Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

Последняя ее жалоба привела молодого Санта-Круса в несколько задумчивую растерянность. Он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, глядя на оскорбленную Хасинту, чья добродетель в его глазах внезапно выросла до небес, еще более подчеркивая собственное его ничтожество. Он был весьма самолюбив, и мысль о том, что он неприглядно выглядит в чужих глазах, удручала его куда больше, чем нечистая совесть и все остальные чувства; поэтому стоит ли говорить, что в эту минуту им руководило лишь одно желание: любой ценой оправдаться перед супругой. Когда полчаса назад он пообещал ей признаться в своих прегрешениях, его обещание было вполне искренним; теперь же он решил подать это так, чтобы выглядеть в ее глазах еще и мучеником. Признание собственной вины всегда облагораживает, и он прекрасно знал, с какой готовностью отзывается на эту видимость благородства большое и любящее сердце Хасинты. "Да, это следует особенно подчеркнуть", - сказал он себе.
Между тем, минута исповеди приближалась, и несчастного грешника внезапно охватило странное смущение, от которого он не знал, как избавиться. Разумеется, он хотел выглядеть наилучшим образом, хотел если не полностью оправдаться в глазах жены, то хотя бы убедить ее в искреннем своем раскаянии, хотел преподнести свои недостатки как достоинства, а всю историю представить так, чтобы самому выглядеть белым и пушистым, а черной и грязной оказалась бы, соответственно, обладательница злополучных пуговиц и волос. От этих раздумий у него совершенно раскалились мозги, ибо ему никак не удавалось увязать между собой все эти мелочи. Чрезвычайная гибкость его воображения позволяла ему, пользуясь недолгими минутами отпущенного ему времени, создать совершенно иную картину происходящего.
Чего он терпеть не мог, так это чувствовать себя обыкновенным человеком, одним из многих. Соответственно, ему не нравились и тривиальные поступки, даже свои собственные, и, следовательно, он стремился представить их как деяния незаурядные и совершенно непохожие на поступки других, обычных людей. Подобно художнику-импровизатору, одним мановением кисти, он переменил всю картину, совершенно иначе расставив акценты... Право, Хасинта будет обезоружена. Ей уже давно следовало понять, что ее муж - личность поистине неординарная, что он стоит на голову выше всей этой серой массы, которую составляют обычные люди. Есть одна мораль - грубая, жирная - для таких вот обычных людей, включая детей и женщин; а есть совсем другая мораль - тонкая, изысканная, недоступная вульгарным плебеям: эту мораль может постигнуть лишь человек с поистине тонким вкусом.
Итак, поехали!..

-Приготовься объясняться со своими родителями, - объявила она.

-Из того, что ты сказала, правда лишь то, что я - всего лишь несчастный человек, такой же, как сотни других. Потом ты поймешь, что это так. А сейчас я умоляю тебя о заступничестве, потому что знаю, что лишь ты одна способна меня понять. Да, я верю, что ты меня поймешь. Итак, два месяца назад я снова встретил Фортуна...

-Умоляю, не продолжай! - резко оборвала Хасинта. - Не желаю слышать этого имени, оно для меня хуже змеиного жала.

-Ну, не так уж оно ужасно, это ее имя... Короче, я встретил ее, когда она была уже замужем.

-Так она еще и замужем!

-Да, она замужем, что же тут удивительного? Ее сначала отправили в монастырь, потом забрали оттуда и выдали замуж - такой вот сюрприз! Это, детка моя, совершенно жуткая история, полная интриг, насилия и ужасающих зверств.

-Бедная женщина! - воскликнула Хасинта, которую Хуан сумел-таки разжалобить. - Хотя, что тут ни говори, а она это заслужила.

-Не спеши судить, девочка моя, - остановил Хуан. - Она вовсе не чудовище, просто несчастная женщина. Не думаю, что она так уж порочна по своей натуре.

-Ну конечно, воистину падший ангел, - усмехнулась Хасинта.

-Не знаю даже, что и сказать. В ее душе нет настоящего зла, всему виной - отсутствие четких моральных норм, которые внушаются с детства. А она с самого рождения видела одни лишь дурные примеры. Сама посуди, чего можно требовать от особы, чье детство прошло среди воров и мошенников! Возьмите самую совершенную, самую чистую душу и поместите ее в подобные условия - а потом посмотрите, что из нее вырастет! Только не пойми меня неправильно. Я еще раз повторяю, она была бы замечательной женщиной, если бы получила достойное воспитание. Вот подумай сама: она была свободна, могла делать, что хотела, и вдруг после прогулки под луной оказалась связанной с мужчиной, который вовсе и не мужчина, а так, одно недоразумение; с мужчиной, который не может быть мужем ни одной женщины...

