Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Фортунату с новой силой охватили те странные чувства, которые она испытывала к этой женщине в Лас-Микаэлас: необоримое притяжение, смешанное с неприязнью. Маурисия пугала ее - и в то же время чем-то неудержимо привлекала, как что-то откровенно порочное, и при этом желанное.
Она молча взглянула на подругу, а та с улыбкой шагнула навстречу, словно говоря: "Ну, признайся, ты ведь не ожидала увидеть меня здесь..."

-Это и в самом деле ты?

Фортуната заметила, что на ногах у Маурисии очень красивые башмачки из желтой кожи, затянутые голубыми шнурками.

-О, какие красивые башмачки! - воскликнула она.

-Как они тебе нравятся? - с гордостью спросила Маурисия.

Фортуната пристально вгляделась в лицо подруги. Маурисия была очень бледна; ее глаза казались еще больше и загадочней, мрачно сверкая из-под тонких черных бровей. Лицо ее казалось выточенным из слоновой кости, возле губ залегли две складки, придававшие ее лицу выражение строгой печали. На всем ее облике теперь лежала печать меланхолии и глубоких раздумий. Во всяком случае, так показалось Фортунате; она и сама не могла понять, почему ей так кажется. На Маурисии была новая шаль, добротная твидовая юбка и клетчатый передник, а на голове - бирюзовый шелковый платок. В руке она держала какой-то круглый предмет, увязанный в носовой платок.

-Доньи Лупе здесь нет? - осведомилась она, усаживаясь без всяких церемоний.

-Я вам уже сказала, что нет, - невежливо ответила Папитос.

-Я не с тобой разговариваю, маленькая дрянь, к каждой бочке затычка! - не осталась в долгу гостья. - Пошла вон к себе на кухню, и оставь нас в покое.

Папитос удалилась из комнаты, не переставая шепотом ругаться.

-Ну, что ты скажешь? - спросила Фортуната, у которой при виде гостьи сильнее забилось сердце.

-Пожалуй что ничего... Вот видишь, принесла несколько шалей, чтобы показать их этой гиене в сиропе - твоей тетушке.

-Что за выражения! - укорила Фортуната. - Стыдись, подруга! Неужели ты забыла, что ты устроила тогда в монастыре? Какой скандал! Мне было так жаль тебя. Я весь день была сама не своя.

-И не говори, подруга... Должно быть, я и впрямь что-то такое отмочила. Не иначе, бес попутал. Со мной такое случается. И что, сильно я тогда набезобразничала? Хоть убей, ничего не помню. Это все было не со мной, я сама не понимала, что вытворяю. Я помню только, как мне явилась Пречистая Дева, а потом мне захотелось войти в церковь и принять святое причастие... У меня была одна мечта - причаститься тела Христова... Никогда прежде не бывало со мной ничего подобного, девочка... Я не знаю, с чем и сравнить, когда такое случается... Словно громом по голове ударило... Поверь мне, я словно враз протрезвела, и мне сделалось так стыдно... Единственный, на кого я по-прежнему злилась, был наш дядюшка капеллан. Так бы, право, и порвала его на куски!.. А наших сеньор - нет. Мне так хотелось попросить прощения, да вот только ноги не шли и язык не поворачивался. Да еще меня страсть как мучает тот мой поступок - помнишь, когда я запустила кирпичом в донью Гильермину? Вот не сойти мне с этого места... И меня такой страх берет, что, когда я выхожу из дома и встречаюсь с ней, меня просто в пот бросает, и я перебегаю на другую сторону улицы, пока она меня не заметила. Хотя ты знаешь, сестра сказала, что она простила меня, и даже сейчас пытается что-то для меня сделать.

-Это просто ужасно, - ответила Фортуната. - Если ты не избавишься от этого порока, ты плохо кончишь.

-Хватит, женщина, не продолжай... Уж если я вырвалась из Лас-Микаэлас, значит, старое забыто... Я сейчас, как говорится, совсем другая. Я не хочу жить со своей сестрой, потому что хотя мы с Хуаном-Антонио и не поженились как следует, но он теперь стал порядочным человеком и больше не бьет меня. Можешь мне поверить, я знаю, что говорю. Старое - забыто. Не сойти мне с этого места, если это не так... Давай лучше поговорим о другом. Я вот знаю, что ты завтра выходишь замуж.

