Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 9.

Еще в дверях Фейхоо поинтересовался у своего спутника:
-Так куда же вы собираетесь направить свои стопы?

-Я? - переспросил Макси. - На улицу Аве-Мария.

-Надо же, какое совпадение! Я тоже направляюсь туда. Пойдемте вместе... Простите уж, что я навязываю вам свое общество... И дайте мне вашу руку, а то мои ноги меня не держат... Судите сами... вот уже пять месяцев... приступы... желудок ничего не принимает. Сам не знаю, как я еще жив. С самого октября не могу поднять головы... Однако, что за идеи у нашего Хуана-Пабло? Даже ребенку ясно, что все это - полный бред!.. И куда только катится мир? Да, сам не заметил, как состарился, и смерть уже выглядывает из-за ближайшего угла, а для нее мы все - не более чем груды мусора, пусть даже и вооруженные силой электричества, благодаря которой можем разговаривать через провод. Но это все - для дураков и вертопрахов, для людей, неспособных мыслить. Вы же - иное дело, вы способны на благородные поступки, а ваши стремления столь высоки, что недоступны обычным людям.

Максимилиано не мог понять, что бы это значило, но его душа прекрасно улавливала все тонкости и нюансы. Он жадно стремился к идеалам, к медитации, учебе и уединению; они давали ему удивительную восприимчивость ко всему, что происходило от чистого разума. По этой причине, еще не понимая, о чем идёт речь, он скромно ответил:
- Вы совершенно правы.

- Такого человека, как я, - продолжал дон Эваристо, - не обманешь всякими современными штучками. Я готов делать добро, но отнюдь не всякого рода, и не возвышенно закатывая глаза к небесам, черт побери, а ступая по земле...

Макси слушал его, сосредоточенно глядя в небо.

-Вот взгляните, сеньор дон Эваристо, - произнес он наконец, чувствуя, как его существо полностью растворяется в атмосфере своей печали; он даже как будто испытывал наслаждения, перебирая свои горести, словно листая страницы книги. - Несчастье заставило меня по-иному взглянуть на многие вещи, и теперь они меня совершенно не трогают. Если бы это было не так, я бы уже умер тысячу раз. Если бы вы знали, что это такое: увидеть наш мир с высоты! Это ведь совсем не то, что видеть его снизу. Прежде мне казалось, что ненависть и жажда мести выжгли меня дотла, и что от меня остались лишь потухшие угли. Но прошло время, страсти улеглись, и я вернулся к жизни, оценил ее первозданную красоту, и стал таким, как сейчас.

-Понятно... - пробормотал дон Эваристо, в глубине души присияв от радости. - Вот только для чего нам нужна эта ненависть и прочие страсти, без которых не обходится ни одна мелодрама? Лишь для того, чтобы понять: ничего не потеряно, жизнь продолжается. Воистину блажен тот, кто сумел подняться над страстями и воспарить душой к вечным ценностям!

А про себя подумал:
"Ну, такого метафизика, как этот парень, нам не составит труда обвести вокруг пальца".

-В этом кипении страстей, в котором мы варимся изо дня в день, - с пафосом продолжал Макси, - мы часто забываем, что живем лишь для того, чтобы прощать обиды нашим ближним и делать добро тем, кто причинил нам зло.

-Вы правы, сынок... - ответил дон Эваристо. - И я счастлив, просто счастлив, что такой молодой человек, как вы, так скоро пришел к пониманию этой истины... И теперь остается лишь претворять ее в жизнь.

Фейхоо, видя, что дело идет на лад, решил, что пора приступать к основной теме.
-Я вижу, ваш дух уже достаточно укрепился, - заметил он. - Так что мы можем поговорить начистоту. Скажите, не пыталась ли донья Лупе обсуждать с вами одну довольно щекотливую тему?

Максимилиано покрылся красными пятнами и молча кивнул, чувствуя, как в его душе все нарастает тревога.

