Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

"Ну, сегодня-то я ей все скажу, - думал этот мой друг на следующий день, входя в ее гостиную и распространяя вокруг запах своего любимого одеколона, которым всегда пользовался, выходя из дома. - Сегодня-то я не стану молчать. Но где же она? Чем она занята, почему не выходит в гостиную? Она - само очарование, эта женщина, и я от души признателен Санта-Крусу, за то, что оставил мне этот лакомый кусочек. Ну, сколько можно ждать? Сдается мне, я слышу шелест метелки, которой чистят мебель? И с чего это ей вздумалось затеять уборку, сегодня ведь не суббота? А впрочем, неважно, суббота нынче или нет. Это как раз то, в чем она сейчас нуждается: работа, физические упражнения, прогулки - все, что поможет ей отвлечься. Просто чудесно!.. Да, несомненно, это хорошо прочищает мозги. Это не женщина, а просто бриллиант в навозной куче... Боже, как бы заиграл этот бриллиант, если бы он сразу попал в мои руки, а не в руки этого подонка, уж я бы знал, как его огранить! Как бы он засверкал, этот бриллиант! А что это там так грохочет? Не иначе, мебель двигают... Отлично, ей не помешает немного физических усилий. Самое лучшее средство для заживления сердечных ран. Каким же счастливым я себя чувствую! Давненько, приятель, ты не был так счастлив, как сегодня. С тех самых пор, как вернулся с Филиппин... А теперь они, кажется, двигают железную кровать: я определенно слышу скрежет металла!.. Ну, вот, наконец, и она..."

-Простите, друг мой дон Эваристо, - произнесла Фортуната, появляясь в дверях, одетая в рабочее платье, большой передник и с головой, обвязанной платком. - Я затеяла уборку.
За ее спиной клубилось целое облако пыли, сквозь которую с трудом проибалось солнце из балконной двери, распахнутой настежь.

-Есть у меня такая привычка, - продолжала она. - Когда мне хочется плакать, и на сердце кошки скребутся, надо же мне чем-то себя занять? Самое лучшее дело - взять тряпку, метлу, большую губку и ведро с водой. Когда у меня большое горе, я всегда беру тряпки и принимаюсь за дело.

Но, девочка моя, неужели вам не жаль времени? Ваш дом и так чистый, как блюдечко.

-Что поделаешь! - вздохнула Фортуната. - Это мое единственное развлечение. Я не обучена никакому рукоделию; я не умею ни вышивать, ни играть на фортепьяно. И расписывать фарфор, как эта Антония, подружка Вильялонги, я тоже не умею. Читать я, правда, научилась, но все равно не понимаю, что написано во всех этих книгах. Так что же мне остается? Только мыть и убирать. Даже и не знаю, чем бы я еще могла заняться.

"Так и съел бы ее", - думал ошеломленный Эваристо, пожирая глазами Фортунату и не говоря ни слова.

-Так что будет лучше, если вы придете попозже, - продолжала она, - когда я закончу воевать с пылью и мусором.

-Нет, девочка моя, я отсюда никуда не уйду, - ответил дон Эваристо.

-От вас пахнет одеколоном, - заметила Фортуната. - Приятный запах, мне нравится... Но мы отвлеклись. Думаю, вам все же лучше уйти, здесь сейчас начнется такая баня...

-Не беспокойтесь, - с неотразимой улыбкой ответил этот добрый сеньор. - Ну что со мной может случиться? Слегка припорошит пылью? Ничего страшного, отряхнусь.

-Ну, как хотите... - ответила она. - Тогда подождите здесь. Вот только у меня нет ни альбомов, ни книг, чтобы вы могли себя чем-то занять.

-Еще чего не хватало! Зачем мне какие-то альбомы! Я лучше буду смотреть на вас, а вы спокойно работайте. Заодно и поговорим. уверяю вас, мне совершенно нечего делать и некуда спешить...

Спустя два часа они сидели у нее в будуаре лицом друг к другу; она была все в том же наряде, в каком появилась перед ним, и выглядела немного уставшей.

