Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Часть II. Afanes y contratiempos de un redentor. Глава 1.

Каково же было в тот вечер изумление Фортунаты, когда она услышала, как Максимилиано, зачерпывая горстями серебро и золото, назвал ей сумму, подталкивая в ее сторону кучи монет. А впрочем, радость девушки вскоре померкла, едва она заподозрила, что возможно, эти деньги достались ее нежданному другу не вполне честным путем. Она подумала, что, должно быть, этот мальчик из хорошей семьи, ослепленный греховной страстью, украл отцовские деньги. Для нее была оскорбительна сама мысль о том, что этот юнец готов даже на преступление. лишь бы добиться своего. Ее прежняя жизнь была полна опасностей; ей нередко приходилось иметь дело с грубыми и жестокими людьми, мерзавцами и проходимцами, худшими среди мужского племени.

При этом она даже не намекнула Максимилиано о своих подозрениях, откуда у него такие деньги; в конце концов, деньги, откуда бы они ни пришли, никогда не бывают лишними. Понемногу она успокоилась, услышав, как он похваляется своей бережливостью, благодаря которой сумел накопить такую сумму. Бережливость - весьма ценное качество, которое отличало этого мальчика от всех его предшественников.-Думаю, что этого мне хватит на первое время, - сказала она, указывая на кучку золотых монет, - чтобы купить самое необходимое из одежды. Потом, я надеюсь, ты сможешь выкупить из заклада мои вещи, платья, мое бархатное пальто, шляпу и драгоценности, пока не истек срок. Только не надо пока мною хвастаться: я еще ничего не обещала. В конце концов, нельзя потратить деньги, которых у тебя еще нет, можно только залезть в долги и угодить в какую-нибудь ловушку. Так что особо не расслабляйся.

Фортуната и ее покровитель решили, что он снимет для нее комнату в том же доме. Рубин настаивал на скромной и дешевой обстановке, поскольку считал (и как вы потом увидите, здесь он был прав), что следует начать с малого. Ведь впоследствии это скромное гнездышко вполне может вырасти в большой и роскошный дом. Она же приняла все это без малейшего энтузиазма и каких бы то ни было иллюзий, но, тем не менее, согласилась попробовать. Максимилиано трудно было назвать привлекательным, но все его слова и поступки с самого начала казались честными и достойными, что для нее было совершенно непривычно. Кроме того, ей не терпелось узнать, каково это: жить с достойным человеком?
Следующие два дня они посвятили обустройству своего гнездышка. Одна из соседок как раз переезжала и охотно устспила им по дешевке свою мебель,

Максимилиано даже побледнел, стремясь выразить свою любовь к подруге и не находя для этого слов. Он перебрал в памяти все известные ему стихи и романы, в которых так много говорилось о любви. Сколько раз он повторял эти слова, готовясь к этому великому дню - и теперь от волнения забыл их все. Любые слова казались недостаточно выразительными, чтобы высказать в них всю силу чувства, весь жар его любви. Он даже не любил - он обожал, боготворил, преклонялся - только этими словами и можно было выразить ту возвышенную страсть, которую питал к ней этот молодой человек, столь же сильный духом, сколь слабый телом.

Когда влюбленный возвращался домой, перед глазами у него стояла новая, преображенная Фортуната, в которой не было ничего ни от восточной принцессы, ни от прекрасной дамы из готического романа, пленившей воображение юного кабальеро без страха и упрека; в ней просто не нашлось места ни чистоте, ни благородству. Оказывается, существовали две Фортунаты: одна - из плоти и крови, и другая - та, воображаемая, что только что испарилась из его души

