Готовый перевод David and the Phoenix / Дэвид и Феникс: In Which a Five Hundredth Birthday Is Celebrated, and the Phoenix Bows to Tradition

- Это забавно, - сказал Дэвид, протирая глаза и озираясь с озадаченным видом. - Где мы, Феникс?

- "Дом моряка - вернуться с холма", - сказал Феникс, - "А для охотника - сойти с корабля". Или все это наоборот? Во всяком случае, мы дома, мой мальчик.

И так и было.

- Разве мы не играли с фавном только что?

- Совершенно верно.

- Но там было что-то еще, - сказал Дэвид. - Что-то... Никто не говорил: "Следуй за мной, пока не стало слишком поздно", или что-то вроде этого? Мы следовали?... Я не могу вспомнить.

- Нет, мой мальчик. К тому времени, когда слышишь такое, действительно уже слишком поздно.

- Ох. - Слишком поздно для чего, подумал он. Ну, что ж... Он вздохнул и погрузился в мечтания.

Кашель Феникса вернул его обратно.

- Прошу прощения?

- Я никогда не видел тебя таким задумчивым, мой мальчик. Тем не менее, я считаю, что знаю, о чем ты думаешь. Это трудная задача, не так ли?

- Да, я только...

- ...думал, что ты мог бы получить для меня подарок на день рождения, - прервал Феникс. - Я не прав?

Дэвид, который даже не задумывался об этом до сих пор, покраснел.

- Ага! - сказал Феникс триумфально. - Как я и думал! Поверьте мне, мой любезный приятель, когда ты поживешь с мое, так долго как я, ты сможешь читать мысли своих друзей так же легко, как книгу. Вот проблема что подарить является трудной в любое время, но проблема что подарить на пятисотый день рождения еще сложнее. Пепельницу с монограммой? Я не достаточно часто получаю сигары, чтобы сделать это практичным. Свитер ручной вязки? Он не будет впору (они никогда не подходят). Позолоченную цепочку для часов? У меня нет часов. Нет, лучшая идея была бы, подарить мне что-то, что я могу использовать.

- Конечно, Феникс, - запинаясь сказал Дэвид. - Что ты, тогда, хочешь?

- Ах! Мы достигли сути проблемы. И ответ, мой мальчик, это: корица.

- Корица?

- Именно. Также коробок спичек... те, что зажигаются в любом месте, ты знаешь.

- Что ж... хорошо. Это не похоже на настоящий подарок, но если это то, что ты действительно хочешь... Что ты собираешься с ними делать, Феникс? Я полюбопытствую, если ты не возражаешь против моего вопроса.

- Очевидный факт в том, мой мальчик, - сказал Феникс с сомнением, - очевидный факт в том... ну, я не знаю. Странно! Но что-то подсказывает мне, что я буду в них нуждаться. Что ж, это осенит меня утром, без сомнений. И тогда, конечно же, я буду очень рад иметь их под рукой.

- Хорошо, корица и спички, значит. И я достану некоторые... нет, я не скажу тебе. Это будет сюрприз.

- Сюрприз? Великолепно, мой мальчик! Ты не мог бы, я предполагаю, предоставить мне маленькую подсказку? Нет? Хотя, конечно же, нет... одна подсказка, и мой мощный Интеллект может догадаться обо всем... и тогда сюрприз будет испорчен. Ну, тогда, до завтра!

* * * * *

Этим вечером Дэвид заперся в своей комнате и опустошил свою копилку. Это была приземистая чугунная коробка, с надписью "сохраненный пенни это заработанный пенни" выпуклыми буквами на одной стороне. Единственный способ, открыть ее, было разломать с помощью монтировки, но ее можно было бы опустошить. Ее следовало наклонить так, чтобы лезвием ножа засунутым в прорезь, поймать монеты и вывести их наружу. Это то, что делал Дэвид, позаимствовав хлебный нож из кухни. Это была медленная, ненадежная работа, и одна монета (он догадался, что это пенни по тому, как она гремела) так и не вышла. Но остальных, куда вошла сдача с подарка дяди Чарльза, будет достаточно.