-Что касается меня, - продолжал дон Эваристо, - то я, со своей стороны, сделаю все, чтобы это произошло, если это должно произойти. Это элементарная практичность, друг мой, и даже то, что вы стали мистиком, не мешает вам быть хоть немного практичным... Я считаю необходимым вмешаться, пока не случилась новая беда. И я вам еще раз повторяю: она хочет вернуться.

-Так она в самом деле хочет вернуться? - воскликнул Рубин, сбрасывая аптечный халат.

-Ну конечно! О чем я вам и толкую... Если бы она этого не хотела - зачем бы я стал во все это ввязываться? Неужели вы сами этого не понимаете?..

-Да, но... Но это совершенно разные вещи. Одно дело - простить по-христиански, это я могу... И совсем другое дело - простить в плане, так сказать, социальном. Это означает - примириться, и вот это для меня невозможно.

-Ну-ну, поглядим, - сказал дон Эваристо, поднимая его халат. - В конце концов, в этом мире нет ничего невозможного.

-Это невозможно, - ответил Макси.

-Подумайте об этом, друг мой, хорошенько подумайте... Спросите совета хотя бы у вашей подушки. И я думаю, что во зрелом размышлении...

-Даже если бы я размышлял добрых десять лет... - перебил Макси.

-В этих вещах нельзя руководствоваться одной лишь справедливостью, - продолжал дон Эваристо. - Есть еще и милосердие. Поэтому я очень советую вам поговорить с ней...

-Вы? Мне? - ошеломленно выкрикнул Макси. - Поговорить? Но, дон Эваристо...

- Да, и я не сверну с этого пути. Тот, у кого есть цель, как у вас, тот, кто умеет, черт побери, думать и чувствовать, а также если у него есть глаза... тьфу ты, душа, я хотел сказать... Короче говоря...

-Вы в самом деле верите, что она может сказать мне что-то новое? - горько усмехнулся Макси. - О чем тут может идти речь после того, что она сделала... после того, как ушла от меня...

-Сынок, я уверен, что она сможет вам объяснить... Другое дело, что я вам не советую еще больше усугублять ситуацию. Тут уж одно из двух: или простить раз и навсегда, или не прощать вовсе. Прежде всего - милосердие, затем - понимание, а там присмотритесь как можно внимательнее: быть может, она и в самом деле искренне раскаялась. Насколько мне известно, это и в самом деле так, и я вам советую прислушаться к своему сердцу.

-Сомневаюсь.

-А я нет. Вы можете думать, что хотите, но я занимаюсь этим делом из чистого альтруизма. Знаете, я вдруг понял, что не могу умереть, не сделав хотя бы одного доброго дела; слишком уж много я сделал в жизни зла, а добра сделал так мало! Обычно я стараюсь не вмешиваться в чужие дела, но в вашем случае... уверяю вас, вам просто необходимо помириться.

И, чтобы дожать его окончательно, дон Эваристо пошел еще дальше:

-Друг мой, - сказал он, уже стоя в дверях аптеки. - Ваша жена мне не кажется столь безнадежно испорченной женщиной. Более того, я убежден, что по натуре она добра и чиста, просто ей недостает моральной силы. Но и это не так уж плохо: вы сможете вылепить из нее все, что захотите, и сможете исправить любые ее недостатки.

Максимилиано смотрел на него испуганными глазами. Несомненно, он и сам подумал о том же.

На следующий день дон Эваристо сел в экипаж и отправился к Фортунате, которую застал совершенно одну: она сидела перед зеркалом и причесывалась. Присев рядом с ней, он взял ее за руку и поцеловал, печалбно вздохнув:
-Это мой последний поцелуй... Похождения старого Фейхоо остались в прошлом...Теперь мы вступаем в новую пору жизни, в которой не будет ничего, кроме памяти о тебе и о нашем прошлом... Для окружающих - ничего и не было. Только мы с тобой будем знать об этом пепле сгоревших страстей, который скрывает тлеющую под ним нежную привязанность.