Она не знала многого из того, что знают даже дети, что известно самой неотесанной деревенщине. Дело в том, что эти вещи ее просто не интересовали, как не интересовали они многих женщин не только ее класса, но и принадлежащих к более привилегированным слоям общества. Максимилиано откровенно смеялся над ее невежеством, поставив себе при этом задачу мало-помалу исправить этот недостаток. Сама же она нисколько не стеснялась своей дикости; напротив, она даже заявила, как смешно и глупо с его стороны заставлять ее учить выговаривать давно известные слова как-то по-новому - только потому, что кто-то считает это правильным и приличным. Поминутно она спрашивала у него, что означает то или иное слово - и тут же высказывала тысячу других его значений. Так, она понятия не имела, что такое юг или север. Разумеется, она слышала эти слова, но не более того. Во всяком случае, она была уверена, что Север - это губернатор какого-то города.
У нее были весьма странные соображения относительно печати. Она считала, что авторы сами рисуют буквы на страницах своих книг. Сама она за всю жизнь не прочитала ни одной книги, даже романа. Она считала, что Европа - это какая-то деревушка, и что Англия - это страна кредиторов. При этом она, подобно самым дремучим дикарям, обожествляла солнце, луну и все прочие небесные светила.
В один прекрасный день она призналась, что не знает, кто такой Колумб. Она была уверена, что это один из генералов, как О'Доннел или Прим.
Даже в религии она оказалась ничуть не более сведущей, чем в истории. Она мало что знала о христианском учении, а то что знала, давно забыла. Нет, она, конечно, знала, что Пресвятая Дева, Иисус Христос и святой Петр были очень хорошими людьми - но не более того. Что же касается бессмертия души и искупления грехов - то и здесь ее представления были весьма запутанными. О покаянии она знала лишь то, что если попросить прощения, то от чего-то спасешься. Ко всему прочему, она упорно не желала понимать, как это любовь может быть грехом.

Ее выговор был просто ужасен. Едва ли кому бы удалось заставить ее правильно произнести такие слова, как "фрагмент", "круассан", "интеллигенция". Чего он только ни делал, чтобы исправить эти дефекты: и смеялся над ней, и сердился - ничего не помогало. Кончилось тем, что он, сам того не замечая, начал говорить с тем же акцентом, что и она: йотируя гласные и глотая окончания. Если бы она знала, как прелестно выглядит ее ротик, глотающий эти самые окончания, она оставила бы свои попытки исправить выговор, которые вызывали один только смех. Но Максимилиано смотрел на это как мастер и учитель со строгими требованиями. Ошибки Фортунаты не давали ему покоя, и он отслеживал их с той же бдительностью, с какой кошка караулит мышь.-Нельзя говорить "пьять", только "пять", - наставлял он. - Приличные люди не говорят "пьять", "мьясо", "економика", "интелюгенция". Ты еще скажи: "мярмяшель". А уж говорить "туды-сюды" и "сдохнуть можно" - просто недопустимо, это некрасивые, грубые слова. Не говоря уже о том, что нельзя к месту и не к месту вставлять слово "теология", тем более, что ты сама не знаешь, что это такое. И перестань через каждые два слова повторять: "чур меня". Это вульгарно, просто возмутительно.

Но лучшим украшением этой женщины была ее наивность. Максимилиано сумел-таки выспросить у Фортунаты историю ее падения: это было крайне важно для него, ведь в душе он уже строил планы ее возрождения к достойной жизни. Он был впечатлительным, искренне влюбленным юношей, не способным ни на какие дурные поступки, не в пример иным своим сверстникам, по вине которых пришлось даже ввести, как в Англии, особый закон, защищающий невинных девушек от коварных соблазнителей. Но Фортуната ничего не знала об этом законе, она вообще мало что смыслила в законодательстве. Единственное, что она твердо знала – это то, что Хуанито Санта-Крус был единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила и любит до сих пор.
Что еще тут можно было сказать?

-Ты так его любишь… А если бы он оказался в опасности, ты бы пришла к нему на помощь?

-Конечно… Наверное, ты мне не поверишь. Если бы я узнала, что он в опасности, я бы, не задумываясь, поспешила к нему на помощь, хоть он и бросил меня. Только о чем тут говорить: что было, то прошло. Но пусть я не увижу завтрашнего дня, если я лгу!

И она была так хороша, когда произносила эти слова, что он не в силах был отвести от нее глаз.

-Нет-нет, не сердись, - сказал он. - Не надо сердиться. Я тебе верю. Скажи мне другое: если бы он сейчас вошел в эту дверь и сказал тебе: "Фортуната, пойдем!" - ты бы пошла с ним?

Фортуната невольно посмотрела в сторону двери. Рубин нервно глотнул и зашарил по верхней губе, чтобы подкрутить несуществующий ус. Увы! – вместо настоящих усов его губу до сих пор покрывал лишь реденький пушок, отчего он жестоко страдал.

-То есть как... - растерянно произнесла она, чуть нахмурив брови. - Пошла бы я или нет...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118124

Переводчики: passiflora