Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

Короче говоря, произошло то, что и должно было случиться, в полном соответствии с пожеланиями дона Эваристо Гонсалеса Фейхоо, и без всяких шуток. Уж он-то с самого начала знал, что иначе быть просто не может - если, конечно, эта женщина окончательно не сошла с ума. Что она стала бы делать, если бы отказалась от его предложения? Ничего. на какую честную жизнь она могла рассчитывать, не умея ничего делать, не желая возвращаться к мужу и не имея намерения удалиться в пустыню, чтобы там питаться кореньями? Отсюда вывод: то, что должно произойти, неизбежно произойдет, поскольку естественных потребностей человека в пище, одежде и крыше над головой еще никто не отменял.
-Итак, ты видишь, что я забочусь только о тебе, - сказал ей однажды дон Эваристо, когда они уже стали любовниками. - И я собираюсь сделать все, чтобы избежать скандала, который ни мне, ни тебе не нужен. Особенно это касается Хуана-Пабло Рубина, который представил нас друг другу тогда на улице - ты помнишь? - и с которого началось наше счастливое знакомство. Надеюсь, ты понимаешь, что мы должны держать в тайне наши отношения - разумеется, насколько это возможно. Нам будет хорошо вместе, вот увидишь. Я научу тебя быть практичной, а когда ты освоишь эту науку, ты сможешь отличать ложь от правды и больше не позволишь себя обманывать; ты и так успела наделать в своей жизни кучу глупостей - вопреки здравому смыслу.

Фортуната, надо сказать, нисколько не чувствовала себя счастливой. Она просто уступила, утешая себя размышлениями о том, что лучшего решения, как ни печально, ей не найти, и если уж падения все равно не избежать, то в любом случае лучше падать на охапку соломы, чем на голые камни мостовой.
В первые дни ее не покидала тоска, терзала неспокойная совесть, услужливо извлекая из памяти все ее неблаговидные дела, совершенные ею в прошлом, и особенно - ее краткий период замужества, за который она успела столько нагрешить. Но в скором времени ее сознание как будто выворачивалось наизнанку; она сама не замечла, как это происходило, что она вдруг представала перед собственными глазами чистой, светлой и непогрешимой. И тогда она больше не видела за собой никакой вины; напротив, теперь она считала себя невинной жертвой обстоятельств, чему способствовали какие-то неведомые силы ее души и разума, которые всегда стоят на страже, стараясь оградить нас от нежелательных душевных терзаний.
"Получается, я совсем на такая плохая, - думала Фортуната. - Ну что во мне уж такого плохого? Ничего".

Эти столь противоречивые состояния ее души сопровождались приступами религиозного исступления. В те часы, когда ее терзали муки совести, ее начинал преследовать страх перед Божьей карой и вечными муками. В ее памяти всплывало все то, чему учили ее дон Леон и сестры в Лас-Микаэлас, и тогда она возвращалась в мыслях к монастырской жизни с ее безмятежной чистотой. Тогда она шла к мессе, и даже была близка к тому, чтобы исповедаться и покаяться; но тут ее вновь охватыывали прежние страхи и принимались терзать с новой силой. Затем, как по часам, она снова ощущала себя чистой и невинной, и все ее мистические видения и ужасы отступали прочь. Так она проводила два или три дня в безмятежном покое, и даже забывала читать "Отче наш", который обычно бормотала каждое утро. Казалось, ее сознание вращается вокруг собственной оси, представая то светлой, то темной стороной. Иногда перемена ее настроений зависела от какого-то случайно услышанного слова, или странной мысли, ненароком забредшей ей в голову, словно птица, парившая в необъятном небе, и вдруг залетевшая в чье-то окно. Внезапному превращению демона зла в обольщенную невинность мог способствовать шорох опавших листьев, или увядший цветок, на который случайно упал ее взгляд, или пение соседской канарейки, или стук колес экипажа за окном.

Она была чрезвычайно благодарна сеньору Фейхоо, который обходился с нею, как истинный кабальеро, и никогда не позволял себе никаких циничных выходок, чем нередко грешат наши мужчины. В первый же день он изложил ей свои условия, которые были весьма необременительны и сводились к следующему:
-Послушай меня, я предоставляю тебе полную свободу. Я, знаешь ли, не сторонник суровых мер. Ты можешь приходить и уходить, когда пожелаешь, и делать все, что тебе заблагорассудится. Кроме одного: ты должна хранить мне верность, как и я буду верен тебе. И если ты обманешь мое доверие... Я не потерплю, чтобы ты встречалась с другими мужчинами, так что имей в виду: если я хоть раз обнаружу здесь какого-нибудь хлыща, я покину тебя без лишних слов, и ты больше никогда меня не увидишь. То же самое я сделаю, если узнаю, что ты встречаешься с кем-нибудь вне дома. Если же ты будешь вести себя, как подобает, я буду заботиться о тебе и защищать, и никогда тебя не покину.

Конечно, те чувства, которые Фортуната питала к своему покровителю, нельзя было назвать любовью; но при этом она питала к нему искреннее уважение и привязанность, чем щедро платила за его рыцарское к ней отношение. Она считала его самым достойным человеком, какого только встречала в своей жизни. А сколько всего он знал! У него были свои собственные взгляды на вещи, в соответствии с которыми он и устроил их совместную жизнь.
Прежде всего, он снял для нее скромную маленькую квартирку - не ради экономии, ведь он вполне мог позволить себе снимать для нее целый дом, как делал Санта-Крус - а ради соблюдения приличий. Ради той самой честности, к которой она по-прежнему стремилась, не задумываясь при этом, что же означает в действительности это слово, и не желая об этом думать. И хотя она уже не была честной женщиной, ей хотелось хотя бы казаться таковой, и в конце концов ей почти удалось убедить себя в том, что она по-прежнему честна. Скромная квартирка на окраине города, по крайней мере, давала им возможность скрывать свои отношения и избегать скандала.
Когда она немного освоилась в своем новом жилище, дон Эваристо купил для нее хороший патефон, и она целыми днями разлекалась, слушая его.
Покровитель навещал ее ежедневно, но в разные часы. Иногда он приходил днем, иногда - вечером. Но никогда не оставался ночевать.
У Фортунаты также появилась новая служанка, серьезная, ответственная и сдержанная на язык. Фейхоо потратил целый месяц, прежде чем смог найти такую.

