Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 8.

Они встречались в доме Сирилы в течение двух недель; но, разумеется, долго это продолжаться не могло, и тогда они для своих встреч сняли комнату в другом месте. Патрисия сделалась прямо-таки невыносимой, а донья Лупе то и дело наведывалась к ним в гости в неурочный час, как будто стремилась поймать с поличным жену племянника, и той становилось все труднее выискивать лазейки.Разумеется, Фортуната отнюдь не желала Максимилиано зла, однако ее к нему холодность могла бы заморозить даже адское пламя. А он бы тысячу раз предпочел, чтобы жена била тарелки об его голову, лишь бы только не эта безукоризненно-ледяная вежливость, с какой она обходилась с ним теперь. Крайне редко он мог теперь дождаться от нее хоть какой-то ласки, да и ту ему приходилось вымаливать чуть ли не на коленях, а она при этом держала себя так, как будто оказывала ему величайшее одолжение. Ведь теперь Фортуната не была его содержанкой, а его потуги выглядели столь неуклюжими, что жалко было даже смотреть на них.

Молодой фармацевт подолгу пребывал в глубокой печали и много размышлял. В этом состоянии он продолжал наблюдать за своей женой, сам удивляясь, каких ошеломительных успехов он сумел достичь, развивая эту свою наблюдательность. Теперь, когда он был дома, он не сводил глаз со своей жены, пристально изучая каждое ее движение, каждый шаг, каждый взгляд, каждый вздох. Когда они сидели за столом, он наблюдал, как она ест, когда лежали в постели - как она спит.

А сама Фортуната теперь даже смотреть на него не желала, и это печальное обстоятельство вгоняло его в безысходную тоску. Для того ли он купил эти прекрасные глаза, заплатив за них своей рукой, сердцем и добрым именем, чтобы они теперь разглядывали царапины на столе, вместо того, чтобы смотреть на него! Его тоска была прямо-таки безмерна, настолько безмерно, что, казалось, в один прекрасный день он сойдет с ума. Но при этом он делал все, чтобы не обнаружить своей тоски, и лишь кусал манжеты в бессильном отчаянии.

-Почему ты на меня не смотришь? - спросил он однажды вечером, нахмурив брови.

-Потому что...

Больше она ничего не сказала, и лишь один Бог ведает, что она хотела ему ответить.

Вдохнув любовного дурмана, несчастный молодой человек совершенно лишился покоя, охваченный тем болезненным наваждением, что зовется любовью. Он искал средства от своей болезни - и, не в силах найти их в нашем материальном мире, обратился к миру духовному. Он смотрел на свою супругу глазами влюбленного, и она казалась ему совсем неземной. Он хотел верить, что она по-настоящему переродилась и стала почти святой; он даже готов был признать, что своей добродетелью она могла бы затмить всех святых, вместе взятых, и сам прилагал все усилия, чтобы быть ее достойным. Она охотно подавала милостыню всем нищим, что попадались ей на пути - и он тоже стал подавать, даже больше, много больше, чем она. Ей нравились мужественные и самоотреченные люди - и он, как мог, изыскивал случаи, чтобы выглядеть героем в ее глазах. Она любила труд и трудолюбивых мужчин - и он готов был работать до седьмого пота, до последнего издыхания. Ревность опустошала его несчастную душу, выжигая в ней все доброе, благородное и прекрасное, оставляя после себя бесплодную пустыню, как неразумный человек опустошает целый сад, стремясь собрать все цветы в одном букете.

-Ты больше не любишь меня, - сказал он однажды с огромной печалью в голосе. - Твое сердце улетело от меня, словно птичка, оставив открытой пустую клетку. Ты больше не любишь меня.

Она принялась уверять его, что ничего подобного, ему показалось, она его любит. Но каким тоном она это говорила! Лучше бы она прямо сказала, что не любит его и никогда не любила!
-Почему ты так далека от меня? - спросил он. - Мне кажется, будто я внушаю тебе ужас. Когда я вхожу, ты становишься холодной и неприступной. Когда ты думаешь, будто я тебя не вижу, по лицу твоему блуждает улыбка, как если бы ты говорила с кем-то невидимым.

