Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Максимилиано хотел знать все. Это было подобно тому, как хороший врач просит пациента во всех подробностях рассказать историю его болезни и описать все ее симптомы, даже самые неприятные, чтобы иметь представление, как ее лечить. Фортуната ничего не скрывала, что, безусловно, говорило в ее пользу, и ее врач-любовник, возможно, узнал даже больше, чем было необходимо для ее чудесного исцеления.
В какой ужас привела его печальная история о том, как скверно повел себя коварный соблазнитель, погубивший такую красоту! Ему, добропорядочному ученику аптекаря, не дано было понять, как человек может быть настолько безнравственным, и все муки ада казались ему недостаточными, чтобы покарать того негодяя. Воистину, он был хуже всех воров и убийц, вместе взятых, этот бессердечный ловелас, который обманул бедную невинную девушку, заставив ее поверить, что хочет на ней жениться, а затем бросил ее на произвол судьбы накануне рождения своего ребенка.
И что теперь делать ему, Максимилиано Рубину? Этот Хуанито Санта-Крус был, несомненно, самым презренным и гнусным подонком, какого только можно себе представить. Но она, похоже, не слишком на него сердилась, хотя с ее стороны было бы более чем естественно посылать проклятия на голову своему соблазнителю; и это только пуще разжигало ярость Максимилиано, заставляя называть соперника сволочью. монстром и другими, еще более грязными словами.
Фортуната попыталась их повторить, но у нее никак не получалось выговорить слово "монстр". Наконец, после многочисленных попыток, от которых ее едва не стошнило, ей удалось-таки сложить, как надо, свои очаровательные губки и выплюнуть-таки это словечко между своих чудесных зубок.

И все же она намного охотнее рассказывала ему о своем детстве. Ее покойный отец имел торговую палатку на площади и он, несомненно, был честным человеком. Ее мать, как и тетка Сегунда, сестра отца, была торговкой яйцами. Родители в детстве называли ее Питусой, потому что лет до двенадцати она была слабенькой и хрупкой, а потом вдруг неожиданно пошла в рост и вскоре стала высокой и статной женщиной. Ее родители умерли, когда ей было двенадцать лет...
Максимилиано с удовольствием слушал эти рассказы.
Но при этом он упорно направлял разговор к самому главному: к ребенку, которого она родила. Когда же она поведала ему эту часть своей истории, молодой человек едва не зарыдал. Перед его глазами так и встала печальная картина: крошечное беззащитное существо и его несчастная, убитая горем мать, которая не в силах ему помочь. Сердце его чуть не разорвалось от жалости.
Почему же она не обратилась в суд? Она должна была это сделать! Таких мерзавцев надо просто бить палками! А если нет, то почему она с ребенком на руках не пришла в его дом, не представилась донье Барбаре и дону Бальдомеро? Пусть полюбуются, каким подарочком наградил ее их драгоценный сынок!...
Но нет, это не шло бы в соответствии с её достоинством. Лучше было, чтобы её презирали, как передать, что это на его совести, да, на его совести, которая рано или поздно заварилась в хорошую кашу.

Услышав эти слова, Фортуната опустила глаза и, как заведенная, твердила лишь одно: она не могла этого сделать, она слишком презирала его.
Да, презирала, - повторил он. Но еще более постыдным для нее было просить его о помощи. Хотя, с другой стороны, что сделано - то сделано, да и сама Фортуната не понимала, что же в этом постыдного. Но Максимилиано твердо стоял на своем: она ни в коем случае не должна была просить о помощи этого Санта-Круса, когда вернулась в Мадрид, и когда заболел ее ребенок.

-Видишь ли, дурашка, если бы я не попросила его о помощи, нам не на что было бы похоронить моего сыночка, - сказала Фортуната, пытаясь хоть как-то оправдать своего погубителя.

-Уж лучше было бы оставить его непогребенным, чем просить помощи... у этого... Достоинство, девочка, достоинство прежде всего. Имей это в виду. Но я хотел бы знать, что было с тобой дальше. Кто был тот человек, который увез тебя из Мадрида и возил потом из города в город, словно свой багаж?

