Готовый перевод Mr. Pip / Мистер Пип/ Ллойд Джонс: 11 глава

Дорога от дома Пипа на болотах до столичного Лондона занимала около пяти часов.

Мы и без объяснений мистера Уоттса понимали, что пять часов означали неблизкий путь.

В тысячу восемьсот пятьдесят каком-то году так и должно было быть.

Но пять часов - это гораздо ближе чем полтора столетия, и один человек целиком больше чем половина мира где-то то далеко.

Мы услышали, что Пипа напугала "необъятность" Лондона.

"Необъятность"? Мы уставились на мистера Уоттса в ожидании объяснений.

Невероятные числа, толпы, чувство замешательства и ошеломляющий масштаб.

Он говорил о восторге своего первого посещения.

Улыбка сползла с его лица.

Думаю, потому, что он вспомнил того юношу, каким был когда-то.

Он сказал, что все казалось ему смутно знакомым, с тех пор как он следовал по Лондону за мистером Диккенсом.

Он рассказывал, что был беден, как отдл старой нищенке последние гроши и после бродил по парку, греясь мыслью о совершенном добром деле.

Затем стало холодно.

Пошел сильный дождь и он поспешил к парковым воротам.

Он ждал возможности перейти чеерз загруженную улицу.

Он посмотрел в освещенное окно кафе, желая, чтобы у него были деньги, чтобы купить хоть-что, и внезапно увидел старую нищенку, намызывающую лепешку маслом. И когда она подняла глаза, сказал мистер Уоттс, она посмотрела сквозь него без капли узнавания.

Мы начали смеяться над нашим глупым учителем.

Мистер Уоттс кивнул.

Он понимал.

Ему нравилось стать объектом шутки, но в тот момент, когда он опустил взгляд на открытую страницу "больших ожиданий", мы умолкли.

Несколько мнгновений он не читал.

Нам показалось, что он как будто вернулся в Лондон, в свою юность, и снова смотрит в освещенное окно. Это был один из тех моментов, которые напоминали нам о положении мистера Уоттса в качестве последнего белого на нашем острове.

Вот он стоит перед нами, еще тот фрукт, вспоминая о местах, в которых никто из нас не был, не видел и даже не мог представить без помощи мистера Диккенса.

Когда мы услышали о метрополии и Лондоне, то не смогли себе этого представить.

Даже попытки мистера Уоттса найти какие-то примеры на месте потерпели неудачу.

Он отправился с нами на пляж.

Выкопал канал в песке, чтобы волна затекла туда.

Это была Темза.

Он нашел несколько серых камней и сложил их в одном месте.

Это он назвал зданиями.

Мы еще слышали о фейрверках, кучере и конской гриве, но больше не спрашивали, что это значит.

Мы учились выделять то, что действительно важно.

Мы как раз впервые знакомились с мистером Уэмиком, простивным компаньоном мистера Джаггера, когда в класс вошла моя мама с женщиной из ее молельного кружка.

Ее звали миссис Сьеп.

Три ее сына присоединились к повстанцам.

И муж подумывал, чтобы последовать их примеру.

Если нет, значит, он где-то должен был лежать мертвый.

Миссис Сьеп молчала.

Мистер Уоттс освободил свое место, и моя мать мягко подтолкнула миссис Сьеп вперед и представила ее.

Миссис Сьеп проверила, что она стоит там, где нужно.

Мама показала ей, что нужно чуть подвинуться

Мы увидели, как миссис Сьеп сделала маленький шаг назад.

- Я должна сказать вам две вещи, дети, - объявила миссис Сьеп.

Во-первых, насчет приманки для рыбы.

Вы должны сначала поймать рыбу-прилипалу, еслм хотите поймать кого-то побольше.

Затем вы должны привязать прилипалу за хвост, и она она сапа порыбачит за вас. Это правда, я сама это видела.

У припалы есть круглая присоска на голове, которой она цепляется к акуле, черепхе или большой рыбе.

Если вы поймали рыбу-солнце, перережьте веревку.

Она ядовитая.

Миссис Сьеп поклонилась, и так как она отступила назад, мы начали хлопать.

Это было ново для нас, и мы это сделали без подсказки от мистера Уоттса, сказавшего что-то о хороших манерах, которые мы развиваем под его руководством, как и достоинстве миссис Сьеп.

В ее речи чувствовалось некое внутреннее спойкойствие, которое никак не удавалось найти моей маме.

Миссис Сьеп улыбнулась, и так как она посмотрела на нас, мы прекратили хлопать.

Она снова выступила вперед.

- Я начну с вопроса.

Что вы будете делать, если окажетесь в море совсем одни? Это вторая вещь, которую я хочу рассказать, - сказала она.

Если вам одиноко, поищите спинорога.

Бог смешал души собак и спинорогов, потому что как и собаки, спинороги заваливаются на бок и смотрят на вас с почтением.

Миссис Сьеп поклонилась, и мы второй раз начали хлопать.

Моя мама присоединилась к нам.

Я услышала, как она шепчет что-то миссис Сьеп, которая подошла к ней.

Атмосфера в мнгновение поменялась.

Мы собрались с духом.

- Я знаю, - сказала она, - мистер Уоттс рассказывает вам всякие басни, и одну особенную историю, но вот что я хочу вам сказать.

Истории не могут быть сами по себе.

Они не могут стелиться подобно ленивым псам.

Они должны вас чему-то учить.

Например, если вы знаете слова, то можете спеть песню, которая заставит рыбу попасться на крючок.

