Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 4.

Фортуната увидела, что ее муж заснул, и ей вдруг показалось, что он ушел далеко-далеко, оставив ее одну, в этой жуткой ночной тишине, где притаилась измена. она сделала несколько кругов по дому, в котором, казалось, все стены, отделявшие ее квартиру от соседней, вдруг стали прозрачными, словно тонкая кисея, сквозь которую можно было бы увидеть все, что делается по ту сторону черты. Проходя на цыпочках по гостиной и коридору, она вдруг расслышала за стеной чьи-то невнятные голоса. Если бы она приложила ухо к стене, то, быть может, расслышала бы их явственнее, но она не решалась этого сделать.
Из окна столовой, глядевшего во внутренний двор, было видно другое окно с зелеными шторами. Там, за шторами, горела лампа под зеленым абажуром, мелькали чьи-то смутные тени, размытые силуэты людей, чьих лиц было не разглядеть.

Устав наблюдать за чужим окном, Фортуната прошла на кухню, где служанка готовила обед на завтрашний день. Она была так трудолюбива и добросовестна, что даже донья Лупе была удивлена; однако, она имела обыкновение судить о вещах в соответствии с заветами Иисуса, а именно: не торопиться с выводами. Но Фортунате эта женщина была неприятна, и причиной этой неприязни была именно ее медоточивость, за которой маячило предательство.

-Патрисия, - спросила хозяйка с нарочитым равнодушием в голосе. - Вы не знаете, кто живет в той квартире напротив?

-Сеньорита, - тут же затараторила служанка, - поскольку я здесь с того самого дня, как вы покинули монастырь, я уже знаю всех соседей вокруг. Вы знаете? В этой квартире живет одна важная сеньора, которую все называют доньей Сирилой. Ее муж служит на железной дороге - уж не знаю, кем, но он носит фуражку с позументами и какими-то буквами. Сегодня вечером, как раз когда я ходила в лавку за свечами, я встретила ее там же, в лавке, и она меня спрашивала о нашем молодом сеньоре. И она мне кое-что предложила - так, на всякий случай. Понимаете? Она очень любезна. Вчера она приходила сюда взглянуть, как мы устроились, я показала ей нашу квартиру... Она сказала, что была бы очень рада навестить вас.

-Меня? - воскликнула Фортуната, опускаясь на стул возле белого соснового стола. - С чего бы такое радушие в наше время? А вы, зачем вы постоянно туда таскаетесь - ради собственного удовольствия, ни больше ни меньше? Откуда вы знаете, может быть, мне совсем не нравится обсуждать чужие дела?

-Я... Сеньорита... вы только не думайте, ничего такого...

"Ничего я не думаю, кроме того, что ты собираешься меня продать, - подумала Фортуната. - Да, эта женщина - настоящая дьяволица".

Какое-то время она стояла в глубоком раздумье, в то время как Патрисия замачивала бараний горох, не прекращая своих лукавых речей:

-Донья Сирила сказала мне, что вы очень красивы, знаете? Что она видела вас в церкви, и что вы ей очень понравились. И вы знаете, чего бы ей еще хотелось? Она сказала, что была бы очень рада, если бы вы как-нибудь пришли к ней в гости... когда пожелаете... так сказать, по-дружески. Она говорит, что по вечерам у нее до полуночи играют в бриску

-Чтобы я пришла туда? - с негодованием воскликнула Фортуната. - Я?!...

-Разумеется... Вы можете прийти даже сегодня вечером, потому что молодой сеньор спит, и никого больше не будет дома ранее десяти часов. Я имею в виду, если вы хотите немного развлечься.

-Что вы такое говорите? Я хочу развлечься?

В первую минуту Фортунату охватил гнев, но потом ей вдруг стало стыдно за свою несдержанность. Она замолчала, и в эту минуту раздался стук в дверь.

-Стучат!.. Не открывайте, только не открывайте! - воскликнула Фортуната, чувствуя приближение опасности.

-Почему же, сеньорита?.. - удивилась та. - Чего вы так испугались? Сейчас посмотрю в окошко, кто там пришел.