Услышав эти слова, Хасинта даже рот раскрыла от величайшего изумления.

-И этот недоумок так измывался над ней с первых дней брака, что несчастная женщина предпочла постыдную, но свободную жизнь этому невыносимому рабству и сбежала из дома, снова оказавшись на улице, причем, положение ее было еще более безнадежным, чем в былые времена. Вот тогда-то я и встретил ее снова, и она попросила меня о помощи.

Хасинта, слыша эти слова, так и стояла с открытым ртом.

-И вот теперь я спрошу у тебя, - продолжал Хуан, уже совершенно овладевший собой и успевший придумать, как заговорить жене зубы. - Вот представь себе, что ты - мужчина; представь, что ты встретилась лицом к лицу с этой несчастной женщиной, которая умоляет тебя о помощи, просит избавить ее от нищеты и позора; представь, что, увидев ее, ты внезапно осознала, что именно ты явилась причиной всех ее несчастий, потому что это ты ее погубила, ты ввергла ее в эту бездну порока. И вот теперь я прошу тебя, ответь мне начистоту: что бы ты сделала на моем месте? Нет-нет, не удивляйся, закрой свой рот, и ответь же мне наконец.

-Что бы я сделала на твоем месте? - задумалась Хасинта. - Я бы засунула руку в карман, дала бы ей четыре или пять дуро и отправилась бы домой.

-Поначалу и я хотел это сделать. Но у нее были долги - большие долги, сеньора, - со странным и неуместным торжеством в голосе произнес Санта-Крус. - Здесь не обошлось бы четырьмя или пятью дуро.

-Ну так я дала бы ей тысячу, две тысячи, да хоть сто тысяч реалов, какая разница?

-Нет, это тоже не выход, - покачал головой Санта-Крус. - Я считал своим долгом вернуть эту несчастную на путь добродетели, дать ей возможность жить честно и достойно.О том, чтобы найти ей мужа, не могло быть и речи: ведь она уже была замужем. Найти ей работу, чтобы она могла честным трудом зарабатывать себе не жизнь?.. Ты не представляешь, как это трудно. Что она умеет делать? У нее нет ни образования, ни каких-либо навыков, которые дали бы ей возможность хоть что-то заработать. Единственное, что ей остается - это торговать своей красотой. Но это значило бы - совершенно погрязнуть в пучине разврата. Вот только не надо креститься и поминать всуе Господа, девочка моя. Давно пора привыкнуть называть вещи своими именами. И уж совершенно не стоит навязывать всем вокруг свои банальные взгляды. Короче говоря, я ей сказал, что сниму для нее дом, и она сможет обставить его, как захочет. Вот только не надо креститься, я повторяю. Научись смотреть на вещи реально, детка моя. Ты смотришь на это глазами женщины, а попробуй-ка взглянуть моими глазами. Представь, что ты - мужчина...

-Просто удивительно, как это тебя потянуло на подобную благотворительность, даже учитывая все капризы твоей переменчивой натуры, - усмехнулась Хасинта. - Уж признайся, что причиной всему - обычные шашни, которые ты крутил с этой потаскушкой, а быть может, и сейчас крутишь.

-Нет-нет, сейчас - это совсем не то, - с жаром воскликнул Хуан. - Послушай, пойми наконец... Я клянусь тебе, что не испытал к ней не то что любви или страсти, а даже мимолетного желания... Ни к одной женщине мое сердце не осталось бы столь безучастным, как к ней. Ну что мне сделать, чтобы ты поверила?.. Я нисколько не любил ее; более того, я даже ее ненавидел...

-Ну, конечно, - усмехнулась жена. - А той, другой ты, разумеется, то же самое говоришь про меня...