-Это был очень дурной человек, подлый обманщик, - неохотно ответила Фортуната; видимо, воспоминания об этом отрезке жизни были для нее особенно неприятны. - Я уехала с ним, потому что мне некуда было деваться, иначе бы я просто пропала. Это был брат одного из наших соседей в Кава-де-Сан-Мигель. Сначала он торговал требухой на той же площади, а затем обзавелся небольшим магазинчиком.Его называли Черным Хуаресом, потому что он был очень смуглым. Он увидел, в каком скверном положении я оказалась, и наобещал мне золотые горы и луну с неба. Мне некуда было идти: моя тетя выгнала меня из дома, а дядя бесследно исчез. Я была больна, а Хуарес сказал мне, что, если я поеду с ним, то смогу принимать лечебные ванны. Он сказал, что заработал кучу денег в своих поездках, и что с ним я буду жить, как королева. Он не мог жениться на мне, потому что был женат, но обещал, что, как только умрет его жена - кстати говоря, большая пьяница - мы с ним тут же соединим свои судьбы - да-да, сеньор, именно так он и говорил.

Теперь она старалась рассказывать как можно короче, чтобы поскорее закончить и перевернуть наконец эту неприглядную страницу своей жизни. Если о молодом Санта-Крусе, встреча с которым имела для нее столь катастрофичные последствия, она рассказывала гораздо охотнее, словно воспоминания о нем доставляли ей какую-то горькую радость, то имя Черного Хуареса каждый раз словно обжигало ей губы; оно звучало, как вынужденное признание в устах осужденного. Сколько страданий и унижений пережила она, пока находилась во власти этого человека! Это и в самом деле был скверный человек, совсем пропащий; более того - просто негодяй. Быть может, она сопротивлялась, не хотела с ним уезжать, но тут вмешались родственники, с которыми она жила, которым совсем не нужна была такая обуза. Вскоре оказалось, что все обещания Черного Хуареса - одни пустые слова. За все время, что они были вместе, он не заработал ни единого гроша.
Одним словом, жизнь пошла под откос, и не было никакой надежды, что она когда-нибудь сможет выправиться. При помощи тех денег, которые дал им Хуанито Санта-Крус, когда они вернулись в Мадрид, где умер ее сыночек, этот скот Хуарес вполне мог бы поправить свои торговые дела. Однако, что он начал делать, получив эти деньги? Пить, пить и снова пить. В конце концов, пьянство его и погубило. Однажды утром Фортунату разбудили его ужасные хрипы, словно он задыхался... Оказалось, что так оно и было: он умирал. Она в ужасе вскочила с постели и позвала соседей. Но было поздно: он уже предстал перед Господом. Это случилось в Лериде. Два дня спустя она продала его вещи с этими деньгами уехала в Барселону. Она дала себе клятву больше не связываться с подобными скотами. Свобода, свобода и только свобода - вот к чему взывали ее душа и тело.