-Откуда ты это знаешь?

-То есть как это - откуда? Это все знают, - насмешливо ответила Дура. - Жаль, конечно, что ты, а не я получила этот выигрыш в лотерею. Но я все равно за тебя рада, потому что люблю тебя.

После этих слов Маурисия вдруг резко наклонилась и подняла с пола небольшой предмет. Это оказалась пуговица.

-Это точно к добру, посмотри, - сказала она, показывая свою находку Фортунате. - Верный знак того, что вы будете счастливы.

-Не стоит верить в эти приметы.

-Как можно в них не верить?.. - ответила Маурисия. - Да ты просто дурочка. - Вот смотри. Если ты нашла пуговицу - это точно значит, что в твоей жизни что-то случится. Если пуговица белая и с четырьмя дырочками, как эта - значит, случится что-то хорошее, а если черная и с тремя - то плохое.

-Это все ерунда, - ответила Фортуната.

-Девочка моя, это не ерунда, это Евангелие. Уж можешь мне поверить, я провела за ним море времени. И знаешь что я тебе скажу?

Последние ее слова прозвучали настолько интригующе, что Фортуната, в чьем сердце с каждой минутой росла необъяснимая тревога, теперь окончательно уверилась, что подруга знает что-то очень важное.

-И что же ты мне скажешь? - спросила она.

-Ты прямо-таки горишь.

-С чего ты взяла, что я горю?

-Да ничего особенного, просто ты и в самом деле горишь. Или очень близка к этому. Ты ведь любишь, когда тебе говорят напрямую, ведь правильно? Так вот я тебе скажу: он здесь. Он вернулся из Валенсии, очень поздоровевший и безумно влюбленный в тебя. Скажу тебе больше: как только он узнал, что ты в Лас-Микаэлас, где из тебя воспитывают добрую католичку, он воспылал к тебе совершенно безумной страстью и каждый день бродил вокруг монастыря в глубокой тоске. Мужчины - они такие: не ценят того, что имеют, а жаждут того, что спрятано от них за семью замками.

-Ах, оставь... - ответила Фортуната, стараясь казаться спокойной. - Не желаю слушать эти сказки.

-Ты же сама его видела.

-Когда это я его видела? - растерялась Фортуната. - Ты иногда такое скажешь...

Маурисия раскатилась приступом дерзкого хохота, который сделал ее похожей на прекрасную и порочную дьяволицу, время от времени повторяя одну и ту же фразу между руладами своего дьявольского хохота:
-Что я тебе скажу... Ах, что я тебе скажу...

-Ну и что ты мне скажешь? - спросила Фортуната.

Они посмотрели друг другу в глаза. Из выпуклых лиловых зрачков Маурисии, казалось, глядела сама бездна; ее глаза казались глазами хищной птицы, неотрывно глядящей на свою жертву.

-Что я скажу? Только то, что он по-прежнему охотится за тобой и даже обосновался на той же улице, в центре города. Он расставил на тебя ловушку, и ты очень скоро в нее попадешься. Можно сказать, что ты уже стоишь в ней одной ногой.

-Я?.. - изумилась Фортуната.

-Да, ты. Так вот, он снял квартиру в том же доме, что и ты - слева от той , где ты собираешься жить. Твоя квартира направо, а эта - налево.

-Да ну... Не говори ерунды, - ответила Фортуната, стараясь храбриться.

Черная шелковая юбка, которую она подшивала, соскользнула с ее колен на пол и осталась лежать неподвижно.

-Все именно так, как я тебе сказала, девушка... Ты найдешь его там. Когда ты войдешь в свой дом, почувствуешь его дыхание.

-Оставь, оставь... Не хочу этого слышать.

-Поверь мне, я знаю, что говорю. Да, кстати: полчаса назад я сама разговаривала с ним в доме моей подруги. Я думаю, что если ты не попадешься в его сети, бедный парень просто запьет... Он и так сам не свой из-за тебя.