Рано утром он пошел в магазин и купил три больших коробки с палочками корицы, две банки порошковой корицы и огромный коробок спичек. В качестве сюрприза, он приобрел почти литр клубничного мороженого, с куском сухого льда, чтобы предохранить его от таяния. Он хотел купить торт, тоже, и свечи, но осталось не достаточно денег. Потом он вспомнил, что новая партия печенья была испечена вчера дома, которая должна была бы стать взамен этого. Он завернул корицу и спички в аккуратную упаковку из белой бумаги, перевязав ее голубой лентой, и написал на ней "Для Финикса, счастливого 500 дня рождения, от Дэвида". Затем он взял все печенье из банки, позаимствовал две тарелки и ложки, положил все в большой бумажный пакет, и направился к уступу Феникса.

Он был удивлен, найдя Феникса, деловито работающего в середине широкого места на уступе. Видимо, птица потратила на это всю ночь, поскольку огромная куча прутиков и веток была нагромождена на земле и сформирована примерно как гнездо. Сейчас Феникс боролся с небольшой колодой, пытаясь приладить ее на кучу.

- Привет, Феникс! Счастливого дня ​​рождения!

- Ах, надо же, мой мальчик! Премного благодарен. Мог бы ты любезно помочь мне с этой колодой?

Они налегли и водрузили кусок дерева на вершину кучи, а Дэвид сказал: - Что это, Феникс?

- Это, мой мальчик, костер. Немного неопрятно по краям, но, тем не менее, это костер.

- Ох, - сказал Дэвид. - Для чего это?

- Ну... костер, как ты знаешь... это своего рода огонь, так или иначе.

- Ох, огонь. Я думал, ты сказал... ох, да. Огонь. Разве недостаточно тепло для огня?

- Погода необычайно тропическая, - сказал Феникс, взглянув одним глазом на солнце. - Этот огонь, однако, необходим... но я объясню позже. Тем временем, если бы ты просто помог мне с этой веткой... - И в течение следующих пятнадцати минут они работали над кучей, добавляя в нее и формируя ее. Дэвид держал свои мысли при себе. Он видел, что Феникс знает, что делает, поэтому все должно быть в порядке.

- Кстати, мой мальчик, - сказал Феникс небрежно, когда они закончили, - мое предсказание оказалось верным. Я знал, что это произойдет. Неизбежность свершилась.

- О чем ты говоришь, Феникс?

- Ученый, мой мальчик. Он снова находится в наших краях.

Дэвид схватил ветку из кучи и сказал "Ох, Феникс!" испуганным голосом.

- Сейчас, мой любезный приятель, нет причин для тревоги. В данное время его нет рядом. Я отправил его обратно.

- Отправил его обратно? Как?

- Пустяки, мой мальчик, - сказал Феникс самодовольно. - Он появился в расселине на рассвете, работая с типичной глупостью на виду ниже по склону. Он делал укрытие из зеленых веток, чтобы прятаться в нем пока следит за мной. (Действительно, какое ребячество эти его усилия! Только подумай на минуту, будто он мог обмануть меня такими трюками!) Ну, я подождал, пока он пошел вниз по склону, чтобы нарезать больше веток, и когда он повернулся спиной, я соскользнул к укрытию и взял его бинокль.

- Но, Феникс, зачем тебе нужен его бинокль?

- Мне не нужен его бинокль, мой мальчик, а ему нужен. Его речь, когда он обнаружил потерю, была просто противной... я мог слышать это от начала до конца здесь наверху. Конечно, он был вынужден вернуться в город за другой парой.

- Но он вернется!

- Именно, мой мальчик. Но он увидит нечто особенное, что займет его, когда он вернется. Я взял на себя смелость разрушить его укрытие. Это задержит его.

- Но это не задержит его надолго, Феникс! Мы должны подумать о чем-нибудь еще. Сейчас весь твой день рождения испорчен!

- Напротив, мой мальчик, он удержит его достаточно долго. Теперь, пожалуйста, не спрашивайте меня зачем; ты должны поверить мне на слово, и я объясню позже. И мой день рождения не испорчен. Я с нетерпением и большим удовольствием жду того сюрприза, который ты мне обещал. Давай, позволь нам насладиться этим, чем бы это ни было, и забыть ученого.

- Ну... ты уверен на счет ученого?

- Абсолютно.