Истина превыше всего. Что еще тут можно сказать? Честность можно считать добродетелью, если никаких других добродетелей не осталось, и природная честность Фортунаты вынудила ее признаться, что в первые же дни после своего освобождения она пустилась во все тяжкие, стараясь забыть в вихре порочных страстей о своих прежних несчастьях, как пьяница топит в вине свои беды. Она пользовалась большим успехом, который прямо-таки ослепил ее, в чем сыграло немалую роль отсутствие у нее образования. Она пришла к убеджению, что это отличная возможность отомстить тем, кто погубил ее, и ей очень нравилось думать, что если бы изменник Санта-Крус, бросивший ее на произвол судьбы, вдруг увидел бы ее теперь, такую элегантную и цветущую, он бы снова потерял голову от любви к ней. Ну конечно, если бы он видел... Она столько говорила о нем, что Максимилиано стало обидно. Он бы предпочел, чтобы эта часть ее жизни оставалась, образно говоря, окутанной покровом тайны, однако искренность Фортунаты безжалостно срывала этот покров, каким бы непроничаемым он ни был, а ее сочная и колоритная речь придавала давно минувшим событиям не только цвет, но и звук.
Теперь она рассказывала еще более бегло, выпуская уже не буквы, а целые предложения и даже абзацы из своей жизни, останавливаясь в этой новой манере лишь не некоторых моментах. Так, например, Торрельяс, знаменитый каталонский художник-пейзажист, был, по ее словам, настолько ревнив, что просто не давал ей житья. Каких только уловок он не изобретал, чтобы только выяснить, изменяет она ему или нет. Этот ужасный человек настолько ее замучил, что в конце концов она не выдержала и в самом деле решила ему изменить. Она сознательно пошла в расставленную им ловушку, понимая при этом, что с ее стороны крайне непорядочно так жестоко играть с чужим сердцем, но хотела в его лице отомстить всем тем, кто в прошлом бессердечно играл с нею. И ничего более. Да-да, ничего более, кроме того, что эта ее шутка едва не стоила жизни несчастному пейзажисту... Больнее всего ранило его то, что Фортуната изменила ему не с кем-нибудь, а с его ближайшим другом, тоже художником, автора картины "Давид, любующийся на кого-то там..." Фортуната не помнила, как звали ту, на кого он любовался, помнила только, что это была какая-то женщина, и что она купалась. Она не любила ни одного из этих двух художников, ни за кого из них она не дала бы и ломаного гроша. Их картины стоили намного дороже, чем они сами.Будучи обманутая двумя первыми своими любовниками и отомстив за этот обман двум последующим, Фортуната сошлась с одним молодым человеком, бедным, но весьма привлекательным, который очень напомнил ей Хуанито Санта-Круса.

Еще один сорванный покров... Максимилиано снова пришлось наблюдать, как он падает, обнажая неприглядную правду ее жизни...
-Замолчи, ради всего святого! - взмолился он, рассудив, что того, что она уже рассказала, для него более чем достаточно.
Но она продолжала говорить. Как следовало из ее рассказа, история с тем молодым человеком ничем хорошим тоже не кончилась. Однажды утром, когда она еще спала, он заложил все ее драгоценности, а деньги проиграл в карты. Уж таков наш мир, что поделаешь!
Потом был один богатый старик, он дал ей много денег и увез ее с собой в Париж, где она расцвела и отточила до совершенства свой вкус в одежде. Какой же это был милый старик!.. Но увы! - настал день, когда она ему надоела, и он выставил ее на улицу.
У него был преемник по фамилии Кэмпс, благодаря которому она смогла вернуться домой. Он производил впечатление очень богатого человека, но это впечатление оказалось очередной ловушкой. Еще до того, как они приехали в Мадрид, Фортуната почувствовала что-то неладное, однако настоящая гроза разразилась уже здесь. Кэмпс представил свои рекомендации директору Казначейства и попытался всучить ему фальшивые векселя, на которые собирался закупать винтовки для нужд правительства. Как-то вечером он вернулся домой очень угрюмый, достал небольшой чемодан, покидал туда свою одежду, затем потребовал у Фортунаты все деньги, какие у них были, и сказал, что отправляется в Эскориал. Таким образом, он ушел в свой Эскориал, откуда так и не вернулся.
Все остальное Максимилиано было уже известно... Он знал, что преемником этого Кэмпса стал не кто иной, как он сам, и глаза его светились от гордости, что ему досталось такое наследство. Потому что именно это, несомненно, имела в виду Фортуната. Хвала Господу, что он встретил на своем пути такую достойную женщину!

Максимилиано он чувствовал, что владеет искупительной силой, она сестра творческих сил природы. Теперь мир увидит трансляцию добра и истины, которая будет передана этой несчастной жертвой человека! С тех пор, как он познакомился с ней и почувствовал, что бог обитает в его душе, все у него было переполнено идеализма, благородства и хороших деяний. Какая разница между ним и развратницей, в чьих руках была она, бедняжка! Мы не можем себе представить, что долго в жизни Рубина, не было ничего, кроме головной боли и других физических бед; но он не мог сделать какой-то поступок, заслуживающий осуждения, и даже ошибки у него не будет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118125

Переводчики: passiflora, Allaall