Патрисия отправилась открывать дверь. Фортуната слышала из кухни невнятный шепот. В скором времени служанка вернулась и доложила:

-Это соседка... Та самая сеньорита Сирила, из того дома. Это она стучала. Интересовалась, не найдется ли у нас случайно сахару. Я ей сказала, что не найдется. Еще она спросила, как себя чувствует сеньорито. Я ей ответила, что он спит, как убитый.

Фортуната молча вышла из кухни; губы ее дрожали, брови были нахмурены. Она прошла в спальню и увидела, что ее муж крепко спит, бормоча что-то во сне. С его губ срывались слова любви вперемежку с аптечными терминами:
-Богиня моя... ацетат морфина, один сантиграмм... Звезда моей жизни... гидрохлорид аммония, три грамма... растворить в ста граммах воды...

Вернувшись на кухню, она велела служанке ложиться спать, но сеньора Патрия ложиться не пожелала.
-Как я могу ложиться, если сеньорита еще не легла? Скажите, может быть, вам что-нибудь нужно?
Эта плутовка приложила все усилия, чтобы вызвать хозяйку на откровенный разговор; но та ничего не отвечала.
Но слух Фортунаты оставался чутким, в то время как разум ее пребывал в тумане. Она уловила какой-то странный шум за дверью - как если бы кто-то пытался осторожно вставить ключ в замочную скважину. перепугавшись до полусмерти, Фортуната позвала Патрию:
-Клянусь, там, за дверью, кто-то есть... Вы заперли дверь на задвижку?

Она заметила, что задвижка не была закрыта, и побежала ее запирать - с большой осторожностью, стараясь как можно меньше шуметь при этом.

-Хорошо же вы следите за домом, ничего не скажешь! Тише!.. Вот послушайте... Слышите этот шорох, словно кто-то пытается подобрать ключ к замку? Слышите? А вот сейчас толкнули дверь... Что бы это могло быть?

-Сеньорита... Послушайте... Это просто ветер шумит на лестнице. Право, не стоило так пугаться...

Надо признаться, что и сама Фортуната, которая так старательно задвигала задвижку, где-то в глубине души чувствовала озорное желание вытащить отодвинуть ее прочь. Возможно, ей это лишь показалось, но она отчетливо, как если бы входная дверь была прозрачной, увидела стоявшего за ней человека... Странное дело, она узнала его! Она отчетливо видела каждое его движение: вот он толкает дверь, вот разочарованно чешет в затылке, вот безуспешно пытается подобрать ключ.
Какое-то время сеньора и ее служанка стояли перед дверью, не глядя друг на друга. У Фортунаты дрожали руки и звенело в ушах. А служанка прямо-таки пожирала свою сеньору взглядом лживых кошачьих глаз, а ее кривая усмешка посрамила бы любую злодейку из мелодрамы. И вдруг хозяйка и служанка одновременно подняли глаза и непостижимым образом прочитали мысли друг друга. Патрия сверлила Фортунату буравчиками своих крошечных глазок. "Открой дверь, дурочка, - словно говорил ее взгляд, - Пора бросить свое чистоплюйство". "Вы считаете, что я могу открыть эту дверь? - безмолвно отвечала хозяйка. - Вы в самом деле верите, что я на такое способна?.."

Но в душе Фортуната уже готова была забыть обо всех приличиях, пренебречь достоинством и честью.

-Если так будет продолжаться, - сказала она, - я разбужу мужа. Ах, кажется, вор ушел. Потому что это наверняка вор, кому бы еще здесь быть...

Она поторогала засов, чтобы окончательно убедиться, что он надежно задвинут, и прошла в гостиную, а Патрисия вернулась на кухню.

"В любом случае, так легко я не сдамся", - подумала Фортуната, присаживаясь на стул и задумчиво подпирая щеку ладонью.
Конечно, это было лишь уступкой порочным мыслям, которые полезли из ее головы, словно муравьи из муравейника, черные и неотступные.
Она попыталась взять себя в руки и сказала себе:
"Нет, решено: завтра же я скажу мужу, что этот дом мне не нравится, и нам нужно переехать. И этот негодяй останется с носом".

