Готовый перевод Die for me: Глава 27

Шел дождь.

Очень сильный.

Я наблюдала за дождевыми каплями, которые били в моё окно и рикошетом отлетали в ручей, образовавшйся на моём балконе.

Я думала о Винсенте, с тех пор как поговорила с Жан-Батистом несколько часов назад, сравнивая услышанное с тем, что мне сказал в кафе Жюль.

Винсент пытался разрешить ситуацию.

Найти решение.

Может я должна дать ему возможность всё объяснить, а может я только подвергну своё сердце еще большей боли?
Что лучше, думала я, сидеть в безопасности и страдать в одиночестве, или рискнуть и начать уже жить? Несмотря на то, что меня раздирали противоречивые мысли, я была уверена, что не хочу, чтобы моя жизнь была похоже на то, что творилось последние три недели: серые будни, в которых не было ни света, ни тепла.

Я подошла к окну и посмотрела на потемневшее небо, в надежде, а может ответ на мой вопрос напечатан обыкновенными буквами на дождевых облаках.

Мой взгляд скользнул ниже, к парку, и я увидела фигуру человека, прислонившегося к воротам парка.

Он стоял под проливным дождем, без зонта, глядя на моё окно.

Я вышла на балкон.

И тут же попала в порыв холодного ветра, под проливной дождь, но я смогла разглядеть лицо человека, стоявшего тремя этажами ниже.

Это был Винсент.

Наши глаза встретились.

Я на мгновение заколебалась.

А должна ли я? - спросила я себя, прежде чем поняла, что уже всё решила.

Нырнув обратно в комнату, я схватила полотенце со стула и пока вытирала им лицо и волосы, искала свои резиновые сапоги.

Достав их из под кровати, я выскочила в коридор, натыкаясь на Мами, которая вышла из кухни.

- Катя, куда ты? - спросила она.

- Мне нужно выйти.

Я позвоню, если задержусь, - сказала я накидывая куртку и хватая зонтик.

- Хорошо, родная.

Только будь осторожна.

Снаружи потоп.

- Мами, я знаю, - сказала я, хватая её и крепко обнимая, прежде чем скрыться за дверью.

- Что на тебя нашло? - услышала я, прежде, чем дверь захлопнулась и я бросилась вниз по лестнице.

Оказавшись снаружи, я завернула за угол здания по направлению к парку, а потом резко остановилась.

Он был там.

Стоял под проливным дождем и смотрел на меня с таким выражением лица, которое заставило меня замереть.

На его лице читалось неимоверное облегчение.

Как, если бы он посреди пустыни наткнулся на водоем с кристально чистой водой.

Я узнала его, потому что чувствовала то же самой.

Я выронила зонтик и бросилась к нему.

Его сильные руки подхватили меня и оторвали от земли, отчаянно обнимая.

- О, Кейт, - выдохнул он, прижавший своей головой к моей.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я.

- Пытаюсь быть ближе к тебе насколько это возможно, - сказал он, целуя мои щеки, по которым стекали дождевые капли.

- Как долго.

.

.

начала было спрашивать я.

- Это вошло немного в привычку.

Я просто смотрю, пока ты не гасишь свет.

Я никогда бы не подумал, что ты увидишь меня, - ответил он, опуская меня.

- Но давай уведем тебя из-под дождя.

Ты вернешься со мной? В мой дом, где мы сможем поговорить?
Я кивнула.

Он подобрал мой зонтик и всю дорогу держал его над нами, обнимая меня за плечи и прижимая меня к себе.

Когда мы зашли в неравномерно освещенное фойе, я посмотрела на Винсента и ахнула.

Он исхудал.

Потерял вес, а под ввалившимися глазами были темные круги.

Я не обратила на всё это внимания в Ла Палетт, будучи слишком занятой другим (например, роскошной блондинкой-ревенентом).

Но стоя здесь, всего в пару футах от него, невозможно было не заметить его изможденное состояние.

- О, Винсент! - сказала я, потянувшись руками к его лицу.

- Я не очень хорошо себя чувствовал, - объяснил он, перехватывая мою руку, прежде, чем я успела дотронуться до него, и вкладывая её в свою.