-Он снял комнату совсем рядом... по левую руку от нас... наш дом по правую руку, а этот по левую... - повторяла она, дрожа, как в лихорадке. - Что со мной? Я схожу с ума...

-Этот дом принадлежит одной женщине, которую все называют Сирила... Ты с ней не знакома, а я ее знаю; она раньше занималась скупкой драгоценностей, и еще держала дом свиданий. Сейчас она вышла замуж за одного из членов этого тайного кружка, а твой сеньор посадил меня на поезд.

Фортуната пребывала в полном смятении. Ее щеки горели адским огнем.

-Вот так история! - воскликнула Фортуната. - И ты думаешь, я поверю в эти россказни? Неужели он еще помнит меня? Еще чего не хватало...

-Сама увидишь. Ах, что за парень. Он так страдает... просто сходит с ума по тебе... И ты уж прости меня за эту банальность, но для тебя он горы своротит. Короче говоря, если ты захочешь вернуть былое, оно вернется. Можешь мне поверить, уж я-то знаю, что говорю.

Но в эту минуту вошла Папитос - якобы для того, чтобы спросить о чем-то у сеньориты, но на самом деле для того, чтобы подсмотреть и подслушать, о чем они говорят. Такого же мнения была и Маурисия, которая тут же прогнала ее прочь самым нелюбезным образом.

-Послушай, девочка, если ты немедленно отсюда не уберешься, тебе точно не поздоровится.

Она даже замахнулась, собираясь дать подзатыльник, но маленькая мартышка заверещала истошным голосом:
-Что вы делаете?.. Не смейте!.. Чтобы вам провалиться!
-Папитос, иди на кухню, - миролюбиво посоветовала Фортуната, и девчонка послушалась, хоть и весьма неохотно.

-Но я... - продолжала Фортуната. - Если это правда, я попрошу моего мужа снять другой дом.

-Другой дом? Да ты должна плясать от счастья!

-Да брось! Почему это я должна плясать?

-Ну как же, такой славный скандальчик... Вот представь, детка, идешь ты себе, вся такая невинная, а ловушка - хлоп! - и птичка в клетке!

-Тогда... тогда я не пойду замуж, - сказала невеста, совсем запутавшись.

-Эва, куда хватила! Ну, если ты такая дура, что готова наступить на те же грабли, тогда конечно... Ты думаешь, нам каждый день валится на голову такое счастье? А ты своими руками его отталкиваешь! Да если ты выйдешь замуж, ты сможешь делать все, что захочешь, ты под защитой брачных уз. Незамужняя женщина - та же рабыня: не может шагу ступить по своей воле. Нет уж, был бы муж, а все остальное приложится.

Фортуната молчала, подперев щеку ладонью и рассеянно глядя в пол.

-Ну что ты смотришь? - спросила Дура, вновь наклоняясь. - Ах, еще одна пуговица... а эта как раз черная, с тремя дырочками... Плохой знак, детка. Он говорит о том, что если вы поженитесь, не миновать тебе хорошей порки.

Она подобрала с пола пуговицу и внимательно ее осмотрела.
Между тем понемногу смеркалось, и комната все больше погружалась в полумрак. Вскоре Фортуната могла различить лишь смутный силуэт подруги и ее желтые ботинки. Ее снова охватил страх; она старалась не поддаваться ему, болтая с нарочитой непринужденностью, но всякий раз неизбежно возвращалась все к той же роковой мысли.

-Я не выйду за него замуж, - повторила девушка, чувствуя, как в ее душе поднимается знакомая волна ужаса при мысли о бракосочетании с Рубином. И все благонравные идеи, с таким трудом вложенные в ее голову в Лас-Микаэлас, внезапно перемешались. И маленький алтарь, так заботливо возведенный в ее душе посредством святой молитвы и неустанной работы мысли, теперь рассыпался в прах, словно разрушенный землетрясением.

"Его квартира в этом же доме, налево от нашей... действительно... Та квартира сдается... Одна дверь здесь, другая - там..."

