Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Хасинта застыла на месте, подобно статуе; затем, повернувшись к мужу спиной, направилась к двери. Тот схватил ее за руку и попытался обнять. Она не остановилась. После неудачной попытки обнять жену, ему удалось услышать только тихие слова: „Я ухожу.“ Её возмущало то, что после сказанного у этого мошенника было еще желание шутить, и на его лице было выражение озорства, как будто это была какая-то игра. Вид его был уже спокойным, он улыбался и сказал с комично-серьезным тоном:

-Ложитесь, сеньора.

-Почему я должна ложиться?

-Потому что я вам приказываю. Ложитесь сию минуту!

Она безуспешно пыталась вырваться из его железных объятий, а в следующую минуту обняла его сама, услышав его ласковый голос:

-Не лучше ли нам объясниться, как добрым друзьям? Радость моя, если ты будешь дуться, мы с тобой никогда не поймем друг друга.

Хасинта была обезоружена этими словами. Она чувствовала себя тем самым героем детских сказок, чей меч неожиданно превратился в оглоблю, а золотые монеты - в черепки.

Надо сказать, что последние дни 1874 года пришлись на тот относительно спокойный период в жизни Наследника, который последовал за другим, полным безумных страстей и скандальных похождений. Не то чтобы Хуан раскаялся и ступил на стезю добродетели; скорее, он просто устал грешить. И не стоит думать, будто бы он стал больше ценить чистую и верную супружескую любовь - просто ему наскучили интрижки на стороне. Можно сказать, что с ним произошло примерно то, о чем говорил дон Бальдомеро в отношении целой страны, раздираемой на части множеством партий: Испания попросту устала от демократии и свободы выбора и теперь сама жаждала твердой руки. В последние два месяца одной из самых серьезных проблем в его жизни стало то, что ему вдруг стала очень нравиться собственная жена, как если бы она была женой другого. По своей безграничной доброте она готова была вновь и вновь прощать блудного мужа, в чем он уже неоднократно имел случай убедиться - еще с 1867 года, когда они поженились. Каждый раз Хасинте очень хотелось поверить, что уж теперь-то он образумился; но всякий раз она ошибалась, ибо Наследник, в чьем теле сидел неуемный бес, по природе своей не способен был долго хранить верность, и вскоре снова пускался во все тяжкие. Но сколько радости доставляло его супруге видеть раскаяние мужа; она не желала думать, что это раскаяние вновь окажется лишь кратковременной передышкой, после которой все опять вернется на круги своя. Все это тоже весьма напоминало рассуждения дона Бальдомеро о том, который любил говаривать:
-Когда власть в стране крепка, народу не нравятся жесткие порядки, и он ее ненавидит; однако же эта власть становится единственным спасением после долгого безвластия, когда все уже ошалели от крови и драк.

Хасинта, как я уже сказал, была обезоружена, что больше не могла ждать. Но решив вести себя с достоинством стала делать вид, что она по-прежнему в гневе, и произнесла все необходимые слова, чтобы показать это:
- Лечь или не лечь, я сам решу...А что вас это интересуют? Кажется, как будто... Со мной нельзя играть, понял?... Мало ли что придет в голову? Это конец, говорю тебе, что все кончено. Хорошо, я лягу, но потому что я этого хочу, а не потому, что ты мне говоришь... Пока!...

В скором времени в спальне прозвучали следующие слова:
-Ты, как я погляжу, опять взялся за старое. Только не надейся, что я тебе поверю, что я снова тебя прощу.
Я не желаю тебя ни видеть, не слышишь, и мне нет дела, любишь ты меня или нет. Если ты меня любишь - тебе же хуже. Я только посмеюсь, глядя на твои страдания. Так что еще раз тебе повторяю: оставь меня в покое. Я ужасно хочу спать. Ты что, не видишь, у меня даже глаза слипаются?

Это была ложь. Ей совсем не хотелось спать - так она была возбуждена и разгневана.

-Нет, ты вовсе не хочешь спать, - возражал Хуан. - А чего же ты хочешь? А, знаю! Ты хочешь, чтобы я достал для тебя звезду с неба, и чтобы она разбудила тебя своим сиянием!

-Вот как? - прищурилась Хасинта. - Звезду? А впрочем, достань! А я посмотрю, как это у тебя получится.

-Хочешь, я расскажу тебе всю правду о том, что тебе наговорила Амалия; так сказать, исповедуюсь перед тобой, иты увидишь, что я вовсе не такой скверный человек, каким ты меня считаешь.

-Ах, да, конечно! - воскликнула она, обнимая себя за голые плечи. - Конечно, голубчик, признайся мне во всем. Только честно признайся, довольно с меня этих комедий... тем более, что ты - плохой комедиант. Слава Богу, мне хорошо известны все твои хитрости, и несколько раз я даже попадалась на твои уловки, но больше тебе не удастся меня надуть. Значит, ты и в самом деле решил мне все рассказать?

Мысль, что она должна его простить, как будто наэлектризовали Хасинту, делал ее так нервной, что из нее летели искры. У неё бежали мурашки по коже от волнения, думая о прощении, которое она даст только за большое откровение, которое он ей предложил. И беспокойство её было так велико, что она едва не вскочила с постели, когда Хуан отошел от нее, чтобы пойти к себе...„, Ну что? - думала она. - Если откажется этот мошенник? Если не захочет рассказать мне что-нибудь?“

-Ну, давай же, бессовестный, - воскликнула она, почти срываясь на крик.