Чего не бывает на свете! Внезапно, повинуясь необоримому порыву, почти не владея собой, Фортуната поднялась, выбежала из гостиной и подошла к двери. Это был темный, животный порыв, повинуясь которому, несчастная женщина позабыла обо всем - о долге, чести, порядочности; при этом она обманывала сама себя, пытаясь поверить, что это всего лишь простое любопытство.
Она припала ухом к сетке... Да, человек за дверью, будь он вором или кем иным, был все еще там. Все так же не владея собой, она уже коснулась рукой задвижки, как самоубийца кладет палец на спусковой крючок - и вновь отдернула руку: рукоять задвижки указывала прямо на нее, словно чей-то грозящий перст.

И тогда из-за сетки до нее донеслись эти слова - приглушенные, почти неразличимые, как если бы проникали сквозь глухую завесу:
-Я здесь, моя детка... теперь тебе не уйти от меня.

Фортуната не шелохнулась; она застыла на месте, подобно статуе. Сперва она думала, что по-прежнему одна, но затем увидела, как к ней на цыпочках, шаг за шагом приближается Патрия, неслышно ступая, словно кошка на мягких лапах. Она и сама была похожа на кошку, только что не облизывалась. А быть может, что и облизывалась, потому что ее растянутые в любезной улыбке губы влажно блестели.
-Сеньорита, - сказала она. - Откройте дверь и не мучайте себя этими пустяками. В конце концов, если завтра вы все равно откроете эту дверь, то почему бы не открыть ее сегодня?

И снова она, как будто подслушав мысли сеньоры, повторила их вслух.
А между тем, сама сеньора сказала совсем другое:
-Нет, не открою.

-Cтупайте с Богом, - сказала она громче, чтобы услышал тот, кто стоял за дверью..

Минута за минутой проходила в этом долгом и жутком молчании. Наконец, они услышали, как открылась и снова закрылась дверь соседней квартиры. Фортуната облегченно вздохнула: тот, другой, устал ждать и предпочел удалиться.

-Ступайте с Богом, - повторила следом за ней и Патрия, но повторила таким голосом, как если бы хотела сказать:
-Подождите совсем немного, и тогда она падет в ваши объятия.,

Прошло минут пятнадцать, и они услышали, как дверь налево снова открылась. Фортуната снова подбежала к собственной двери и приникла к глазку. Он вышел на лестницу, плотно закутанный в плащ.Фортунату охватило такое волнение, что она даже забыла в эти минуты, кто она и где находится. Три года прошло с тех пор, как она видела его в последний раз... Теперь он казался очень сердитым. Он прошел мимо двери ее квартиры, даже не взглянув на нее, как она втайне надеялась. Определенно, он был вне себя от ярости...

И, подчиняясь минутному порыву, сеньора де Рубин бросилась из прихожей в гостиную и тихонько открыла балконную дверь.
И действительно, он уже перешел дорогу и вот-вот должен был скрыться за углом, выйдя на площадь Дона Хуана Австрийского. Он даже не взглянул в сторону ее балкона, к величайшему разочарованию молодой женщины, а вскоре и вовсе пропал из виду, скрывшись за стенами домов.

Патрисия фамильярно положила руку на плечо хозяйки.
-Ну, теперь самое страшное позади, и мы можем спокойно ложиться спать.
Фортуната лишь усмехнулась в ответ.
-Самое страшное? - фыркнула она. - Ты думаешь, меня можно напугать такой чепухой?
Все это было сказано тишайшим шепотом, и даже если бы кто-то мечтал их подслушать, не расслышал бы ни единого слова. Затем служанка выскользнула из гостиной в темную прихожую, а ее хозяйка прошла в спальню. Увидев там своего мужа, она ощутила необоримое желание оказаться за сто тысяч миль от этого места. Макси уже уснул и во сне был похож на птицу, спрятавшую голову под крыло. Его тщедушное тело совсем потерялось на огромном супружеского ложе, по которому он мог бы гулять, как по необозримым просторам Лимбо.

Его молодая жена так и не легла, а лишь устроилась в стоявшем возле кровати кресле и закрыла глаза. В ее воспаленном мозгу мелькали, сменяя друг друга, открытые двери, отодвинутые засовы, прозрачные стены и мужчины, которые просачивались сквозь них в ее квартиру. Лишь перед самым рассветом ее сморил сон, погрузив ее в блаженное забытье.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118164

Переводчики: passiflora