-Скажу я тебе, что достаточно одному коготку увязнуть - и уже всей птичке не спастись.

И она снова расхохоталась с той циничной наглостью, которая, как ни странно, казалась Фортунате привлекательной, пробуждая в ней сладкие и порочные желания, которым она не в силах была противиться.

-Но ведь если я сейчас не выйду замуж, то, верно, не выйду уже никогда! - с этими словами невеста поднялась и принялась мерить шагами комнату, словно это могло прибавить ей храбрости.

-Ну ты и скажешь! - воскликнула Маурисия, погрозив ей пальцем. - Ты что же, думаешь, будто такая удача поджидает нас за каждым углом? Выходить замуж, подруга, надо с открытыми глазами; стоит посмотреть в зеркало - и все кажется совсем другим. Послушай моего совета, подруга моя, выходи замуж - тогда хоть не попадешь снова в ту же ловушку. Выходи замуж, и Бог поможет тебе... Послушай меня, ведь именно так сказано в Евангелии - да-да, именно так там написано.

Фортуната остановилась против своей подруги - и снова села рядом с ней.

-Нет уж, ты лучше выходи замуж, - повторила подруга. - Потому что только в замужестве - твое спасение. А если не выйдешь - то так и будешь катиться под горку, понемногу старея и теряя красоту. Так что не будь дурой и выходи замуж; если хочешь стать порядочной женщиной - сделай это, детка. Не беспокойся, это не так страшно, как если бы тебе пришлось зарезать собственных детей.

-Да уж, - ответила Фортуната, слегка оживляясь. - Но тогда какое мне дело до этой, как ты говоришь, ловушки - если я не хочу в нее попадать?

-Разумеется... Но тот, другой... снова решил ввергнуть тебя в пучину греха. А что же ты сама? Ты должна сказать ему: "Я честная женщина" - в том смысле, что ты больше не будешь ни с кем путаться. А потом, через несколько дней, ты скажешь мужу, что этот дом тебе не по душе, и нужно поискать другой.

-Да, так я и сделаю, - сказала невеста, всерьез решив последовать совету подруги. - Да, конечно, мы снимем другой дом - и конец ловушке.

-Одна беда - так просто он от тебя не отстанет, - вздохнула Маурисия. - Куда бы ты ни скрылась - он повсюду последует за тобой. Он прямо-таки одержим тобой, поверь мне. И я тебе больше скажу: эта Патрисия - ваша служанка, которую рекомендовал донье Лупе сеньор Торквемада - на самом деле родную мать продаст за ломаный грош, не стоит ей доверять.

-Родную мать продаст! Подумать только! - воскликнула Фортуната в ужасе. - Теперь понимаю, почему эта женщина мне так не понравилась, когда я увидела ее сегодня утром. Такая любезная, такая чопорная, а взгляд - как у змеи... Ничего, я скажу мужу, что она мне не нравится, и он завтра же ее уволит.

-Вот это правильно... ну и характер у нее, однако. Так ты подумай хорошенько о том, что я тебе скажу: если уж ты решила стать честной женщиной - так будь ею; но отказываться выйти замуж - подумать только, выйти замуж! - как такое могло тебе в голову прийти, радость моя?

Фортуната немного успокоилась, услышав эти слова своей подруги, в которых выразилась вся ее сестринская любовь.

-А ты знаешь, что еще можно сделать? - воскликнула она, хватаясь за свою идею с такой радостью, с какой тонущий человек хватается за проплывающее мимо бревно. - Я скажу мужу, что плохо себя чувствую, и что мне будет полезно пожить в деревне - хотя бы в той, где жила его покойная тетушка, которая оставила ему наследство.

-В деревню!.. - воскликнула Маурисия в таком отчаянии, словно была родной матерью Фортунаты, озабоченной будущим своей дочери. - И что ты станешь делать в этой самой деревне? Поверь мне, девочка, уж я-то знаю, что говорю. В деревне намного труднее остаться честной женщиной, чем в самом большом городе. В деревне люди скучают, им нечем заняться, у них всего две или три темы для разговоров. Тоска, одним словом! А кончится все тем же: в конце концов ты спутаешься с кем-нибудь из них. Уж я-то знаю эту деревенскую публику! Скорее всего это будет алькальд, а если не алькальд - так сельский врач, а если нет - так еще кто-нибудь. На худой конец, ты со скуки согрешишь с местным священником...

