Готовый перевод Брендон Сандерсон Alcatraz versus the Scriveners Bones / Алькатрас и Кости Нотариуса: Глава 16

Писатели - особенно рассказчики, как я - пишут о людях.

Это иронично, так как мы на самом деле ничего не знаем о них.

Подумайте об этом.

Почему кто-то становится писателем? Потому, что они любят людей? Конечно, нет.

Иначе зачем бы нам искать работу, где мы проводим целый день, каждый день, взаперти в нашем подвале, не имея компании, кроме бумаги, карандаша, и наших мнимых друзей? Писатели ненавидят людей.

Если вы когда-либо встречали писателя, вы знаете, что они вообще неуклюжие, неряшливые люди, которые живут под лестничными клетками, шипят на тех, кто проходит, и забывают мыться неделями.

И это еще социально компетентные.

Я посмотрел по сторонам нашей ямы.

Бастилия сидела на полу, очевидно, пытась делать вид, что она больной человек.

Это работало так же, как арбуз, пытающийся прикинуться мячиком для гольфа.

(Впрочем, не таким грязным и в два раза менее счастливым).

"Давай, Бастилия, - сказал я, глядя на нее.

- Я знаю, ты так же расстроена, как и я.

Как ты думаешь? Могу ли я сломать эти стены каким-то образом? Сделать наклон, по которому мы можем подняться наверх?" - "И рисковать, что части стены свалятся на нас?" - спросила она без всякого выражения.

Она была права.

"Что, если мы попытаемся подняться, не используя Талант?" - "Эти стены гладкие и полированные, Смедри - отрезала она.

- Даже Кристин не сможет взобраться по ним".

"Но если мы будем продвигаться вверх, упираясь ногами в одну стену, а спиной в другую.

.

."

"Яма слишком широка для этого".

Я замолчал.

"Что? - спросила она.

- Никаких других гениальных идей? А попрыгать вверх? Ты должен попробовать это несколько раз".

Она отвернулась от меня, глядя на стену нашей ямы, потом вздохнула.

Я нахмурился.

"Бастилия, это не похоже на тебя".

"О? - спросила она.

- Откуда ты знаешь, что 'похоже на меня', а что нет? Сколько ты знаешь меня? Пару месяцев? И за это время мы провели всего три или четыре дня вместе?" - "Да, но.

.

.

ну, я имел в виду.

.

."

"Все кончено, Смедри, - сказала она.

- Мы проиграли.

Каз, вероятно, уже прибыл в центр Библиотеки и отдал те Линзы.

Скорее всего, Килиман просто взял его в плен и оставил мою мать умирать".

"Может быть, мы все еще можем найти выход.

И прийти на помощь".

Бастилия, казалось, не слушала.

Она просто села, сложив руки на коленях, глядя на стену.

"Они действительно правы насчет меня, - прошептала она.

- Я никогда не заслуживала быть рыцарем".

"Что? - спросил я, присев на корточки рядом с ней.

- Бастилия, это ерунда".

"Я провела только две реальных операции.

Эту - и то проникновение в твоем родном городе.

Оба раза я оказывалась в ловушке, не в состоянии ничего сделать.

Я бесполезна".

"Мы все оказались в ловушке, - сказал я.

- У твоей матери получилось не намного лучше".

Она проигнорировала это, все еще качая головой.

"Бесполезна.

Ты должен был спасать меня от веревки, а затем ты должен был спасать меня еще раз, когда мы были покрыты дегтем.

Это даже не считая того, что ты спас меня от выпадения из Драгонавта".

"Ты тоже меня спасла, - сказал я.

- Помнишь монеты? Если бы не ты, я бы плавал вокруг с горящими глазами, предлагая запрещенные книги людям, как если бы я был торговцем наркотиками, ищущим новую жертву".

(Эй, ребята? Хотите попробовать Диккенса? Это потрясающе, парни.

Ну же, давайте.

Первые главы Тяжелых Времен бесплатно.

Я знаю, что вернусь за Двумя Городами позже).

"Это другое", - сказала Бастилия.

"Нет, не другое.

Глянь, ты спасла мне жизнь - но сделала не только это, без тебя я бы не знал, что половина этих Линз должна делать".

Она посмотрела на меня, выгнув бровь.

"Ты делаешь это снова".

"Что?" - "Ободряешь людей.

Как ты сделал с Австралией, как ты делал с нами всеми в течение всего этого путешествия.

