Я посмотрел на нее.

На её голове стали прорастать её нормальные тёмные волосы, а лицо выглядело своего рода гибридом её лица и лица дедушки Смедри.

Если раньше видеть её было забавным, то теперь она выглядела действительно жутко.

"Эм, да, - сказал я.

- Ты проделала большую работу.

Я могу пойти по этим следам, и мы найдем дедушку.

Тогда мы по крайней мере будем знать где находиться один из них".

Австралия кивнула.

Даже за то время, пока я на неё не смотрел, она стала выглядеть более похожей на себя, хотя она казалась грустной.

Что ещё? Подумал я.

Она сделала великое открытие.

Без неё мы бы не... Австралия сделала великое открытие, потому что на ней были Линзы Следопыта.

А теперь я взял их назад и готов был возглавить нас в поисках Дедушки.

Я снял Линзы Следопыта.

"Почему бы тебе не оставить их у себя, Австралия?" - "Правда?" - спросила она, оживляясь.

"Конечно, - сказал я.

- Ты можешь привести нас к Дедушке Смедри так же, как и я".

Она нетерпеливо улыбнулась, принимая их обратно.

"Большое тебе спасибо!" Она кинулась наружу, следуя по следам тому пути, по которому они пришли, видимо, чтобы убедиться, побывал ли Дедушка Смедри в каком-либо другом месте.

Каз разглядывал меня.

"Возможно, я недооценил тебя, парень".

Я пожал плечами.

"Ей не очень везло в бытии Окулятором.

Я подумал, что не должен отбирать у неё единственную пару Линз, с которой она в состоянии работать эффективно".

Каз улыбнулся, одобрительно кивнув.

"У тебя доброе сердце.

Сердце Смедри.

Конечно, не такое доброе, как сердце маленького человека, но этого и следовало ожидать".

Я поднял бровь.

"Причина номер сто двадцать семь.

У коротышек маленькие тела, но сердца нормального размера.

Это даёт нам большее соотношение сердца к плоти, что, конечно же, делает нас гораздо более сострадательными, чем большие люди".

Он подмигнул и медленно вышел из комнаты.

Я потряс головой, собираясь пойти следом, но потом остановился.

Я взглянул на угол, куда вели следы, обошёл и стал рыскать в грязи.

Там, покрытый мелкими листьями и помещённый в небольшое углубление в земле, лежал небольшой бархатный мешочек.

Я раздвинул листья и, к своему удивлению, обнаружил там пару Линз вместе с запиской.

Алькатрас! Прочел я.

Я не успел остановить твоего отца и не дать ему спуститься в Библиотеку.

Я боюсь, что случится худшее! Он всегда был любопытным человеком и может быть достаточно глупым, чтобы обменять душу на информацию.

Он опережает меня всего на несколько дней, но Александрийская Библиотека - это ужасный лабиринт переходов и коридоров.

Надеюсь, я смогу найти его и остановить прежде, чем он совершит что-то неразумное.

Сожалею, что не смог встретить тебя в аэропорту.

Мне показалось, что это важнее.

Кроме того, я чуствовал, что ты можешь справиться и сам.

Если ты читаешь это, значит, ты не отправился в Налхаллу, как должен был.

Ха! Я знал, что так и будет.

Ты Смедри! Я оставил тебе пару Линз Видящего, которые должны тебе пригодиться.

Они с первого взгляда позволят тебе понять возраст вещи.

Попытайся не сломать ничего ценного, если пойдешь вниз.

Хранители могут быть довольно неприятной компанией.

Наверное, это из-за того, что они мертвы.

Не позволяй им обманом заставить тебя взять одну из их книг.

С любовью, Дедушка Смедри. P.S.

Если там есть мой сумасшедший сын Казан, стукни его от меня по голове.

Я отложил записку, потом достал Линзы.

Я быстро надел их вместо тех, что были на мне, и оглядел хижину.

Они накладывали свечение на всё, на чём бы я не сосредотачивался - своего рода беловатое сияние, которое вы можете получить, если отразить солнечный свет от чего-то очень бледного.

Но сияние было различным для разных объектов.

Большинство досок в хижине, на самом деле, были совсем тусклыми, в то время как бархатный мешочек в моей руке был довольно ярким.

Возраст, подумал я.

Они говорят мне, насколько вещь стара - доски были созданы и помещены сюда давным-давно.

Мешочек был сделан недавно.

Я нахмурился.

Почему бы ему не оставить мне ещё одну пару Линз Поджигателя? Правда, я сломал первую, но такие вещи часто со мной случаются.

Дело в том, что Дедушка Смедри считал, что наступательные Линзы имеют небольшую ценность.

Он думал, информация была гораздо лучшим оружием.

Лично я думал, что способность стрелять супергорячими лучами из глаз была гораздо более полезной, чем способность определять, насколько вещь стара.

Но я подумал, что возьму то, что я получил.

Я вышел из хижины, идя к остальным, которые обсуждали открытие Австралии.

Они смотрели вверх, пока я подходил, ожидая меня снова, как и до этого.

Ожидая лидерства.

Почему они смотрят на меня? Подумал я с раздражением.

Я не знаю, что делаю.

Я даже не хочу руководить.

"Лорд Смедри, - сказала Драулин, - должны ли мы ждать вашего деда или пойти за ним следом?" Я взглянул на мешочек и был раздражён, обнаружив, что волокно расплелось, пока я шёл.

Мой Талант даёт о себе знать.

"Я не знаю", - сказал я.

Остальные переглянулись.

Не такого ответа они ждали.

Ясно, что дедушка Смедри хотел, чтобы я вел группу в Библиотеку.