Феникс был так уверен, что Дэвид начал чувствовать себя лучше. Он взял бумажный пакет и сказал: - Ну, это не настоящий сюрприз, на самом деле... просто вечеринка по случаю дня рождения. И твой подарок. Но я думаю, что подарок следует дарить после вечеринки, не так ли?

- Совершенно верно, мой мальчик. И я должен оставить управление всем этим делом в твоих умелых руках.

- Хорошо, - сказал Дэвид. - Теперь, ты должен отвернуться, Феникс, и не смотреть, пока я не скажу, что все готово.

Феникс послушно отвернулся, сложив крылья за спиной, и старался не подглядывать. Дэвид расставил угощения для вечеринки на траве: мороженое в середину, печенье кольцом вокруг него, тарелки с обоих сторон и ложки рядом с тарелками. Он отставил подарок Феникса в сторону туда, где до него можно дотянуться, когда они закончат.

- Хорошо, Феникс, теперь ты можешь повернуться.

Феникс долго смотрел на все и хрипло сказал: - Мой любезный приятель, это, несомненно, самый приятный момент в моей жизни. Как я могу отблагодарить тебя?

Они сели на свои места. Дэвид наложил печенье и подал мороженое, и сказал, поскольку он был заинтересован, что это лучшая вечеринка на день рождение, на которой он когда-либо бывал. И Феникс сказал: "Совершенно верно, мой мальчик, но могу я взять на себя смелость, чтобы спросить, почему?" И Дэвид ответил: "Ну, причина в том, что обычно во время празднования дня рождения ты должен играть в глупые игры, типа приколи-хвост-ослу и угадай-у-кого-пуговица, вопреки тому факту, что съедобные лакомства и являются реальной причиной для проведения вечеринки, как всем известно". И Феникс сказал: "Именно, мой мальчик, но люди как-то теряют основную идею подобного события. Когда ты приходишь непосредственно на него, мороженое является основой любой разумной вечеринки, а все остальное это пустая трата времени". И Дэвид сказал: "Да, Феникс, и не забывай про торт, и печенье, и конфеты, и орехи, и сладости. Они не так хороши, как мороженое, но это также не пустая трата времени". И Феникс сказал: "Конечно, нет, мой любезный приятель, они тоже важны. И если говорить о мороженом, ты заметишь, что, хотя шоколад очень хорош и ваниль пользуется большой популярностью, до сих пор нет ничего похожего на клубнику?" И Дэвид сказал: "Да, ты прав" - слегка печально, потому что Феникс съел большую часть мороженого.

Наконец коробка мороженого была пуста, и все печенье исчезло. Они оба вздохнули с сожалением и смахнули крошки. И Феникс с надеждой посмотрел на подарок, что принес Дэвид.

- С днем рождения, Феникс, - сказал Дэвид и вручил подарок с небольшим поклоном.

- Спасибо, мой мальчик, спасибо. - Феникс нетерпеливо открыл пакет и издал довольный крик. - Как раз то, что я хотел, мой любезный товарищ!

- Я рад, что тебе нравится, - сказал Дэвид. - Ты знаешь все-таки для чего это? Можешь ли ты использовать это для чего-то?

Феникс вдруг перестал улыбаться и посмотрел на Дэвида со странным выражением на лице - выражением, которое Дэвид никогда не видел там прежде. Смутный страх охватил его, и он сказал нерешительно, - Феникс... ты знаешь для чего это? Что это такое? Скажи мне.

- Что ж, мой мальчик... ну, дело в том... да, я знаю. Это пришло ко мне сегодня утром, когда я строил... э-э... гнездо, здесь. Я боюсь, что это будет немного трудно объяснить. Корица... э-э... корица... ну, ветки корицы это то, что мне действительно нужно...

- Но Феникс, для чего они?

— Смотри, мой малыш. — Феникс раскрыл коробки и разбросал палочки корицы по гнезду. Затем он взял жестянки и рассыпал коричный порошок по вершине и бокам кучи, пока всё гнездо не покрылось пылью цвета красного кирпича.

— Вот он, мой малыш, — печально произнёс Феникс. — Традиционный коричный костёр Феникса, прославленный в песнях и сказаниях.

И с третьим упоминанием слова "костер" ноги Дэвида ослабели, и словно что-то застряло в его горле. Он вспомнил, теперь, где он встречал это слово раньше. В своей книге исследователей, и это означало... это означало...