Что это с тобой, Смедри? Ты же не хочешь принимать какие-либо решения, но ты все равно берешь на себя наше ободрение?" - Я замолчал.

Как же это произошло? Этот разговор был о ней, и вдруг она бросил его обратно мне в лицо.

(Я обнаружил, что бросать вещи в лица людей - слова, разговоры, ножи - это одна из специальностей в Бастилии).

Я смотрел на едва мерцающий свет в комнате наверху.

Он казался преследующим и приглашающим, и, глядя на него, я понял кое-что о себе.

Хотя я ненавидел ловушку, в которой я оказался, потому что я беспокоился о том, что может случиться с Казом и Драулин, у моего разочарования было больше причин.

Я хотел помогать.

Я не хотел быть покинутым.

Я хотел быть во главе.

Оставить вещи другим было трудно для меня.

"Я хочу быть лидером, Бастилия", - прошептал я.

Она зашуршала, оглядываясь на меня.

"Я думаю, что все люди, в своих сердцах, хотят быть героями, - продолжил я.

- Но те, кто хотят больше других, являются изгоями.

Ребята, которые сидят в конце класса, всегда смеются, потому что они другие, потому что они выделяются, потому что.

.

.

они ломают вещи".

Я заинтересовался, а понял ли Каз, что был более чем один путь, чтобы быть ненормальным.

Все были странными в какой-то мере - у всех были недостатки, над которыми можно поиздеваться.

Я знал, как он себя чувствовал.

Я чувствовал то же.

Я не хочу возвращаться.

"Да, я хочу быть героем, - сказал я.

- Да, я хочу быть единственным лидером.

Я имел обыкновение сидеть и мечтать о том, что люди будут смотреть только на меня.

Быть единственным, кто может исправить вещи, а не ломать их".

"Ну, вот, сейчас у тебя это есть, - сказала она.

- Ты - глава семьи Смедри.

Ты руководитель".

"Я знаю.

И это пугает меня".

Она рассматривала меня.

Она сняла Линзы Воина, и я мог видеть свет сверху, отраженный в ее серьезных глазах.

Я сел, покачав головой.

"Я не знаю, что делать, Бастилия.

То, что я был ребёнком, постоянно находящимся в беде, не смогло подготовить меня к этому.

Как решить, следует ли менять мое самое мощное оружие на спасение чьей-то жизни? Я чувствую себя.

.

.

будто я тону.

Как будто я погружен с головой в воду и никогда не смогу достичь поверхности.

Я думаю, именно поэтому я продолжаю говорить, что я не хочу быть лидером.

Потому что я знаю, что если люди уделят мне слишком много внимания, они поймут, что я делаю страшную работу".

Я скорчил гримасу.

"Прямо как сейчас.

Ты и я пойманы, твоя мать умирает, Каз в опасности, а Австралия - кто знает, где она".

Я замолчал, чувствуя себя еще более глупо сейчас, когда я объяснил это.

Тем не менее, как ни странно, Бастилия не смеялась надо мной.

"Я не думаю, что ты делаешь ужасную работу, Алькатрас, - сказала она.

- Быть во главе тяжело.

Если все пойдет хорошо, то никто не обращает внимания.

Тем не менее, если что-то пойдет не так, ты всегда виноват.

Я думаю, что ты великолепно справляешься.

Тебе просто нужно быть немного более уверенным в себе".

Я пожал плечами.

"Возможно.

Что ты знаешь об этом, во всяком случае?" - "Я.

.

."

Я взглянул на нее, тон ее голоса стал мне любопытен.

Некоторые вещи о Бастилии никогда не складывались в моём понимании.

Она казалась знающей слишком много.

Правда, она сказала, что она хотела быть Окулятором, но это не дает мне достаточно объяснений.

Было что-то еще.

"Ты знаешь об этом", - сказал я.

Теперь была ее очередь пожимать плечами.

"Немного".

Я поднял голову.

"Разве ты не заметил? - спросила она, глядя на меня.

- Моя мать не названа как тюрьма".

"И что?" - "А то, что меня так назвали".

Я покачал головой.

"Ты действительно ничего не знаешь, не так ли?" - спросила она.

Я фыркнул.

"Ну, извини меня за то, что воспитывался на совершенно другом континенте, чем твои люди.

О чем ты говоришь?" - "Ты был назван Алькатрасом в честь Алькатраса Первого, - сказала Бастилия.

- Смедри часто используют такие имена, имена из своего наследия.

Библиотекари, пытаясь дискредитировать эти имена, используют их в названиях тюрем".