Что, если я дам приказ спускаться вниз и что-то пойдёт не так? Что, если кто-то поранится или его поймают? Не будет ли это моей ошибкой? Что, если моему отцу и Дедушке Смедри на самом деле нужна моя помощь? Вот с какой проблемой сталкивается лидер.

Всё основывается на принятии решений, а делать выбор - это всегда не очень весёлое занятие.

Если тебе дают шоколадный батончик, ты радуешься.

Но, что если тебе дают два разных шоколадных батончика и говорят, что ты можешь взять только один, что тогда? Какой бы из них ты не взял, ты будешь чувствовать, что не попробовал второй.

А я люблю батончики.

Но что если тебе приходится выбирать между двумя ужасными вещами? Подождать или вести свою группу вниз, в опасность? Это больше походило на выбор, съесть ли тарантула или горсть кнопок.

Ни один вариант не кажется привлекательным - оба заставляют ваш желудок болеть, и оба слишком тяжелы, чтобы проглотить их без кетчупа.

Лично мне больше нравится, когда кто-то другой принимает решения.

Так, у вас есть законные основания, чтобы ныть и жаловаться.

Я нахожу оба варианта: и ныть, и жаловаться - довольно интересными и забавными, и иногда, к сожалению, мне трудно сделать выбор, что же из этих двух вещей мне хочется сделать больше.

Вздыхайте.

Жизнь может быть такой тяжёлой иногда.

"Я не хочу принимать это решение, - пожаловался я.

- Почему вы смотрите на меня?" - "Вы - ведущий Окулятор, лорд Смедри, - сказала Драулин.

"Да, но я узнал о существовании Окуляторов только три месяца назад!"
"О, но ты Смедри", - сказал Каз.

"Да, но...", - я замолчал.

Что-то было не так.

Остальные смотрели на меня, но я проигнорировал их, сосредоточившись на своих ощущениях.

"Что он делает?" - прошептала Австралия.

К этому времени она вернулась к своему прежнему облику, хотя её волосы были в лёгком беспорядке со сна.

"Не знаю", - прошептал в ответ Каз.

"Ты думаешь последнее замечание было его ругательством, да? - прошептала она. - Тихоземцы любят говорить полную бессмыслицу..." Он приближался.

Я мог чувствовать его.

Окуляторы могут чувствовать, когда другие Окуляторы используют Линзы поблизости.

Это врожденное, как и умение активировать Линзы.

Чувство неправильности было похоже на ощущение от активирования кем-то Линз.

Но оно было запутанным и тёмным.

Пугающим.

Это значило, что кто-то поблизости активировал Линзу, созданную ужасным способом.

Охотник нашел нас.

Я развернулся в поисках источника ощущения, в результате чего остальные подпрыгнули.

Он был там.

Стоящий на вершине холма на небольшом расстоянии от нас, с одной рукой слишком длинной для его тела, уставившийся вниз, на нас, своим перекрученным лицом.

На секунду все умолкло.

Потом он побежал.

Драулин ругнулась, выхватывая свой меч.

"Нет! - сказал я, подбегая к хижине.

- Мы идем внутрь!" Драулин не задавала вопросов.

Она только кивнула, ожидая, пока остальные сначала пройдут.

Мы мчались по земле, Каз достал пару Линз Воина и надел их.

Его скорость сразу возросла, и он стал способен идти в ногу с нами, несмотря на его короткие ноги.

Я добрался до хижины, вталкивая Каза и Австралию внутрь.

Бастилия сделала крюк и как раз хватала один из пакетов.

"Бастилия! - заорал я.

- У нас нет времени!" Драулин пятилась к нам; она посмотрела на Бастилию, потом на Кость Нотариуса.

Он пересёк половину расстояния до нас, и я увидел, как что-то блеснуло у него в руке.

Луч беловато-синего мороза выстрелил из этого в меня.

Я вскрикнул, ныряя в хижину.

Строение задрожало, когда всплеск холода ударил в него, и одна стена стала замерзать.

Бастилия скользнула внутрь секундой позже.

"Алькатрас, - сказала она, пыхтя.

- Мне это не нравится".

"Что? - спросил я.

- То, что мы оставили здесь твою маму?"
"Нет, она может сама позаботиться о себе.

Я имею в виду то, что мы идем в Библиотеку в спешке, без плана".

Что-то ударило замороженную стену, и она разбилась вдребезги.

Бастилия выругалась, а я вскрикнул, падая на спину.

Сквозь отверстие я мог видеть, что охотник бросился ко мне.

Заморозив стену, он бросил камень, чтобы разбить её.

Драулин ворвалась внутрь через наполовину сломанную дверь.

"Вниз!" - сказала она, махнув мечом в сторону лестницы, а потом вернув его, чтобы блокировать луч из Линз Морозильщика.

Я посмотрел на Бастилию.

"Я слышала ужасные вещи об этом месте, Алькатрас", - сказала она.

"Нет времени для этого", - решил я, становясь на ноги с тяжело стучащим сердцем.

Я стиснул зубы и двинулся вниз по ступенькам в темноту, Бастилия и Драулин шли следом недалеко позади.

Все почернело.

Будто я прошёл через ворота, через которые не может проникнуть свет.

Внезапно у меня закружилась голова, и я упал на колени.

"Бастилия?" - позвал я в темноте.

Никто не ответил.

"Каз! Австралия! Драулин!" Не было даже эха.

Я возьму один шоколадный батончик и горсть кнопок, пожалуйста.

У кого-нибудь есть кетчуп?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19171/82157

Переводчики: Nasia, Nynaeve, certain