Фортуната сидела, сжимая в каждой руке по широкой ленте; распущенные черные волосы окутывали ее, словно покрывалом. Она не знала, смеяться ей или плакать...

-Ну как, ты с ним поговорил? - спросила она, улыбаясь.

-Ты должна привыкнуть относиться ко мне по-новому, - произнес он с некоторой тяжестью в голосе. - Я не хочу говорить банальностей, это могло бы все испортить. Я также похлопочу о тебе перед твоими родными, но... Всему конец... Фортуната, отныне я для тебя не более, чем отец... Человека, который любил тебя, как мужчина любит женщину, больше нет... Отныне ты - моя дочь. Нет, речь не о том, что я собираюсь тебя официально удочерить, вовсе нет; но я хочу сказать, что ты действительно станешь моей дочкой, а я буду твоим любящим папочкой. Я говорю тебе это от всего сердца. Я уже не тот; я скоро умру, и тогда...

- Нет-нет, я не стыжусь своих слёз. Клянусь Богом, в которого всегда верил, что это слезы отеческой нежности. Все, что оставалось во мне от мужчины, возможность любить женщину - ничего этого уже нет; ничего не осталось, мужчина умер во мне, и я даже не жалею об этом. Я никогда не был отцом; но теперь я чувствую, что стал им...и сердце мое преисполнено неведомой прежде нежности, такой чистой... слишком уж чистой...

-Сдается мне, что наши дела понемногу налаживаются. О, как бы мне хотелось умереть, зная, что оставляю тебя в надежных руках. Я знаю, что полюбить мужа для тебя будет весьма нелегким делом, но в то же время я бы не сказал, что это совсем невозможно. Ты должна научиться находить компромиссы и принимать вещи такими, какие они есть. И потом, кто сказал, что ты со временем не сможешь к нему привязаться? Очень даже сможешь, он вполне хороший человек, весьма достойный. Кстати, я видел его вчера вечером, и мне он вовсе не показался таким уж рахитом. Он даже поправился, нарастил какие-то мускулы, и мне показалось, что он даже похорошел...

Печально улыбнувшись, девушка лишь покачала головой.

-Во всяком случае, ты видишь, как обстоят дела, - продолжал он. - И ты сама понимаешь, что должна согласиться. Умение вести себя в обыденной жизни и находить компромиссы с общественным мнением - вот основа нашего благополучия, которому порой приходится приносить в жертву и наши склонности, и даже наши мечты. Нет-нет, я вовсе не хочу сказать, что мы должны приносить в жертву все наши мечты и склонности, но, согласись, чем-то все равно приходится жертвовать. Иметь мужа, честный семейный очаг, положение в обществе, право ходить с гордо поднятой головой, брать и давать взамен - это совсем не так мало, и тебе не мешало бы хорошо подумать, прежде чем отказываться... Вот смотри сама. Мы должны предусмотреть все возможные повороты событий. Я сам вижу два варианта, по которым может пойти твоя замужняя жизнь, и на каждый из них у меня есть для тебя дельный совет, учитывающий все реалии. Итак, первый вариант: в скором времени ты привыкнешь к Максимилиано и сможешь оценить его достоинства и его доброе к тебе отношение, что весьма важно в семейной жизни, и быть может, в конце концов даже привяжешься к нему...

Фортуната неотрывно и сосредоточенно уставилась себе под ноги, словно пыталась взглядом провертеть дырку в полу. Тем не менее, Фейхоо был уверен, что она все же внимательно его слушает, хоть и не желает смотреть при этом ему в глаза, а потому продолжил свою речь, разбавляя ее многозначительными паузами.

- Ну, давай предположим... В данном случае ты должна приложить все усилия, чтобы смягчить его сердце, подружиться с ним, сделать все возможное...Ты должна работать над ситуацией, чтобы этого добиться. Ах, дочка, удачная сделка - великое дело, а добрая воля творит чудеса. Постарайся, приложи усилия, и вскоре сама увидишь, что то, что тебе сейчас кажется трудным, на поверку окажется намного легче. Бывали случаи, и таких случаев немало, когда женщину силой выдавали замуж за ненавистного ей мужчину, и они смирялись и со временем становились мягче масла. И это я еще не говорю о тех случаях, если есть дети, потому что тогда...