-Перестань, ради Бога, перестань! - воскликнула Фортуната. - Фу, какая гадость!

-Нет уж, голубка моя, даже не думай уезжать и з Мадрида, - сказала подруга, взяв руку Фортунаты и положив ее к себе на колени. - Радость души моей, ну кто на свете для меня дороже, чем ты? Никогда и никого я не любила больше, чем тебя. Выбрось из головы этот свой отъезд, выходи замуж, и если ты все же попадешься в ловушку - что ж, значит, так тому и быть. Чему быть - того не миновать... Послушай меня, оставайся, ты же знаешь, я люблю тебя, словно родная мать, и желаю тебе только добра.

Фортуната хотела что-то ответить, но тут звон колокольчика возвестил о приходе доньи Лупе.

Когда хозяйка вошла в комнату, она уже знала от Папитос, кто пришел к Фортунате в ее отсутствие.

-Ну и где эта сумасшедшая? - потребовала она отчета. - Как же здесь темно! Я ничего не вижу... Маурисия, где вы?

-Я здесь, дорогая сеньора донья Лупе. Не мешало бы нам зажечь свет.

Фортуната отправилась за лампой, а вдова принялась расспрашивать свою гостью:

-Что ты принесла? - спросила она. - Как же ты долго копаешься!.. Как у тебя дела? Я слышала, ты решила начать новую жизнь? Отец Пинтадо рассказывал про тебя моему Николасу такие ужасные вещи...

-Не обращайте внимания, сеньора. Вы же знаете, дон Леон обладает богатой фантазией и постоянно сочиняет разные истории. Он вам еще и не такое расскажет.

-Ну, поди сюда... Покажи, что ты принесла?

Тем временем вернулась Фортуната с лампой, и Маурисия принялась раскладывать перед доньей Лупе манильские шали, японские гобелены, кружевные и синелевые покрывала.

-Посмотрите, какая красота! Вот эту шаль носила сама сенья маркиза де Тельериа. Эти шали дают мне хороший кусок хлеба. И какая удача для вас, сеньора, ведь вы сможете сделать такой подарок для вашей племяннице к завтрашнему торжеству; уж поверьте, моя шаль затмит все остальные подарки.

-Отойди-ка!.. И сколько ты хочешь за эти шали? Хороши, ничего не скажешь! Ну так сколько ты хочешь за них? Пятьдесят дуро? Ха-ха! Подумать только! У меня есть шаль работы самого Сенкуа, гораздо лучше, чем эти, и то я за нее заплатила всего двадцать пять золотых.

-Ну, как хотите... Знаете, что я вам скажу? Вот не сойти мне с этого места, если я лгу! Я уступлю вам их за тридцать восемь дуро - и ни сентаво меньше... Вот вам крест!

Она размашисто перекрестилась двумя пальцами, после чего их поцеловала.

-Большую часть из них уже кто-то носил!.. И ты думаешь, что я надену шаль, которую носил неизвестно кто...

-Таких вы больше нигде не найдете.

-Найду другие, в тысячу раз лучше... Но я рада, что ты пришла: я дам тебе записку, и ты отнесешь ее по адресу.

Так продолжалось до тех пор, пока не вернулся Максимилиано, и тогда донья Лупе велела подавать суп. Жених, услышав разговоры в гостиной, на цыпочках подобрался к дверям, чтобы посмотреть, кто же пришел к ним в гости.
-Это Маурисия, - сказала невеста, выходя в прихожую.

Оба проследовали в столовую, где стали дожидаться, пока тетя закончит свои дела с гостьей и отправит ее восвояси. Когда она уходила, Фортуната так и не решилась с ней попрощаться, опасаясь, что подруга может проболтаться о чем-то таком, что могло бы скомпрометировать будущую новобрачную.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118162

Переводчики: passiflora