Есть песни, которые могут исцелить вас от сыпи или ночных кошмаров.

Но я хочу рассказать вам, дети, о дьяволе, которого встретила, когда мне было столько лет, сколько вам сейчас.

Это было тогда, когда здесь еще была церковь, а миссия не переехала.

Тогда у нас была пристань, а деревня была куда больше, чем сейчас.

Во-первых, дьявол, которого я тогда встретила, вернулся снова.

Я расскажу вам об этом, дети, только, если меня подстрелят краснокожие, потому что вы должны будете знать, чего опасаться, и, возможно, в этой области мистер Уоттс не так уж хорошо разбирается.

Она быстро улыбнулась ему, как будто это была лишь шутка.

Лишь я понимала, что она не шутила.

Она продолжила.

Это женщина жила сама по себе, и вот в один день она увидела, как мы, дети, болтаемся неподалеку.

Она подошла и начала орать.

- Эй! Если вы, паршивцы, стянете церковные деньги, я повырываю вам ресницы.

Люди увидят, что вы похожи на ощипанных цыплят и поймут, что вы, мерзкие дети, украли церковные деньги.

Она наводила страх.

Мы слышали, что она умеет колдовать.

Однажды она превратила белого в мармелад и намазала на хлеб.

Весь класс посмотрел на мистера Уоттса.

Это было нечто, что он должен был хотеть опровергнуть. Женщина, превратившая белого мужчину в мармелад и намазавшая его на тост.

Мистер Уоттс только что услышал смехотворную похвальбу, но никак не отреагировал.

Как обычно во время маминых выступлений он стоял, полуприкрыв глаза, с внимательным выражением на лице.

- Так что, когда она спросила, украли ли мы деньги из церкви, мы сказали, что нет, но это был неправильный ответ.

Мы поняли это, так как она явно разозлилась.

Она размышляла над тем. что ей сказать дальше или простой ей надоело - мы не поняли и решили, что можем уйти.

Тогда она сказала:
- А что если, я попрошу вас, дети, украсть церковные деньги?
Мы все - и девочки, и мальчики - не смели взглянуть друг на друга.

Мы бы скорее умерли, чем украли деньги из церкви.

Если бы мы это сделали, то умерли бы все равно, хотели мы бы этого или нет.

Так что мы не собирались их красть.

Ни за что.

Дьявольская женщина угадала наши мысли, потому что сказала:
- Послушайте меня.

Если, дети, я говорю вам украсть деньги, вы так и сделаете.

И знаете, почему?
Никто из нас не знал, и мы не знали, что ответить.

- Думаю, нет, - сказала она, - вы чертовые бесполезные дети.

Вот, смотрите сюда.

Мама замолчала, и мы все посмотрели на нее.

Даже мистер Уоотс не остался в стороне.

- Я попробую описать, что случилось дальше, - сказала она.

Возник шар. сотканный из темноты, почти непрозрачный, который, пронесся с того места, где мы стояли.

Мы закрыли руками глаза, а когда осмелились взглянуть, то увидели черную птицу.

Никто из нас раньше не видел такую птицу.

У нее была злобная голова, тело голубя и острые когти, в которых она держала двух маленьких птиц, по одной в каждой из лап.

Она широко раскрыла клюв и смотрела на нас одним глазом, и мы поняли, что это дьявол.

И пока этот взгляд не давал нам сойти с места, она засунула одну птицу в клюв, лениво хрустнула ей и проглотила. Вторую птицу ждало тоже самое.

Затем мерзкая птица снова превратилась в черноту, которая снова разлилась у наших ног.

Через мгновение пред нами снова была эта ужасная женщина, из ее рта торчали перья.

- А теперь, - сказала она, - принесите мне церковные пожертвования ив следующее воскресение, а иначе...

И никому не говорите.

Я узнаю, если вы проболтаетесь. и приду ночью, когда вы будете спать на своих циновках, вырву ваши глаза и скормлю рыбам.

Мы не сказали родителям, потому что не хотели лишиться глаз.

Да и кто в мире захотел бы ослепнуть? Но мы, дети, знали, что должны совершить два преступления.

Во-первых, мы должны были украсть деньги, а во-вторых. сделать что-то заведомо плохое.

Так что мы должны были дважды поступить плохо.

И эта темнота могла стать непроглядней той, что наступала, когда ты больше не мог видеть.

Так что мы ничего не сделали.

Мы позволили пожертвованиям проплыть у нас перед носом и не сделали ничего, потому что к воскресенью мы решили, что лучше уж меньшая тьма.

Пусть дьявольская женщина придет, вырвет нам глаза и скормит их рыбам.

Все воскресенье мы прождали, когда она появится.

Мы ждали, что она просочится в открытое окно школы на следующий день.

Мы решили рассказать священнику, что случилось.

Он сказал, что то, что мы сделали, было, чтобы обмануть дьявола.

Она сказал, что дьявол приходил, чтобы испытать нас, детей.

Для этого дьявол и существует.

Чтобы испытывать то, во что мы верим

Но если бы мы украли деньги, то эта женщина непременно бы появилась, потому что тогда мы, дети, попали прямо в руки к дьяволу.

Священник сказал: "Молодцы, дети" и дал нам по конфете.

В конце истории моя мама взглянула на мистера Уоттса, и они смотрели друг другу в глаза, пока не вспомнили о нас.

Если бы она это не сделала, мы, дети, подумали бы, что это была просто история о дьяволе, и мы бы не позволили краснокожим передумать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19407/63559

Переводчики: kahlan