Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

Одним из важнейших вопросов, который должен был решить Максимилиано - это заставить Фортунату полюбить его; он понимал, что без этого спасти ее будет крайне трудно. Если Фортуната, влюбилась бы в него только из-за его нравственности, что является наименьшим качеством любви, возможно, не было бы так трудно, потому что он стал бы хорошим притяжением души. Эта необходимость предварительной любви поражала настойчивостью, с которой Максимилиано спрашивал у своего кумира, может она уже немного его любит, если начинает его желать. Иногда она отвечала „да“ с механической легкостью и обычной прилежностью детей, которые знают уроки; в другой раз, более искренне и ярко, отвечала, что любовь не зависит от воли, а еще меньше, от разума, и поэтому происходит так, что женщина, которая не глупая, полюбила кто-то расточителя и отклонила предложения почтенных людей. Говорила, что очень благодарна Максимилиано за доброе отношение к ней, и что из этой признательности родится в последствии любовь. По понятиям Рубина существует естественный порядок вещей в духовном мире, любовь рождается из благодарности, хотя возникает и от „родителей!“ Его сердце подсказывало, те вещи, которые он знал, и ждал бесшумно, что Фортуната будет его любить твердо; и ждал терпеливо реализации этого милого пророчества. При этом его что-то беспокоило, потому что есть случаи, когда не сбывается то, что подсказывает сердце. И бедный мальчик тратил часы в подлинной тревоге в одиночку дома, делая очень тонкие расчеты, чтобы проверить состояние чувств у своей возлюбленной. Он быстро переходил из самых жестоких сомнений в решительную уверенность. Одинаково быстро думая, что она вовсе не любит его, и что его обожает, и все было в одной разгадке и анализе ее слов, жестов и поступков, неточно, тем или иным образом. „Почему она сказала то или это? Что хотела сказать этой её недомлвкой?... А что означал тот смех?... Вчера, когда она открыла мне дверь, я не сказал ничего. Но когда уходил, сказал мне, чтобы оделся хорошо.“
Здание стояло на одном из многих углов на старой улице „Сан-Антонио“. На входной двери были манекены ателье в стекле киоска, что оставляли так мало пространства для входа в дом, что толстым приходилось входить боком; на первом этаже - кафе-кондитерская, которая наполняла здание запахами корицы и сахара. На первом этаже находился ломбард с фонарем на улице, и в некоторые дни на балконах, заложенное проветривалось в плаще. Выше этажи были разделены на тесные комнаты дешевого жилья. На каждом этаже комнаты были справа, слева и две внутренних. Обитатели были двух классов: одинокие женщины или семьи, которые вели торговлю на ближнем рынке „Сан-Антонио“. Продавщицы яиц и зазывалки населявшие эти узкие помещения, бросали своих детей играть на лестнице. В одном из внешних номеров жила Фелисиана, а Фортуната - в одной из внутренних. Рубин его нанял, потому что сейчас это было очень выгодно, с намерением взять лучший номер, когда поменяются обстоятельства.
Когда Максимилиано шел с мигренью к своей любовнице, она заботилась о нем почти так хорошо, как сама донна Лупе, и делала невозможное, чтобы заставить детей яичниц не шуметь. Такой у нее была благодарность за то, что его любовь усиливалось, если можно увеличить то, что уже было и так велико. Он с удовлетворением отметил, что Фортуната выйходила на улицу, как можно реже. Утром она выходила за покупками с корзиной в руке и через четверть часа возвращалась. Она сама готовила и убирала квартиру, и в этих действиях проходил почти весь ее день. Не принимала гостей-женщин с сомнительным поведением, все было строго в соответствии с практикой постоянной жизни. „Он честна до мозга костей - сказал Максимилиано, преисполненный радости. - Так любит работать, что когда-то уже сделал что-то, портит это и снова делает, чтобы не быть без дела. Труд-это основа добродетели. Поэтому я говорю: «Эта женщина-силой стала плохой.»“
Среди этих, таких сладких, грез по восстановлению минувшего, в очарованной душе Максимилиано он чувствовал какие-то пробуждения, которые ему давали старт к реальности. Это как беспощадное жало комара, когда мы впадаем в сладкий сон... Как не растягивай деньги, вырванные из копилки, им должен был прийти конец, потому что все кончается в этом мире, а монеты, одна из вещей, которые непостижимо быстро кончаются. Пресвятая Мария!... Когда страшный момент наступит... когда последняя песета последнего дору будет обменена... Если комар кусал Максимилиано, когда он спал в своей постели или готовился спать, он становился так возбужден, как будто это было двенадцать часов дня, и он начинал крутиться в постели, разогревая себя лихорадочным страхом. Иногда призывал небо в задушевном молитвенном усердии. Надеялся, что хорошее дело, которое он проделал, даст значительное место в скрытых намерениях провидения, и он уйдет от затруднительного положения, в которое они собирались попасть. Он был не жулик, он вел себя хорошо, и его поведение покрывало завесу над своим прошлым. Если Провидение не имеет в виду этих обстоятельств, что вам стоит одному, вести себя хорошо и быть образцом порядка и добросовестности? Это ясно, как белый день. Фортуната думала то же самое, когда он доверял ей свои страхи. Так и должно было быть, иначе все, что мы говорим о провидении, это сказки. Скоро я расскажу вам, как достигли того, что он ожидал, что было там, наверху, у самих небес, какое-то существо, что им покровительствует. Хорошо было заслужено это покровительство, так как он, возвышал свою любовь, а она, стремилась быть честной и пыталась применять это на практике, это были два существа, которые заслуживали какие-то деньги. Иначе говоря, были достойны того, чтобы им предоставили средства, с которыми они продолжили бы свою добродетельную кампанию.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118126

Переводчики: Allaall