Как только его кожа коснулась моей, мои внутренности превратились в теплое тягучие месиво.

- Давай пойдем в мою комнату, - сказал он и провел меня по коридору для прислуги, и через дверь в его комнату.

Шторы были настежь распахнуты.

В камине светились угли и в комнате пахло костром.

Я стояла и смотрела, как Винсент подкинул несколько щепок, чтобы снова разжечь огонь.

Он сложил несколько журналов, прежде чем повернуться ко мне.

- Ты замерзла? - спросил он.

- Я не знаю холод ли это или нервы? - призналась я, протягивая руку, чтобы показать ему как меня трясло.

Он тут же протянул руки, чтобы обнять меня.

- О, Кейт! - выдохнул он, целуя меня макушку.

Я ощутила его трепет, когда его губы прикоснулись к моим волосам.

Он обхватил мою голову своими руками, и его слова полились на меня потоком.

- Я не могу передать словами, как я боролся на протяжение последних нескольких недель.

Я пытался исчезнуть из твоей жизни,

отпустить тебя.

Я хотел, чтобы у тебя была возможность жить обычной жизнью, безопасной.

И я почти убедил себя, что поступил правильно, пока не пришел увидеть тебя.

- Ты приходил меня увидеть? Когда? - спросила я.

Начиная с прошлой недели.

Я должен был убедиться, то с тобой всё в порядке.

Я наблюдал за тем, как ты приходила и уходила несколько дней.

Не похоже, что тебе становилось лучше.

Вообще-то ты выглядела ужасно.

А потом, когда Шарлотта подслушала в кафе твоих сестру с бабушкой, я понял, что я был не прав, позволив тебе уйти.

- Что она слышала? - спросила я, чувствуя как у меня засосало под ложечкой.

- Они очень переживали из-за тебя.

Они говорили, что у тебя депрессия.

О том, что они должны сделать, чтобы помочь тебе.

О том, что Джорджии стоит увезти тебя обратно в Нью-Йорк.

Увидев моё потрясение, Винсент усадил меня на диван и сел рядом со мной.

Его пальца рассеяно перебирали мои, пока он говорил, и эти движения заставляли меня чувствовать более уравновешенно.

- Я поговорил об этом с Гаспаром.

Он знает о нас столько же, а может даже больше, чем Жан-Батист.

О нас, как о ревенентах.

Мне кажется я пришел к решению, с которым мы могли бы жить.

От тебя многого не потребуется.

Почти нормальная жизнь.

Ты можешь выслушать?
Я кивнула, стараясь сдержать зародившуюся надежду.

Я понятия не имела, что он собирается сказать.

- Я прошу у тебя прощения, что многого не рассказывал о себе с самого начала.

Я просто не хотел тебя пугать.

Я думал, что это воздвигнет преграду между нами.

Поэтому я хочу начать с нуля.

- Первое - моя история.

Как я уже говорил, я родился в 1924 году в небольшом городке в Бретани.

Наш городок был оккупирован вскоре после того, как вторглись немцы в 1940.

Мы даже не пытались им сопротивляться.

У нас не было оружия и все произошло слишком быстро, чтобы подготовить оборону.

- Я был влюблён в девушку по имени Элен.

Мы выросли вместе, а наши родители были лучшими друзьями.

Прошел год с момента оккупации, когда я попросил её выйти за меня.

Нам было только семнадцать, но возраст казался не так уж важен в непредсказуемости войны, в которой мы жили.

Моя мать просила нас подождать, пока нам не исполнится восемнадцать, мы вняли её просьбе.

- Наш город находился во власти немецкого гарнизона, который находился по близости, и мы должны были обеспечивать их провиантом и другими запасами.

А так же

.

.

другими, неофициальными услугами.

Я могла слышать, как гнев набирал силу в голосе Винсента, пока он рассказывал, но я молчала, понимая, как тяжело возвращаться к этим воспоминаниям.

- Мы с родителями ужинали в доме Элен в тот вечер, когда двое пьяных немецких офицеров вломились в их дом, требуя вина.

Отец Элен объяснила, что они уже передали все содержимое их винного погреба в армию, и им нечего было предложить.