Было и другое обстоятельство, которое вгоняло его в тоску. Когда они вместе шли на прогулку, все прохожие обращали внимание на Фортунату, откровенно любуясь ее красотой, а затем переводили взгляд на ее спутника. Макси догадывался, что каждый встречный считает его совершенно неподходящей парой для такой женщины. А некоторые прохожие с откровенной наглостью высказывали свое мнение по этому поводу.
Когда они отправлялись в кафе, то никогда не задерживались там надолго, потому что все его приятели тут же начинали увиваться вокруг Фортунаты, совершенно не обращая внимания на ее мужа; их поведение вгоняло его в такую ярость, что всерьез грозило разлитием желчи. Слабым утешением было для него то, что она не принимала ничьих ухаживаний и всегда готова была отправиться домой по первому его слову.

Фармацевт искал каких-либо признаков, которые бы подтвердили его подозрения - и не мог их найти. У него была мысль посоветоваться с тетей; но она так и не решился рассказать ей об этом, поскольку боялся, что она скажет ему:
-Вот видишь, я же тебе говорила!
О, ревность! Но к кому он мог ревновать? Со всеми остальными мужчинами Фортуната держала себя так же холодно, как с ним. Когда она шла по улице, взгляд ее, полный тоски, безразлично скользил по идущим мимо прохожим, не останавливаясь ни на ком; казалось, она искала кого-то, кто не желал быть замеченным, и взор ее становился еще печальнее.

А как мучительны были для молодого человека бесконечные комплименты, которые приятели расточали его жене!
-Какая женщина тебе досталась! - восхищался Псевдонарциссус Ароматикус.
А Керкус Гигантус вторил ему насмешливым свистом, в котором Рубину так и слышался беспощадный приговор:
"Эта женщина слишком хороша для тебя, приятель. Гляди за ней в оба!"

Одна лишь донья Лупе была преисполнена оптимизма. Кто бы мог подумать! Мудрая, опытная проницательная сеньора де Хауреги теперь без конца повторяла в разговорах со своим племянником:
-Какая работящая у тебя жена! Когда бы я ни пришла - она то стирает, то гладит. Право, я даже не ожидала... Она будет тебе настоящей помощницей, самой настоящей. А как она скромна, как молчалива!.. Целыми днями я даже не слышу ее голоса...

Буквально сжигаемый изнутри тоской и ревностью, бедняга едва мог учиться, а между тем подготовка к экзаменам требовала немалых сил. Вопрос о его будущей работе был уже решен: Саманьего умер еще в конце октября, и наймом персонала в аптеку теперь занималась его вдова, которая обещала место для Максимилиано. Донья Каста-Морено и донья Лупе уже решили между собой, что, как только мальчик закончит учебу и получит диплом, ему установят жалованье, а через год усердной работы он вполне может рассчитывать и на прибавку к нему. Так что с этой, материальной стороны все складывалось как нельзя лучше: ведь, помимо жалованья, у него будет еще и небольшая рента с капитала, оставленного покойной доньей Мелитоной.
Вся беда была в том, что, поступив в аптеку, он вынужден был бы проводить целые дни вдали от дома, оставив Фортунату одну, и эта мысль приводила его в отчаяние.
Как всякий другой ревнивец, он был одержим мыслью поймать с поличным неверную жену. Однажды он ей сказал, что идет в аптеку - и с полдороги вернулся назад. Дома он не обнаружил ничего предосудительного: Фортуната в полном одиночестве пребывала на кухне. В скором времени он опять проделал тот же трюк - и с тем же результатом, разве что на сей раз она сидела в гостиной и шила. На третий раз Фортуната куда-то ушла - однако уже через полчаса вернулась, нагруженная свертками и коробками.
-Как это - где я была? - невозмутимо пожала она плечами. - Ходила по магазинам. Ты же сам говорил, что тебе нужен новый галстук. Вот посмотри, какой я тебе купила.

Однажды вечером Максимилиано вернулся домой страшно взволнованным. Он схватил руку жены и прижал ее к своей груди, сказав ей напрямик:
-Сегодня я встретил того негодяя, что опозорил тебя.

Услышав эти слова, Фортуната помертвела.

-А разве... разве он не болен? - спросила она.

Эти слова вырвались у нее против воли, и когда она поняла, что проговорилась, было уже поздно. Уже с неделю Санта-Крус не приезжал, прислав лишь весточку через Сирилу, в которой сообщил, что упал с лошади, катаясь в Каса-де-Кампо, и слегка повредил руку.

-Болен? - переспросил Максимилиано, не отрывая от нее горящих глаз. - Да, в самом деле, одна рука у него висела на перевязи. Но... ты-то откуда это знаешь?