— Феникс, — еле выдавил он, — д-д-для кого этот костёр?

— Для меня самого, — произнёс Феникс.

— Феникс!

- Сейчас, я умоляю тебя... пожалуйста... ох, блин, я знал, что это будет трудно объяснить. Посмотри на меня, мой мальчик.

Дэвид сделал, как ему было сказано, хотя его глаза наполнились слезами, и он не мог видеть, поскольку все размывалось.

- Теперь, - сказал Феникс мягко, - факт в том, что у меня, кроме моего необычайно острого Интеллекта, есть Инстинкт. Этот инстинкт говорил мне, что это был мой день рождения. Он также сказал мне, построить это гнездо из корицы. Сейчас он говорит мне, что я должен сделать это гнездо своим костром, потому что это то, что делает Феникс по завершении пятисот лет. Теперь, пожалуйста, мой мальчик!... я признаю что это кажется не очень радостным способом празднования, но это должно быть сделано. Это традиционный конец для Феникса, мой мальчик, а мы не можем игнорировать традиции, независимо от того, какие чувства могут быть у нас. Ты понимаешь?

- Нет! - воскликнул Дэвид. - Пожалуйста, Феникс, не делай этого! Это ужасно! Я не позволю тебе сделать это!

- Но я должен, мой любезный товарищ! Я не могу с этим ничего поделать. Вот что значит быть Фениксом. Ничто не может остановить традиции. Пожалуйста, мой мальчик, не расстраивайся так! Это нисколько не ужасно, я уверяю тебя. Мой инстинкт так мне подсказывает.

- Ты сказал, что собираешься дать мне образование, - зарыдал Дэвид. - Ты сказал, что мы увидим... ты сказал... а мы совершили только четыре приключения... ты никогда не говорил мне об этом...

- Мне очень жаль, мой мальчик. Я не мог рассказать тебе об этом, потому что я не знал об этом до сих пор. Что касается твоего образования, жалко, что оно оборвалось таким образом. У меня были большие планы... Но подумай - у тебя было четыре приключения, которых не было ни у кого в целом мире. И, кроме того, мой мальчик, мы увидим друг друга снова. Я не знаю, как и где, но я уверен в этом." - Феникс смахнул слезу со своего глаза кончиком крыла, пока другим неловко хлопал Дэвида по плечу.

- Не уходи, Феникс, пожалуйста, не уходи.

- Я должен, мой мальчик. Здесь, позвольте мне подарить тебе небольшой символ (ой!) нашей дружбы.

Смутно, сквозь слезы, Дэвид увидел, что Феникс выдернул длинное, синее перо из хвоста, и он чувствовал, как оно опустилось в его руку.

- Прощай, Дэвид, - хрипло сказал Феникс.

Дэвид не мог выдержать дольше. Он повернулся и слепо бросился от Феникса, споткнулся в зарослях, и упал на землю, прикрыв голову руками. Позади себя он услышал, как хрустят веточки, когда Феникс взбирался на свой костер. Спичка чиркнула по коробку. Первый язык пламени зашипел на ветках. Дэвид прижал руки к ушам, чтобы приглушить звук, но он мог чувствовать жар пламени, как оно возникло. И шум не мог быть заглушен. Он рос и рос, шипя, треща, ревя, пока он, казалось, заполнял мир...

* * * * *

Возможно, он упал в обморок. Или, возможно, из-за неподвижности он погрузился в своего рода глубокий сон. Что бы это ни было, он снова вернулся в сознание внезапно. Его руки соскользнули с ушей, и звук вернул его обратно. Он поднял голову и прислушался. Огонь уже погас сам. Был только шум шипения и треска остывающих углей. Но эти звуки были слишком слабыми, чтобы пробудить его - должно быть что-то еще. Да - это был голос. Он мог слышать его сейчас довольно ясно. Это были сердитые крики, приходившие откуда-то ниже уступа.

Тщательно избегая вид костра, Дэвид подполз к краю и посмотрел. Далеко внизу, на скате у подножия склона, была крошечная фигурка, прыгающая и ревущая от ярости. Ученый вернулся и обнаружил руины своего укрытия. Дэвид уныло смотрел на него. Больше нет необходимости беспокоиться о нем. Каким безвредным он выглядел сейчас, даже смешным! Дэвид отвернулся.