-Какая же ты все-таки дура! - воскликнул муж. - Твое недоверие обусловлено заблуждением относительно этой женщины, в котором ты пребываешь. Ты считаешь ее одной из тех ужасных соблазнительниц, получивших утонченное воспитание, но не имеющих ни малейших понятий о чести, зато владеющих множеством всевозможных уловок, чтобы загонять под каблук разных доверчивых дураков и тянуть из них деньги. Этот тип падших женщин широко распространен во Франции, где существует даже своеобразная "школа" для подобных особ. Но, к счастью, у нас, в Испании такой школы пока нет, так что им негде обучиться подобным штучкам... То есть, раньше было негде, потому что теперь, благодаря железным дорогам, все порочные новшества проникают к нам гораздо быстрее. Но я хочу сказать, что Фортуната непринадлежит к числу подобных женщин. Она совершенно необразована; у нее нет вообще ничего, кроме смазливого личика. К тому же она, мягко говоря, вульгарна, и у нее полностью отсутствует шарм, а ведь именно шарм в женщине лишает мужчин покоя. Да и что касается формы... Нет, я не имею в виду ее фигуру и талию - это у нее как раз выше всех похвал... Но она все так же неотесана, как в тот день, когда я впервые встретил ее. Она ничего не знает, с ней не о чем разговаривать. А что касается каких-то ее особых талантов, то ничего такого я в ней не заметил. Поверь мне, нет в этой женщине ничего демонического. Если бы все женщины были такими, как она, не было бы у нас ни измен, ни скандалов, и все семейные пары жили бы мирно, счастливо и достойно. Одним словом, малышка, в ней нет ничего порочного; это вполне честная женщина, рожденная для того, чтобы всю свою темную жизнь вязать чулки и нянчить ребятишек.

И в эту минуту Хуан по-настоящему испугался: ему вдруг пришло в голову, что, если Фортуната действительно такова, какой он ее описал, если в ней и в самом деле нет ничего порочного, то его собственная вина за ее падение стократ возрастает. Хасинта, разумеется, подумала о том же и не замедлила об этом заявить. Но Хуан с его находчивым и гибким умом быстро нашел, чем себя оправдать.

-Да, это так, - сказал она, - и от этого меня лишь сильнее мучила совесть. У меня не было другого выхода, кроме как снять для нее этот дом и дать ей эти деньги, ведь ничего другого я не мог для нее сделать. Поставь себя на мое место, представь на минуту, что ты - это я, и что именно ты совершила все те поступки, которые совершил я. Тогда ты сможешь понять, что я пережил, какие мучения испытал, как терзало меня чувство вины перед этой женщиной, к которой я давно уже не питаю никаких чувств - просто никаких; а в последнее время она внушает мне лишь неприязнь, потому что Фортуната - это такое наказание, что и более страстно влюбленный человек, нежели я, не смог бы вынести ее дольше месяца. Уж этому ты можешь верить, как Священному писанию, ибо это правда. От силы месяц - не больше, а потом даже ангел потеряет терпение и задаст стрекача...

На этих словах Хасинта принялась по-детски дрыгать ногами, сбрасывая одеяло - это был ее способ выражать буйную радость. Ведь если то, что рассказал Хуан, было правдой, ее ужасная соперница оказывалась не более чем огородным пугалом, которое может поначалу испугать, но, стоит к нему присмотреться, вызывает лишь смех.
Однако сомнения все еще не покинули ее до конца. Правду сказал Хуан или все же нет? Пожалуй, все-таки правду. Слишком складно выглядела вся эта история, чтобы быть ложью.

-А что, если она все еще любит тебя? - спросила она с дотошностью самого очаровательного судьи на свете.

-То есть как - если еще любит? - переспросил муж, просто чтобы хоть немного потянуть время, пока он успеет обдумать ответ.

-А впрочем, как тебе сказать... Может быть, и любит. Она совсем не похожа на тех порочных женщин, чья страсть столь же бурна, сколь мимолетна. Они скоро забывают тех, кого прежде боготворили; их чувства столь же непостоянны, как парижская мода. Эта же совсем другая.

-Совсем другая, - медленно повторила Хасинта, пораженная тем, как сильно отличается ее ненавистница от того образа, какой она себе навоображала.

-Да, совсем другая. Вся ее вина в том, что она имела глупость влюбиться в меня так же неистово, как прежде, как в тот, первый раз. И, собственно говоря, еще и поэтому я должен быть к ней снисходителен. Войди в мое положение, детка. Поверь, если бы она увлеклась каким-то другим мужчиной - благослови ее Бог, я буду только рад! Но в том-то вся и беда, что если даже сам Бог оказался не в силах разрушить этой ее верности своему давнему чувству, то я тут и вовсе бессилен. Поверь мне, это так! С чего бы я стал тебе лгать? Уверяю тебя, я и сам только и мечтаю избавиться от этой пиявки! Она прошла через столько рук - и при том все это время хранила мне верность, словно тот гвоздь, что всегда остается гвоздем, сколько ни бей по нему молотком. Ни годы порочной жизни, ни даже замужество не истребили в ней этой мании, этой тяги ко мне. Ведь это настоящая мания, или ты не согласна?

Хасинта много чего могла бы ему сказать, но она была настолько ошеломлена его наглостью, что просто потеряла дар речи.

