Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 9.

Фортуната крепко стиснула зубы, едва сдерживаясь, чтобы не высказать все, что думает о нем и о своем замужестве. Правда так и рвалась наружу из ее груди. Казалось, жестокие слова этой правды выстроились по ту сторону ее крепко сжатых зубов.
-Выпусти нас! - кричали они.
И Фортуната едва сдерживалась, чтобы не высказать ему в лицо все, что наболело у нее на душе.
"Да, я тебя ненавижу, - хотелось ей сказать. - Жить с тобой - для меня хуже смерти. Я люблю другого, люблю его больше жизни".
Битва была недолгой, и вскоре Фортуната сумела справиться с этой ужасной правдой, загнав ее снова в темные глубины своей души. Жалость к Макси заставила ее солгать, и супруга смогла найти нужные слова, чтобы его успокоить. Однако, эта ее ложь, вызванная состраданием, мало чем утешила ревнивого мужа, как неумелая медсестра, привыкшая лишь писать бумажки, мало чем способна помочь умирающему.

-Скажи мне это иначе, и я поверю тебе, - сказал Рубин. - Скажи это хоть чуть нежнее, как говорила раньше. Ты даже не знаешь, какую принчиняешь мне боль. Ты вынуждаешь меня поверить, что Бог жесток и невправедлив, и ему доставляет удовольствие мучить нас.

В конце концов, сострадание победило в ней отвращение, и весь вечер она была очень ласкова к Максимилиано, стараясь его успокоить. Бедняжка и так не знал спокойной минуты, поскольку вдобавок к душевным терзаниям его начала мучить мигрень. До утра он не сомкнул глаз, и Фортуната всю ночь ухаживала за ним. Между приступами головной боли, от которой не спасали никакие лекарства, несчастного молодого человека все больше одолевала тревога. Он пожаловался жене на легкую тошноту, а затем предложил:
-Я знаю, что нам делать, чтобы разобраться с этими нашими трудностями. Мы уедем в Молину-де-Арагон, там у меня есть ферма, хочешь? Я оставлю свою карьеру аптекаря и стану фермером, и тогда мы с тобой наконец-то заживем спокойно.
Фортуната согласилась, хоть ей и вспомнились совершенно не к месту рассказы Маурисии о сельской жизни. Все ее существо бунтовало при одной мысли о том, что ей придется жить в деревне, но в этот вечер ей не оставалось ничего иного, как согласиться.

В последующие дни бедный Макси отметил, что его подозрения все более оправдываются; казалось, вся его душа сочится кровью. Он даже решил посоветоваться с Аугусто Микисом, но тот сказал ему напрямик, что советоваться надо было до того, как женился: тогда бы тот прописал ему строжайший целибат. Эти слова ввергли Макси в еще большую печаль; но, когда Микис предложил ему единственное средство выйти из этого щекотливого положения, в душе его вновь затеплилась надежда избавиться от своих подозрений и навсегда похоронить их в прошлом.

Когда Макси вновь заговорил об этом со своей женой, он уже не застал ее врасплох.
-А как же твои занятия, твоя карьера? - спросила она. - Ты бы спросил сначала у своей тети: и она тебе точно скажет, что это чистое безумие.
Фортуната заметила, что ее слова заставили Макси серьезно задуматься.
В последующие дни она ходила, не поднимая глаз, и в ее взгляде чиаталась безграничная тоска.
Но однажды, возвращаясь домой из аптеки, Рубин еще на лестнице услышал, как она поет. Войдя, он увидел, что лицо Фортунаты так и сияет от счастья. Что же произошло?
Макси не мог этого понять, однако его ревность, до предела обострившая ум, подсказала ему кое-какие версии, которые вполне могли оказаться истиной. Скажем, новобрачная могла получить записку через Патрию, в которой возлюбленный сообщал ей, что их встречи возобновятся недельки через две.
"Она стала такой веселой, - думал Макси. - с чего бы это?"
И, догадываясь о причине такой радости, он не замедлил вылить на нее ушат холодной воды, сообщив:
-Все решено, мы едем в деревню. Я поговорил об этом с тетей, и она тоже считает, что это будет правильно.

На самом деле он даже и не думал советоваться с доньей Лупе, а сказал об этом лишь для того, чтобы придать своим словам непререкаемый авторитет.

-Ну что ж, поезжай, - ответила Фортуната, улыбаясь.