И если Фортуната в конце концов признала, что такая жизнь начинает ей нравиться, то дон Эваристо, несомненно, с самого начала был весьма ею доволен.
-Я не ревнив, - говорил он. - И хотя ни одна женщина никогда не заставит меня положить руку в огонь, но все же я надеюсь, что ты не оставишь меня и не повторишь ошибок прошлого. Вот чего я действительно боюсь.
А она отвечала с присущей ей искренностью, что она хорошо помнит, кто стал виновником всех ее несчастий, и даже если он снова ее разыщет, она ни за что ему не поверит. Уж она-то знает, что ему сказать, и со всем пылом своей женской чести выплеснет ему в его бессовестную рожу все, что о нем думает.
Услышав эти слова, Фейхоо недоверчиво покачал головой и сказал:
-Ну что ж, будем молить Бога, чтобы он тебя не нашел; а иначе не миновать вам тюрьмы.

Жили они раздельно и вместе нигде не появлялись. Самые проницательные знакомые Фейхоо ничего не подозревали о его невинных шалостях, Фортуната нигде не показывалась, и семья ее мужа даже решила, что она уехала из Мадрида. Благодаря этой осторожности она так расцвела в тишине и покое, что дон Эваристо не уставал радоваться:
-Ну, что, крошка, - повторял он. - Разве не живем мы с тобой, как в раю? Этим мы решаем сразу два вопроса: вопрос душевного покоя, с одной стороны, и внешних приличий - с другой. В конце концов, зачем мне нужно, чтобы меня называли мышиным жеребчиком? Да и тебе ни к чему, чтобы твое имя трепали на всех углах. И мне хотелось бы, чтобы ты усвоила, что значит быть практичной особой. К таким людям общество всегда относится с большим уважением. Быть святым - это, конечно, прекрасно, но это весьма сложно - быть во всем безупречным; куда как проще соблюдать внешние приличия и не давать повода для сплетен. Так что имей в виду, милочка моя: важнее всего - твое доброе имя.

Ведя с нею подобные беседы, он проявлял поистине чудеса красноречия.
-Видишь ли, радость моя, я отнюдь не призываю тебя быть лицемерной. Дело в том, что в этой среде, плоной маленьких грешков считается большим достоинством умение прятать концы в воду. И заметь, я никогда на иду на компромиссы, если дело касается присвоения чужого имущества, или клеветы, наносящей урон чести других, или трусости, подлости и тому подобных мерзостей. Также я никогда не пойду на компромисс, если дело касается воинской дисциплины - здесь я весьма суров и непреклонен. Но в том, что касается любовных дел, соблюдения приличий и достоинства женщины - вот здесь я пойду на любые компромиссы, я никогда не считал, что это какой-то грех, и уж тем более преступление, даже если это легкое увлечение, далекое от истинной любви. Вот почему я не захотел жениться... Разумеется, что-то нужно было сделать, чтобы отвратить народ от порочной жизни, поэтому и были введены десять заповедей вместо законных восьми, с которыми я совершенно согласен. А вот две оставшиеся - уж увольте, не приемлю. Ах, радость моя, ты, конечно, скажешь, что у меня весьма оригинальные понятия о морали. На самом же деле, если я узнаю, что, скажем, некий Фулано кого-то убил, или ограбил, или оклеветал, я придушу этого мерзавца своими руками. Но если мне скажут, что некая женщина изменила мужу, или какая-то девушка сбежала из отчего дома со своим дружком - я только порадуюсь. Конечно, я поахаю для соблюдения приличий, а проще говоря, чтобы не дразнить гусей: "Ах, какой ужас, просто кошмар!" - но в душе посмеюсь и скажу: "Доброй вам дороги, плодитесь и размножайтесь..."

Когда Фортуната услышала это впервые, она была просто ошеломлена подобными речами, но вскоре задумалась и пришла к выводу, что не так уж он и неправ; более того, кое в чем она готова была с ним согласиться. Хотя, возможно, это было и глупо: ведь не может быть, чтобы только она и Фейхоо были правы, а все окружающие - нет?

-Да, кстати, ты знаешь, - добавил полковник, - если ты вдруг стоскуешься и не устоишь перед искушением, скажи мне об этом сразу. Я не верю в безупречную верность. Я тоже человек и с пониманием отношусь к человеческим слабостям, так сказать... Так что ты можешь прийти ко мне и рассказать мне все - шепотом, на ушко... Или ты всерьез думаешь, что я возьму револьвер и отправлюсь к твоему любезнику, чтобы расправиться с ним? Я был бы настоящим ослом, если бы собрался это сделать! Нет. Из уважения к человеческим слабостям я буду с ним вежлив. Конечно, в какой-то степени меня это огорчит и даже ранит... Однако я сниму шляпу и покину твой дом - нет, не бойся, не в том смысле, что я собираюсь тебя бросить; но даже если мы расстанемся, я все равно буду выплачивать тебе содержание. Скажем, половину той суммы, что плачу сейчас.

"Какой же он все-таки странный человек! - подумала Фортуната. - Очень странная манера любить..."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118187

Переводчики: passiflora