-Подумать только, - воскликнул Санта-Крус, углубляясь в свои любимые философские рассуждения, - сколько на свете несчастных людей, страдающих от женского непостоянства, и только меня одного Господь решил осчастливить этой самой верностью, которая мне совсем не нужна, с которой я не знаю, что делать!

Хасинта испустила глубокий вздох.

-Но что касается совести и чести, то здесь мои правила чрезвычайно строги, - добавил Наследник. - Каюсь, я совершил ошибку, и я очень виноват перед тобой. Я должен был объясниться - и вот я объяснился, и ты сама видишь, что не следует судить о поступках людей по первому впечатлению, нужно проникать в самую суть - да-да, детка моя, в самую суть вещей. Что ты могла знать об этой истории? В лучшем случае, какие-нибудь сплетни. Как часто мы неверно истолковываем ситуацию, услышав подобные сплетни или повериы ложным уликам - таким, как те же волосы или пуговицы!.. А потом узнаем правду - и что же оказывается? Что человек просто подобрал чью-то потерянную пуговицу, а чужой волос пристал к нему случайно, когда он оказался в густой толпе. Одним словом, девочка моя, то, что со стороны выглядит как измена, в действительности может ею и не являться, и поведение, которое кажется постыдным, на самом деле может быть вполне достойным.

-Ну, конечно, - прервала его Хасинта. - Ты опять пытаешься морочить мне голову. Сдается мне, что ты, как всегда, изрядно приукрасил свою роль в этой истории. И я тебе не верю - да-да, я не верю тебе: слишком уж напыщенно ты выражаешься, слишком тщательно выводишь каждую фразу, словно это арки мавританских построек, слишком любуешься собой. Но ведь ты не станешь отрицать, что снял для нее дом, что навещал ее там, и что вы очень весело проводили время вдвоем. Так о каком твоем раскаянии может идти речь, как ты можешь рассчитывать на мое доверие, тем более, что эта история все еще продолжается? И каков же вывод? А таков, что опять мне врешь. Эта женщина - просто мерзавка, а ты был бы обычным простачком, если бы не был еще худшим мерзавцем.

-Ты несколько ошибаешься, душечка, - ответил Санта-Крус, по-прежнему несколько озадаченный. - Какие еще слова я мог бы найти, чтобы описать то положение, в котором я оказался? Ведь это самый редчайший случай, какой только можно вообразить... Чтобы ты наконец убедилась, насколько я искренен. насколько предан тебе - только для этого я признаюсь - да, я поддался слабости, но эта моя слабость родилась исключительно из сострадания. У меня не хватило сил противостоять ей... Как бы тебе это объяснить?.. Вообрази себе ее страстные мольбы, ее безоглядное поклонение моей особе, как будто я - некий идол; право, я вовсе этого не заслуживаю. Но я клянусь тебе, что сделал это вынужденно, без малейшей радости, неустанно думая о моей жене, представляя тебя на ее месте, и более всего желая. чтобы эта коммедия поскорее закончилась.

Какое-то время оба они молчали. Поверила ли Хасинта его словам, или только сделала вид, что поверила, как Санчо делал вид, будто верит рассказам Дон Кихота о чудесах пещеры Монтесинос?
Наконец, Хуан изрек следующее:
-Теперь ты знаешь все. Решай сама, хорошо или плохо я поступил. Ты вправе судить, насколько велика моя вина. Отдаюсь твоему суду и надеюсь на его справедливость.

-Порвать, порвать навсегда с этим ходячим бедствием, вот что самое главное! - отпечатала Хасинта, поворачиваясь в постели. - Никогда больше не видеться с ней, даже не здороваться, если случайно встретишь ее на улице... Ах, что за женщина!.. Настоящий кошмар!..

-Да я и сам мечтаю порвать с ней. окончательно и бесповоротно, - заверил Хуан. - Поверь мне, я хочу того же, что и ты.

Он говорил это с такой искренней убежденностью, что Хасинта вновь почувствовала себя счастливой.

-Да, девочка моя, больше я просто не выдержу. Пусть она катится ко всем чертям со своим постоянством и преданностью.

-А если она начнет преследовать тебя?- усомнилась Хасинта.

-Тогда я вынужден буду обратиться в полицию.

-Так ты больше не вернешься в тот дом? Скажи мне, что больше туда не пойдешь, скажи, что не любишь ее!

-Ба, ну ты же и сама это знаешь. Я вернусь туда, чтобы только проститься с ней.

-Нет, лучше напиши ей письмо. Прощаться с глазу на глаз слишком рискованно, слишком легко сломаться...

-Я сделаю все, что ты захочешь, все, что ты мне прикажешь, девочка моя, душа моя, радость моя... жемчужина всех морей и океанов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118181

Переводчики: passiflora