-Нет, - ответил он, чувствуя, как его душу переполняет горечь. - Мы поедем вместе.

-Ты сошел с ума! - рассмеялась Фортуната, и смех ее зазвучал откровенным вызовом. - Ты это серьезно?

-Отчего же? Не ты ли говорила, что хочешь погреться на солнышке и подышать свежим воздухом?

-Да, но мне казалось, что это просто разговоры. Запереть меня в деревне! Ну ты и придумаешь!

Молодой человек так изменился в лице, что Фортуната, которая только что посмеивалась над этой идеей, осеклась на полуслове.
Не говоря больше ни слова, Макси внезапно вскочил, выбежал из квартиры и, громко хлопнув дверью, бросился вниз по лестнице, прыгая через три ступеньки. Охваченная паникой, Фортуната выбежала на балкон и увидела, как он мчится по улице Сагунто, а затем сворачивает на Санта-Энграсиа. Когда же он, пройдя ее почти до конца, свернул на улицу Четырех Дорог, Фортуната потеряла его из виду.

К шести часам вечера Рубин вернулся домой. Он был бледен, как полотно; когда же Патрисия сообщила ему, что сеньорита ушла за покупками, бледность его сменилась мертвенной зеленью. Сам не свой от ревности, он принялся допрашивать служанку, пытаясь добиться от нее правды. Конечно, в своих подозрениях он был прав: Патрисия была продажной по натуре, и, когда она сказала, что хозяйка пошла по магазинам, целью ее, несомненно, было убедить Макси, что его супруга - только что не святая.
Кгда же преступная жена вернулась домой, ее муж велел зажечь свет и сел вместе с ней за стол в гостиной.
-Где ты была? - спросил он.
-Я думала - ответила та, - сделать тебе подарок к возвращению.
Она показала ему конверт, затем - небольшой покетик, и все остальное.
-Вот смотри... Это - набор Хулианы для супа, который тебе так нравится...

-Я тоже приготовил тебе подарочек, - произнес Максимилиано со зловещей улыбкой на лице. - Я купил его для тебя сегодня вечером. Вот посмотри.

Он протянул руку и извлек из-под стола некий сверток, который прятал там до сих пор. Это был некий предмет, завернутый в бумагу. Максимилиано начал медленно разворачивать подарок, все так же зловеще улыбаясь, когда она наклонилась, чтобы получше рассмотреть его.

-Ну-ка, ну-ка, что там такое? О Боже! Это же револьвер!..

-Да, конечно. Из этого револьвера я застрелю и тебя, и себя... - сказал Макси, и, хотя голос его прозвучал не столь грозно, как ему бы того хотелось, однако, с оружием в руках он и в самом деле выглядел пугающе. А впрочем, едва ли он умел с ним обращаться: ведь никогда прежде он не держал в руках подобных игрушек.

-Что за ерунда? - воскликнула она, побледнев. - Ты сам не знаешь, что говоришь... Это же просто глупо... Ты хочешь убить меня, а за что?

Она посмотрела на него тем влекущим взглядом, от которого он сразу ощутил себя ее рабом; душу бедняги словно сковали цепи.

-Какие глупости ты порой творишь, дорогой... - укорила она. Я даже испугалась; посмотри, я вся дрожу. Хороший же способ ты придумал выразить мне свою любовь, ничего не скажешь!

Она робко потянулась к рукояти пистолета.
-Можешь сама посмотреть, он заряжен, - сказал Макси. Теперь он выглядел не столько грозным, сколько жалким.

-Ты еще ребенок, - сказала она, хватая оружие, - и относиться к тебе следует, как к ребенку. Эту игрушку я заберу: я буду держать ее против воров, если они заявятся к нам в дом.

Ей почти без усилий удалось отобрать у него оружие, после чего пистолет был заперт на ключ в ящике, полном разного старья. Затем она снова подошла к мужу, который сидел, повергнутый в прострацию открывшейся перед ним непреодолимой пропастью между его грандиозными планами и полным бессилием их осуществить.

В этот вечер больше ничего не произошло, но на следующий день Псевдонарциссус Ароматикус разыскал его в аптеке Саманьего и сообщил, что Фортуната встречалась с мужчиной в доме на проспекте Санта-Энграсиа, неподалеку от торговых рядов де ла Вилья.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118169

Переводчики: passiflora