-Теперь можно и передохнуть, - сказала она, вставая, чтобы посмотреться в зеркальце, висевшее над диваном. - О, Пресвятая дева! Поглядите, у меня все ресницы в пыли!

-Поверьте, я ничего не вижу на этих ресницах - кроме того, что никогда прежде я не встречал таких длинных, черных и красивых ресниц, - ответил дон Эваристо.

-Не мешало бы мне их немного отряхнуть, - вздохнула Фортуната. - Мне бы не хотелось принимать гостей в таком неподходящем виде.

-Нет-нет, не волнуйтесь, - успокоил ее дон Эваристо. - Мне нравится видеть вас именно такой. Давайте лучше посидим немного, вам нужно отдохнуть. К тому же я давно собираюсь задать вам один вопрос: что вы собираетесь теперь делать?

Фортуната, которая до сих пор сидела, чуть подавшись вперед, чтобы лучше слышать собеседника, теперь откинулась на спинку кресла; этой позой она как будто давала понять, что вовсе даже об этом не думает, и что ей совершенно безразлично, что она будет делать.

-А может, вам стоило бы попросить прощения у мужа и помириться с ним? - предложил дон Эваристо.

-О Боже! О чем вы говорите? - воскликнула она, хватаясь за голову, как будто он предложил ей что-то воистину ужасное.

-А почему вы так удивлены? - спросил он. - По-моему, я не сказал ничего такого.

-Чтобы я вернулась к Максимилиано, - произнесла Фортуната с самым серьезным выражением лица, какое только можно представить. - Нет, это невозможно. Все прошло, все кончено... Ничто не заставит меня сделать это...

-Даже нищета? - спросил он. - Даже бесчестье?

-Да, сеньор.

-Ну, хорошо. Но вот в чем дело: когда у вас кончатся те последние деньги, что у вас еще остались... даже если бы вы передумали возвращать эти четыре тысячи реалов... Короче, когда все это закончится, у вас не останется другого выхода, как искать средства к существованию. Вы не владеете никаким достойным ремеслом, которое могло бы приносить вам деньги, это уже ясно... Я ведь я мог бы дать вам их целую кучу, стоит вам только протянуть руку.

Фортуната стояла, по-прежнему нахмурив брови, и, не поднимая глаз, комкала в руках подол своего передника.

-У вас нет другого пути, голубушка, - продолжал он. - Или домой, к мужу, или на улицу - к Хуану, Педро или Диего, который потом без сожалений подарит тебя какому-нибудь своему дружку или кузену. Короче говоря, ни одна из этих дорог отнюдь не усыпана розами, а самое главное, все они ведут либо в больницу, либо в сумасшедший дом, либо в сточную канаву. Так что подумайте над моими словами. А впрочем, сколько бы вы ни ломали голову, вы все равно не сможете решить этой дилемы.

-Чего я не смогу решить? - тупо переспросила Фортуната, услышав незнакомое слово.

-Дилемы, - пояснил Фейхоо. - То есть, я хочу сказать, что в конечном счете вам все равно в придется выбирать между канавой и борделем.

-Я хочу быть честной женщиной, - заявила девушка с самой искренней серьезностью, не переставая терзать несчастный передник.

-Честной женщиной? - переспросил Фейхоо. - Превосходно! Вот только скажите мне откровенно: чем будет питаться эта честная женщина? Или она собирается голодать?

Фортуната слабо улыбнулась. Эта улыбка на миг осветила ее лицо солнечным светом, но тут же оно снова померкло от тяжелых сомнений, терзавших ее душу.

-Быть честной - это, конечно, очень красиво, - продолжал Фейхоо. - Вот только одно дело сказать "хочу быть честной женщиной",
и совсем другое - быть ею. Я думаю, что вы имели в виду, так сказать, относительную честность...

-Нет; я хочу быть честной женщиной и оставаться ею до конца. Вы слышите - до самого конца!