"Ты не Смедри, - сказал я, - но ты тоже носишь имя тюрьмы".

"Да, но моя семья тоже.

.

.

традиционная.

Они, как правило, используют известные имена, снова и снова, как делает и ваша семья.

Большинство людей так не поступает".

Я моргнул.

Бастилия закатила глаза.

"Мой отец дворянин, Смедри, - сказала она.

- Вот что я пытаюсь сказать тебе.

У меня традиционное имя, поскольку я его дочь.

Мое полное имя Бастилия Вайнител Девятая".

"Ах, да".

Это вроде того, что богатые люди, короли и папы делают в Тихоземье - они повторяют старые имена, а затем просто добавляют номер.

"Я выросла в условиях, когда все ожидали, что я буду лидером, - сказала она.

- Только я не очень хорошо подхожу для этого.

В отличие от тебя".

"Я тоже не очень хорошо подхожу для этого!" - Она фыркнула.

"Ты хорош с людьми, Смедри.

Что до меня, я не хочу руководить людьми.

Они типа меня раздражают".

"Ты должна была стать романистом".

"Не нравятся часы, - сказала она.

- Во всяком случае, я могу тебе сказать, что попытка вырастить лидера не улучшает то, как он управляет.

Срок обучения только заставляет тебя понять, насколько ты неподходящий".

Мы замолчали.

"И.

.

.

что случилось? - спросил я.

- Как ты стала Кристином?" - "Моя мать, - сказала Бастилия.

- Она не из благородных, но она - Кристин.

Она всегда подталкивала меня стать рыцарем Кристаллии, говоря, что мой отец не нуждается в еще одной бесполезный дочери, болталющейся рядом.

Я пыталась доказать, что она неправа, но я слишком хорошо воспитана, чтобы сделать что-то простое, например стать пекарем или плотником".

"И ты попыталась стать Окулятором".

Она кивнула.

"Я никому не сказала.

Я, конечно, слышала, что сила Окуляторов генетическая, но я намеревалась доказать, что все ошибаются.

Я бы стала первым Окулятором в моем роду, и мои отец с матерью были бы поражены.

Ну, ты знаешь, что из этого получилось.

В итоге я просто присоединилась к Кристинам, подчинившись моей матери, которая всегда говорила, что я должна буду это сделать.

Мне пришлось отказаться от своего титула и моих денег.

Только теперь я понимаю, как глупо было это решение.

Я еще худший Кристин, чем была Окулятором".

Она вздохнула, снова скрестив руки.

"Дело в том, что я думала, - через время, - что я была бы хороша в этом деле.

Я стала рыцарем быстрее, чем кто-либо когда-либо.

После чего я немедленно была отправлена защищать Старого Смедри - что было одним из самых опасных, трудных заданий, которые были у рыцарей.

Я до сих пор не знаю, почему они выбрали это для моей первой работы.

Это никогда не имела смысла".

"Это почти как если бы они отправили тебя на заведомое поражение".

Она посидела мгновение.

"Я никогда не думала об этом таким образом.

Зачем кому-то делать такие вещи?" - Я пожал плечами.

"Я не знаю.

Но, согласись, это звучит подозрительно.

Может быть, кто-то, кто отвечает за предоставление задания, завидовал, что ты так быстро получила рыцаря, и хотел бы видеть тебя провалившейся".

"За цену, может быть, жизни Старого Смедри?" - Я пожал плечами.

"Люди иногда делают странные вещи, Бастилия".

"Мне до сих пор в это трудно поверить, - сказала она.

- Кроме того, моя мать была частью группы, которая дает эти задания".

"Ей, кажется, трудно угодить".

Бастилия фыркнула.

"Это мягко сказано.

Я получила рыцаря, и все, что она могла сказать, было: 'Удостоверься, что ты достойна этой чести'.

Я думаю, что она ждала от меня, что я запорю мою первую работу - может быть, именно поэтому она сама пришла, чтобы меня забрать".

Я не ответил, но я почему-то знал, что мы думали об одном и том же.

Родная мать Бастилии не могла быть одной из тех, кто послал ее на провал, не так ли? Это казалось натяжкой.

Конечно, моя мать украла мое наследство, а затем продала меня Библиотекарям.

Так, может, Бастилия и я были хорошо подобранной парой.

Я сидел спиной к стене, глядя вверх, и мой ум вернулся от проблем Бастилии обратно к тому, что я сказал ранее.

Он чувствовал себя хорошо, чтобы извлечь мысль.