Затем Дэвид обнаружил, что продолжает держать что-то в руке, что-то мягкое и тяжёлое. Когда он поднял это что-то, чтобы рассмотреть его поближе, оно вспыхнуло в солнечном свете. Это было то перо, которое дал ему Феникс, перо из хвоста. Перо из хвоста?... Но ведь хвост Феникса имел цвет синего сапфира. А перо в его руке сияло чистейшим золотом.

Позади Дэвида что-то зашевелилось. Назло себе он взглянул на пепелище. И широко распахнул рот. Посреди белесого пепла и рдеющих углей было некое движение. Что-то выбиралось оттуда наружу. Звуки всё усиливались и приобретали всё большую определённость. Головни потрескивали, пепел летел в стороны, тлеющие уголья расступались. Затем, подобное пробивающемуся из под земли ростку, раскачиваясь на ветерке показалось нечто бледное и сияющее. Оно казалось ласкающими воздух крохотными язычками пламени... Нет, не огонь! Хохолок золотых перьев!... Напор снизу поднял в воздух пепел из середины кострища, роскошное облачко пепла поплыло по ветру, солнечный свет заиграл на сверкающем оперении. И из остатков костра появилась великолепная птица.

Это Феникс, это должен быть Феникс! Но это был новый, другой Феникс. Он был юн и дик, с неистовыми янтарными глазами; его хохолок был высок и горд, его тело было поджарым мускулистым телом охотника, его крылья были длинны, узки и выгнуты по соколиному, клюв огромен, а когти остры как бритвы и изогнуты. И всё это от хохолка до когтей сияло золотом, на котором тысячами ослепительных бликов играло солнце.

Птица расправила крылья, стряхнула с хвоста пепел и начала прихорашиваться. Каждое её движение походило на бесшумный всполох.

— Феникс, — прошептал Дэвид. — Феникс.

Птица повернулась было к Дэвиду, посмотрев на него дикими, бесстрашными глазами, затем снова продолжила прихорашиваться. Внезапно она остановилась и вскинула голову, как будто к чему-то прислушиваясь. Тогда и Дэвид услышал, что же привлекло внимание Феникса: крик ниже по склону горы, теперь уже более громкий и отчётливый, возбуждённый и ликующий. Он вздрогнул и взглянул вниз. Учёный мчался по козлиной тропке с такой скоростью, с какой только могли его нести его длинные ноги — и размахивал винтовкой.

— Феникс! — закричал Дэвид. — Лети! Лети, Феникс!

Птица с любопытством, но непонимающе, посмотрела сначала на Учёного, а затем на Дэвида. Парализованный страхом, Дэвид продолжал стоять на коленях до тех пор, пока Учёный не выбрался на открытое место и не вскинул оружие. Пуля полетела, жужжа, как огромный шершень, и по уступу раскатилось эхо выстрела.

[Иллюстрация]
(здесь могла быть ваша реклама! :-) )

— Лети, Феникс! — рыдал Дэвид. Вторая пуля устремилась к птице и отбила мелкие крошки скалы от внутренней стены уступа.

— Ну, лети же, лети! — Дэвид вскочил и бросился между птицей и Учёным. — Это я, — кричал он. — Это я, Дэвид! — Птица внимательно пригляделась к нему и в её глазах заиграл свет, как будто бы имя что-то всколыхнуло в ней и почти, но не совсем, коснулось старой памяти. Она нерешительно вытянула крыло и его кончиком слегка коснулось лба Дэвида, оставив на нём горящую холодом метку.

— Убирайся от этой птицы, ты, маленький идиот! — орал Учёный. — УБИРАЙСЯ!

Дэвид не обращал на него внимания.
- Лети, Феникс! — закричал он и подтолкнул птицу к краю обрыва.

В янтарных глазах наконец-то загорелось понимание. Птица с резким гордым криком выскочила на выступающий камень. Золотые крылья раскинулись, золотая шея выгнулась назад, золотые когти впились в скалу. Птица взмыла в небо и полетела вдоль долины, искрясь, сияя и мерцая; пламя, огромное как солнце, метеор, бриллиант, звезда наконец уменьшилось до размеров точечки золотой пыли, ещё пару раз сверкнувшей вдали, прежде чем окончательно исчезнуть

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19802/64632

Переводчики: sofo, Forcraft