-Но при этом не возвращаться к мужу? - спросил он.

-Но при этом не возвращаться к мужу, - кивнула Фортуната.

В ответ на эти слова Фейхоо состроил весьма характерную гримасу, закатив глаза и выпятив губы, что на понятном во всем мире языке жестов могло означать:

"Девочка моя, я вас не понимаю..."

Фортуната тоже ничего не понимала, совершенно ошеломленная его словами. Казалось, она вот-вот заплачет.

-Ну-ну, - сказал полковник, покачав головой с такой силой, как если бы отгонял невидимых мух. - Давайте взглянем на ситуацию честными глазами и поговорим начистоту. В конце концов, жизнь такова, какова она есть, а не такова, какой бы мы ее хотели видеть. В конце концов, никто вам не мешает думать, что вы чище и непорочнее, чем само солнце. Но, как говорится, поздно ставить припарки, когда пациент испустил дух. О какой честной жизни можно говорить, если вы уже обесчещены, насколько это возможно? Честно говоря, у меня подобная добродетель вызывает лишь смех. А кроме того, разве вам не приходило в голову, что вам необходимо где-то жить и что-то есть? И что за все это надо чем-то платить? Так что у вас, голубушка, теперь нет другого выбора, как довериться покровительству мужчины. И единственное, что в этом случае требуется - это чтобы судьба послала вам хорошего человека. Вот только где вы еще его возьмете? Броситесь искать среди ваших знакомых? Или отправитесь на улицу, на бульвар, в театр или куда там еще, чтобы подцепить хоть кого-нибудь? Вот сами подумайте... А если вам слишком скучно думать о таких вещах, давайте представим дело по-другому. Вот вы насаживаете на крючок наживку, вот ее кто-то заглатывает, вот вы с усилием тянете удочку, подсекаете... И - вот так сюрприз! - обнаруживаете, что поймали на крючок меня. Вот вы извлекаете меня из воды, задыхаясь от восторга, что поймали такую чудесную рыбину. Я, конечно, немного староват, но признаюсь без ложной скромности, что могу дать сто очков вперед целому десятку молодых парней - во всех отношениях. Мне не нужно работать, я живу на доходы с моих капиталов, и мне совершенно нечем заняться; к тому же я одинок, ничем не связан, могу жить на широкую ногу, и вполне способен дать вам все, чего душа пожелает. Так что решайте сами. К черту вашу стыдливость; скажу вам откровенно, в вашем положении трудно найти лучший выход. Вы и сами это поймете, когда ваша печаль немного развеется, что, я надеюсь, случится очень скоро. Я понимаю, сейчас вы не в себе, в вашей голове сплошной непроглядный туман. Но не побоюсь сказать, что именно я - ваш лотерейный выигрыш, и другого такого у вас не будет, наша жизнь, к сожалению, далека от святочных историй.

-Я хочу быть честной женщиной, - повторила Фортуната, не глядя на него; так прячет взгляд какой-нибудь милый ребенок, сказавший нехорошее слово, за которое его теперь ругают взрослые.

-А я и не собираюсь вас отговаривать, - ответил кабальеро, улыбаясь, ведь он уже не сомневался в своей победе. - Продолжайте в том же духе, и тогда, быть может, вы даже сумеете открыть квадратуру круга.

-Что я сумею открыть? - снова не поняла Фортуната.

-Неважно... Больше того, никто не мешает вам оставаться настолько честной, насколько вам захочется. Чем честнее, тем лучше... Короче говоря, не стану больше забивать вам голову своими предложениями и оставлю вас в покое, чтобы вы могли подумать над моими словами. Занимайтесь вашей уборкой, взбивайте перины, натирайте полы. мойте, стирайте, пока не сотрете до крови ваши пальчики; одним словом, работайте, работайте и снова работайте, а тем временем думайте о том, что я вам сказал. А завтра или даже послезавтра - я не тороплюсь... Одним словом, я снова приду, и тогда мы с вами поговорим...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118186

Переводчики: passiflora