Он помог мне, наконец, разобраться, как я себя чувствую.

Несколько месяцев назад я бы остановился на 'просто быть нормальным'.

Теперь я знал, что, быть Смедри кое-что означало.

Чем больше времени я проводил в этой роли, тем больше мне хотелось делать это хорошо.

Чтобы оправдать имя, которое я носил, и жить согласно тому, что мой дед и другие ожидают от меня.

Возможно, вы найдете это ироничным.

Там я смело решил, что я беру на себя мантию, которую совсем случайно сунули мне.

Теперь я здесь, пишу свои мемуары, пытаясь так сильно, как только могу, скинуть ту же мантию.

Я хотел быть знаменитым.

Этого должно быть достаточно самого по себе, чтобы заставить вас волноваться.

Никогда не верьте человеку, который хочет быть героем.

Мы будем говорить об этом больше в следующей книге.

"Мы довольно неплохая пара, не так ли?" - спросила Бастилия, улыбаясь впервые с тех пор, как мы упали в шахту.

Я улыбнулся в ответ.

"Ага.

Почему это, мои лучшие моменты переоценки ценностей всегда приходят на время, когда я пойман?" - "Звучит так, будто тебя должны лишать свободы чаще".

Я кивнул.

После чего я вскочил, так как нечто вылетело из стены рядом со мной.

"Черт!" - сказал я, прежде, чем понял, что это всего лишь Хранитель.

"Вот", - сказал он, опустив листок бумаги на землю.

"Что это?" - спросил я, поднимая его.

"Твоя книга".

Это была бумажка, которую я написал в склепе, надпись о Темном Таланте.

Это означало, что мы были пойманы уже почти час.

Бастилия была права.

Каз, вероятно, уже достиг центра Библиотеки.

Хранитель уплыл.

"Твоя мать, - сказал я, складывая бумагу.

- Если она получит эту кристаллическую вещь обратно, с ней будет все в порядке?" - Бастилия кивнула.

"Тогда, так как мы здесь в ловушке без надежды на спасение, не расскжешь ли ты мне, что это за кристалл? Ты знаешь, чтобы скоротать время?" - Бастилия фыркнула, потом встала и подняла серебристые волосы с задней стороны шеи.

Она повернулась, и я смог видеть сверкающий голубой кристалл, встроенный в кожу на задней поверхности шеи.

Я мог видеть его легко, так как она до сих пор носила только облегающую черную футболку, заправленную в брюки ее милитаристской униформы.

"Ух ты", - сказал я.

"Три вида кристаллов растут в Кристаллии, - сказала она, опуская свои волосы.

- Первый мы превращаем в мечи и кинжалы.

Второй становится Камнем Жизни, которые действительно делают нас Кристинами".

"Что он делает?" - спросил я.

Бастилия помедлила.

"Кое-что", - наконец ответила она.

"Как удивительно конкретно".

Она покраснела.

"Это нечто личное, Алькатрас.

Именно из-за Камня Жизни я могу бегать так быстро.

Все в таком духе".

"Ладно, - сказал я.

- А третий тип кристаллов?" - "Тоже личное".

Великолепно, подумал я.

"Это на самом деле неважно", - сказала она.

Когда она шла, чтобы сесть, я заметил кое-что.

На руке - той, которая держала кинжал, заблокировавший Линзу Морозильщика - кожа была красной и растрескавшейся.

"Ты в порядке?" - спросил я, кивая на ее руку.

"Я буду в порядке", - сказала она.

"Наши кинжалы изготовлены из незрелых мечекамней - они не предназначены для долгого сопротивления мощной Линзе.

Немного льда зацепило пальцы, но они заживут".

Я не был убежден.

"Может быть, тебе стоит -" - "Тише!" - вдруг сказала Бастилия, поднимаясь на ноги.

Я сделал то же, нахмурившись.

Я проследил за взглядом Бастилии вверх, к краю нашей дыры.

"Что?" - спросил я.

"Я думаю, что я что-то услышала", - ответила она.

Мы напряженно ждали.

Наконец, мы увидели движущиеся наверху тени.

Бастилия медленно вытащила свой кинжал из ножен, и даже в темноте я увидел, что он был пронизан трещинами.

Что она собиралась делать на таком расстоянии, было выше моего понимания.

Наконец, над отверстием наклонилась голова.

"Эй? - спросила Австралия.

- Там кто-нибудь есть?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19171/84495

Переводчики: certain, Nasia