- Это мы еще посмотрим! - сказал один из них, и вынув оружие, они приказали Элен и её младшей сестренке раздеться.

Их мать с криками бросилась на офицеров, пытаясь протестовать происходящему.

Они застрелили её, а потом повернулись и застрелили мою мать, которая вскочила, чтобы защитить свою подругу.

Моего отца убили следующим.

Отец Элен бросился за дверь к охотничьему ружью, которое там прятал, но прежде, чем он успел прицелиться один из немцев отобрал его и выстрелил отцу Элен в ногу. А другой офицер выпустил несколько пуль в меня, когда я попытался броситься на него.

Они держали нас живыми, истекающими кровь и прикованными наручниками к дверям, так, что мы могли только наблюдать.

Они

.

.

напали.

.

.

На Элен и её сестру.

Элен боролась.

Они её тоже застрели.

В голосе Винсента слышен был надлом, но глаза оставались твердыми, как кремень.

- Нас осталось трое, чтобы похоронить убитых.

Я предложил остаться и позаботиться об отце и сестре Элен, но вместо этого, они попросили меня уйти и сражаться с нашими захватчиками.

Я ушел той же ночью, присоединился к Маки.

- Сопротивление, - сказала я.

Он кивнул.

- Сельская ветвь Сопротивления.

Днём мы прятались в лесу, а ночью спускались в немецкие лагеря, воруя оружие, еду и, если была возможность, убивали.

Однажды днём двое из нас были арестованы по подозрению в налете на склад с оружием накануне ночью.

Хотя не я участвовал в налете, а мой друг. Я участвовал только в организации.

У них ничего не было на нас.

Но они были преисполнены решимости, заставить кого-нибудь расплатиться за случившиеся.

У моего друга были жена и ребенок в его родном городе.

У меня же никого не было.

Я сказал им, что это был я и они расстреляли меня на городской площади в назидание остальным жителям.

- О, Винсент!, - сказала я в ужасе, и закрыла рот руками.

- Всё нормально, - тихо сказал он, убирая мои руки, решительно глядя мне в глаза.

- Я же сейчас здесь, разве нет?
И он продолжил, - На следующий день эта история была уже в газета, и Жан-Батист, который остановился неподалеку в доме своей семьи, пришел в деревенскую "больницу" где меня выставили на всеобщие обозрение.

Утверждая, что я - член семьи, он забрал моё тело и ухаживал за ним, пока я не очнулся через два дня.

- Как он узнал, что ты стал

.

.

таким как он?
- У Жан-Батист есть "видение" - что-то вроде радара для обнаружения "превратившихся в нежить"

- Он видит ауры.

Он что-то вроде тех ребят, которые читают ауры в американской битве экстрасенсов? - спросила я с сомнением

Винсент рассмеялся.

- Ага, что-то вроде того.

Он однажды пытался мне объяснить.

У аур ревенентов есть свои цвета и яркость.

После их первой смерти Жан-Батист может за мили увидеть ревенентов.

Он говорит, что это, как прожектор, направленный в небо.

- Вот как он нашел пару лет спустя Амброуза, после того, как весь его американский батальон был зверски убит на поле битвы Лотарингии.

Жюль погиб в первой мировой войне, близнецы во второй, а Гаспар в середине девятнадцатого века во франко-австрийской войне.

- Гаспар был солдатом?
Винсент рассмеялся.

- А что тебя удивляет?
- Разве он не слишком нервозный для участия в сражениях?
- Он был поэтом, которого вынудили стать солдатом,

с очень ранимой душой, чтобы осознать то, что он сделал на полях сражений.

Я в задумчивости кивнула.

- Получается почти все вы умерли во время войн?
- В войну проще всего отыскать людей, которые погибли вместо других.

Подобное происходит всё время, но, как правило, остается незамеченным.

- И так ты говоришь, здесь есть люди, погибающие по всей Франции, которые могут вернуться к жизни.

.

.

при правильных обстоятельствах.

У меня голова пошла кругом.

Всё это было немного через чур, даже несмотря на то, что прошло больше месяца, чтобы я могла свыкнуться с мыслью, что мир, в котором я живу, больше не был таким, каким я его всегда знала.

Винсент рассмеялся.