-Я исправлюсь, мы начнем все сначала... - забормотал он в ответ. - Моя жена - настоящий добрый гений, она все мне простит...

-Послушай, - оборвала она его излияния. - Если уж ты решил мне все рассказать, так рассказывай, а если нет, то оставь меня в покое, я хочу спать. У меня нет ни малейшего желания выслушивать целую ночь занудное нытье всяких проходимцев.

-Тише, тише, моя радость, - сказал он, присаживаясь рядом с ней на кровать и пытаясь заключить ее в объятия.

-Ну, началось! - раздраженно вздохнула Хасинта, вырываясь из объятий мужа и отталкивая его прочь. - Пусти, ты меня задушишь! Со мной эти штучки не пройдут.

-Ну что ж, девочка моя, - вздохнул в ответ Хуан. - Так и быть, я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, только сначала ты мне вот что скажи: ты говоришь, будто уже давно подозревала что-то неладное, что ты уже давно об этом догадывалась. Почему ты так уверена, что поняла все правильно? Какие у тебя основания так думать? Что именно ты увидела и узнала?

-О, я не знала, что ты настолько глуп!.. Как будто обманутой женщине непременно нужно что-то видеть! Она нюхает, она высчитывает, и никогда не ошибается. Сердце всегда говорит правду.

-Глупости, сердце не может ничего говорить, - возразил он. - Все это только слова.

-Когда ты вышел у меня из доверия, я научилась читать твои мысли; их выдавал каждый твой жест. Или ты считаешь, что я настолько глупа, что даже не почувствую, как ты на самом деле ко мне относишься? Все твое поведение лишь подтверждает мои подозрения. Эти твои показные ласки, все эти нежные слова - всего лишь разменная монета, объедки того, чем пользуется та, другая, которыми ты одаряешь меня из милости и чувства долга... О, я знаю, что не одну меня ты одаряешь этими словами и ласками.

-Сколько ты всего знаешь!

-Ты знаешь еще больше. Нет, я, конечно, тоже много чего знаю. Слишком много, к своему несчастью. До сих пор я молчала, чтобы избежать скандала; но я чувствовала, как день за днем меня переполняет горечь... Ты можешь сколько угодно пудрить мне мозги, но у меня есть обоняние!.. А ты - весьма неважный плут, если не знаешь таких простых вещей, как, например, то, что твоя одежда долго сохраняет запах чужих духов. Или другой пример: когда однажды вечером ты вернулся домой, я сняла с твоего сюртука - что, как ты думаешь? Нипочем не угадаешь: это был чей-то длинный черный волос. Я осторожно сняла его и рассмотрела как следует, хотя мне было так противно, как если бы я выудила его из супа. Но и это еще не все. Однажды ночью ты проговорился во сне; ты произнес те ужасные слова, при помощи которых мужчины выясняют отношения. Мне стало очень страшно. Это было как раз в тот день, когда ты вернулся ужасно злой и с вывихнутым плечом; мне даже пришлось натереть его арникой. Ты тогда сказал, что откуда-то возвращался домой, и к тебе пристал пьяный, и ты был вынужден ударить его. Твоя синяя куртка была вся в грязи. В ту ночь ты спал очень беспокойно, помнишь?

-Да, помню, - признался Наследник, вспомнив свою драку с Максимилиано.

-Вот видишь. А в другой раз, когда ты раздевался, собираясь ложиться спать, из твоей одежды выпала пуговица... Она упала на пол и закатилась под мою кровать. Я не решилась ее сразу поднять, потому что ты следил за мной. Это была никелированная пуговица, узорчатая, с большими отверстиями. А когда ты уснул, я встала с постели и подняла ее. Это была женская пуговица, от одного из этих новомодных дамских жакетов. Я сохранила ее. Я до сих пор храню это свидетельство моего унижения, чтобы однажды сунуть ее тебе под нос как неопровержимую улику. А эта твоя всегдашняя комедия, которую ты передо мной ломаешь? А эта твоя непонятная усталость, когда тебе не с чего было переутомиться? Но я никогда не хотела опускаться до слежки. Как мне хотелось расспросить твоего кучера! Если бы я только задалась такой целью, Мануэль рассказал бы мне все. Но я не сделала этого из уважения к тебе и к нашей семье. А сколько раз я хотела рассказать маме о своих подозрениях! Но какой в этом смысл? Она здесь ничем не поможет, только зря расстроится. Гильермина, единственное мое утешение, только и повторяет: "Терпение, девочка моя, наберись терпения!" Но под конец у меня уже не осталось терпения, сердце мое как будто зажали в тиски, и все оно истекало кровью... Я держалась из последних сил, я молчала, и если бы ты знал, чего мне стоило сохранять безмятежность, глотая при этом желчь... А сегодня утром, когда Амалия сказала мне... то, что сказала, вся моя кровь превратилась в яд, и тогда я поняла, что ненавижу тебя, по-настоящему ненавижу, не надейся даже... Я не прощу тебя, даже если бы ты встал передо мной на колени... У меня уже просто нет сил... За что, за что нам такое наказание!.. Чем мы, честные женщины, заслужили этот позор... Почему мы должны предоставлять наших мужей этим... этим прошмандовкам, лишь бы только избежать скандала и сохранить внешнююю благопристойность...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118180

Переводчики: passiflora, Allaall