-Нет-нет, я ничего не знаю, - пролепетала совершенно ошеломленная Фортуната.

-Но ты же сама сказала, что он болен! - воскликнул Рубин, глядя на нее в упор своими страшными глазами. - Так откуда ты это знаешь?

Новобрачная залилась краской стыда, затем снова побледнела. Она безуспешно искала, что ответить, и в конце концов смогла выговорить только одно слово:
-Ах!

-Что?

-Ты хочешь знать, откуда мне это известно, мой дурачок? - нашлась она наконец. - Все очень просто. Нам принесли газету, и твоя тетя читала ее вчера вечером. Посмотри, это вот здесь: некто Санта-Крус упал с лошади, катяась по Каса-дель-Кампо.

Уже совсем успокоившись, она пошарила на столе и, найдя номер "Ярмарки", открыла страницу с этой новостью.
-Вот посмотри сам... Видишь?.. Теперь ты мне веришь?

Прочитав заметку, Макси продолжил:
-Я видел его в Саладеро; там самое место этому мерзавцу. Мы были там вместе с Ольмедо, он и показал мне его. Я навещал там брата, а он собирался навестить Морено Вальехо, который тоже угодил в тюрьму за участие в заговоре. И я тебе скажу, этот твой Санта-Крус - тот еще гад!

Фортуната поспешно закрылась газетой, делая вид, что читает. Макси грубо схватил газетные листы и рванул на себя.

-Ты выглядишь... одурманенной, - произнес он.

-Оставь меня в покое, - ответила она с такой ледяной неприступностью, что ее муж едва не сошел с ума от горя.

-Что за манеры, девочка моя! - воскликнул он. - Это уже никуда не годится.

Фортуната молчала, словно уста у нее были запечатаны. Они молча поужинали, а затем он сел заниматься, а она - шить - все в том же траурном молчании. Затем так же молча легли спать. Она повернулась к мужу спиной, безучастная к его тяжким вздохам. Они лежали неподвижно, каждый на своей стороне постели; тела их соприкасались, но душой Фортуната пребывала на другом краю земли.

Два или три дня спустя, возвращаясь из Саладеро, куда он ездил, чтобы сообщить брату, что в ближайшее время его выпустят, Максимилиано увидел Санта-Круса, который ехал в своем фаэтоне вверх по проспекту Санта-Энграсиа. Его рука выглядела вполне здоровой. Он мельком взглянул на Макси, а Макси посмотрел на него. Экипаж ехал быстро и вскоре скрылся из глаз; Рубин лишь успел заметить, что он свернул на улицу Раймундо Лулио.
Не последовать ли ему за ним?
Молодой человек внезапно ощутил, как за спиной у него выросли крылья. Никогда прежде не был он охвачен таким безумным волнением. Он ускорил шаг, стремясь как можно скорее добраться до своей улицы.
О Боже! Именно этого он и боялся... Фортуната стояла на балконе, глядя в сторону Замковой улицы и бульвара Гаваны, где как раз в эту минуту должен был проезжать фаэтон. Молодой фармацевт взлетел по лестнице так быстро, что, добравшись до верхней ступеньки, едва мог дышать. Воистину, если уж вы так ревнивы, то вы просто обязаны иметь хорошие легкие.
Он ворвался в свою квартиру и рухнул в кресло; его жена вместе с Патрисией тут же бросились к нему, испугавшись, что с ним случилось что-то страшное. Он совсем не мог говорить, и лишь колотил себя кулаками по голове. Когда он остался наедине с женой, его охватил новый приступ гнева, сменившийся мучительной болью. Душа его рвалась на части от гнева и безумной ревности. Его глаза наполнились слезами, колени подломились. В отчаянии заломив руки, он рухнул к ногам жены. -Помилуй меня... - сказал он с отчаянием взрослого ребенка. - Ради всей твоей жизни... ведь это правда, правда... Этот сеньоьр... Ты ждала его... Он ехал сюда, чтобы увидеть тебя. Ты не любишь меня, ты смеешься надо мной... Ты по-прежнему любишь его... Ты где-то встречалась с ним. Ведь это правда, ты с ним встречалась... Я хочу умереть от стыда и горя. Фортуната, я вытащил тебя из грязи, а теперь ты смешала с грязью меня. Я дал тебе мое честное имя - ты его опозорила. И теперь я прошу тебя только об одном: скажи мне правду".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118168

Переводчики: passiflora