- Кейт, подобное происходит не только во Франции.

Я готов поспорить, что ты прошла мимо порядочного числа ревенетов в Нью-Йорке, даже не подозревая, что пересеклась с зомби.

- Так почему ты? Я хочу сказать, в частности.

С уверенностью могу предположить, что большинство спасших жизни пожарных или полицейских не очнутся потом через три дня.

Винсент ответил, - Мы всё еще не понимаем, почему некоторые люди имеют предрасположенность к тому, чтобы стать ревенентами.

Жан-Батист думает, что это что-то генетическое.

Гаспар же уверен, что это судьба и некоторые люди были избраны.

Никто не обнаружил доказательств в пользу хотя бы одного из предположений.

Я гадала была ли это магия или природа, которая создала Винсента и остальных.

Теперь мне уже было сложно отделить одно от другого, когда правила, которым меня всю жизнь учили встали с ног на голову.

Винсент потянулся к столку и налил мне стакан воды.

Я приняла его с благодарностью, и потягивая воду из стакана, я наблюдала как стопка из журналов уже тлела в камине.

Он сел на пол, прямо передо мной.

Диван был так низок, в Винсент высок, что его глаза были почти на одном уровне с моими. И он осторожно заговорил, тщательно подбирая слова.

- Кейт, я пытаюсь разобраться как нам справиться с этим.

Я уже говорил, что однажды дожил до двадцати трех лет.

Прежде чем умереть, я пять лет избегал принуждения к этому.

Меня попросил продержаться Жан-Батист, чтобы я получил диплом юриста и смог управлять бумагами семьи.

Это было тяжело, но я смог справиться.

Он подверг меня этому испытанию, потому что знал, что я сильнее остальных.

И я видел, как он сопротивляется своим собственным призывам на протяжении тридцати пяти лет.

Поэтому я знаю- это возможно.

- Женщина с которой ты меня видела на другой день.

в Ла Палетт.

.

.

На Винсента было больно смотреть.

- Да, Женевьева.

Жюль мне сказал, что она всего лишь друг.

- Я надеялся, что ты поверила ему.

Я знаю как это выглядело.

.

.

компрометирующе.

Но я попросил Женевьеву встретиться со мной в тот день, чтобы я смог пораспрашивать о её ситуации.

- Она замужем.

За человеком.

У меня отвисла челюсть.

- Но.

.

.

как?
- Её настоящая смерть была примерно в тоже время что и моя.

Она только что вышла замуж.

И её муж выжил.

Поэтому, когда она воскресла она вернулась к нему и с тех пор живет с ним.

- Но ему должно быть.

.

.

- Ему где-то восемьдесят.

Закончил мою мысль Винсент.

Мой мозг пытался понять, как красивая блондинка может быть замужем за человеком, который годиться ей в прадеды.

Я не могла представить какая у неё должна быть жизнь.

- Они всё так же безумно любят друг друга, но жизнь у них тяжелая, - продолжил Винсент.

- Она не в состояние контролировать свой призыв умереть, и её муж поддержал её - следовать своей судьбе, она живет как ревенент.

Он гордиться ей, а она в нем души ни чает.

Но довольно скоро придет его очередь умереть, а ей остаться одной.

Это один вариант, но не тот, о котором я бы осмелился попросить кого-нибудь такое выдержать.

Винсент наклонился и взял мои руки в свои.

Они были теплыми и сильными, а от его прикосновения по моему телу прокатилась волна возбуждения и осталась в сердце.

- Кейт, - сказал он, - с могу держаться от тебя подальше.

Я влачил бы жалкое существование, но мог бы с этим смириться, если бы знал, что ты счастлива.

- Но, если ты хочешь быть со мной, я могу предложить такое решение: я буду сопротивляться смерти настолько долго, пока я буду с тобой.

Я поговорил с Жан-Батистом, и мы найдем способ, как мне с этим справиться.

Я не буду причинять тебе новые травмы, вызванные моими смертями.

Я ничего не могу поделать с тем, что меня не будет физически рядом с тобой три дня раз в месяц.

Но я могу контролировать всё остальное.

И буду.

Если ты всё-таки решишь мне дать шанс.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19693/66518

Переводчики: vikaz