- Еще чего не хватало! - возмущённо воскликнула Фортуната.

- Глупости! Да что ты об этом знаешь? Никогда нельзя знать наверняка,

Природа всегда прорывается там, где меньше всего ждёшь... Так вот, с детьми ты сможешь пройти больше половины пути, прежде чем доберёшься туда, куда я тебе советую, поскольку, заботы о детях выбьют из твоей души эти чувства, которых Бог вложил в нее слишком много; ты придешь к равновесию и больше не наделаешь глупостей...
Ладно, первый и лучший вариант мы обсудили. Теперь перейдём ко второму. Я предлагаю его на тот случай, если первый провалится что вполне может случиться. Так вот...

Фортуната с нетерпением ожидала, что же он скажет насчет второго варианта; однако Фейхоо не торопился, и ей ничего не оставалось, как угрюмо ждать, по-прежнему уставясь в пол.

-Самым лучшим для тебя, - продолжал он, - было бы то, о чем я уже сказал; но если мы не можем получить самое лучшее, то должны хотя бы выбрать не самое скверное... Надеюсь, ты меня понимаешь? Я хочу сказать, если ты, несмотря на все усилия, так и не сможешь полюбить этого несчастного, и ни его любовь, ни хорошие костюмы так и не смогут побороть твоего к нему отвращения; если из-за этого твоя жизнь станет совсем уж невыносимой, тогда... Я, конечно, понимаю, что это безрассудство, и если бы ты знала, чего мне стоило сказать тебе это... Но я смотрю на вещи прежде всего с практической точки зрения и стараюсь учитывать только реальные возможности. Никогда и никому я не посоветую ничего такого, что могло бы привести к преждевременной смерти или самоубийству. И вот что я тебе скажу: не стоит приносить совсем уж непосильных жертв. Так что если твое сердце останется в тех же размерах, что и сейчас, если ты не сможешь найти средства хоть немного его уменьшить - то что в таком случае нам остается делать? Плохо и так и этак, и остается лишь выбирать наименьшее из двух зол...

Фейхоо задумался, подбирая слова, чтобы облечь в них свою мысль. Идея у него уже была наготове, и требовалось лишь найти нужные фразы, чтобы ее высказать. Затем он испустил глубокий вздох, затем провел рукой по волосам, на миг задумчиво прикрыв веки. Наконец, он все же решился заговорить:

-И уж в крайнем случае, если ты все же не устоишь и вновь падешь жертвой своих страстей - соблюдай хотя бы внешние приличия, и тогда твое падение причинит куда меньше зла, чем могло бы... Приличия, корректность, благопристойность - вот в чем вся соль, подруга моя.

Внезапно его охватила тревога, какую мог бы почувствовать вор, забравшийся в чужой дом и услышавший шум за стеной. Он вновь схватился за голову, словно ища совета у своих седин. Однако седины ничего ему не ответили, и ему ничего не оставалось, как продолжать с величайшей суровостью в голосе:
-Ты еще слишком неопытна, чтобы понимать, сколь огромную роль играют в этом мире условности. Ты вообще-то знаешь, что это такое - условность, или, правильнее сказать, условности? Не скажу, конечно, чтобы они решали абсолютно все на свете; однако, бывают случаи, когда от них зависит очень многое, почти все. Без них общество просто не может существовать; не могу сказать, чтобы это всегда мне нравилось, однако, условности во многом облегчают нашу жизнь. Принципы, конечно, прекрасная вещь, однако, условности значат в нашей жизни ничуть не меньше. И если бы мне пришлось выбирать между обществом без принципов и обществом без условностей - право, даже не знаю, что бы я выбрал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118194

Переводчики: passiflora