Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Часть VII. La idea... la pícara idea. Глава 1.

Часть VII.
Идея... безумная идея.
Глава первая.

Гильермина жила, как уже было сказано ранее, на улице Понтехос, через стенку от семейства Санта-Крус. Этот старинный дом принадлежал семье Морено; с незапамятных времен там помещался банк, носивший то же имя; теперь же этот банк называется "Руис Очоа и Компания". Это было высокое и узкое здание, похожее скорее на башню. Нынешний глава банка там не жил, хотя имел собственные апартаменты на верхнем этаже. Чаще там жили дон Мануэль Морено-Исла, когда бывал в Мадриде, его вдовая сестра донья Патросиньо и его тетя Гильермина Пачеко; иногда наезжал Саламеро, женатый на дочери Руиса-Очоа, а еще реже - две пожилые сеньоры, также принадлежавшие к этой почтенной семье; это были сестры епископа де Пласенсия, Фрай-Луис Морено-Исла и Бонилья.

В тот знаменательный день Гильермина вернулась домой в половине девятого утра. К этому раннему часу эта женщина успела обойти полгорода, прослушать три мессы и наведаться в оба свои приюта - старый и новый, еще не достроенный, где отдала кое-какие распоряжения. Вернувшись домой, она тут же направилась в свой кабинет, размышляя о предстоящем визите; однако, каким бы важным ни был этот вопрос, он не позволил ей забыть о собственных делах, а потому она, даже не сняв пальто, направилась в кабинет племянника.
-Можно войти? - спросила она, осторожно приоткрыв дверь.

-Ползи уж, крыса церковная, - ответил Морено, который только что выбрался из ванны и теперь сидел за столом в халате и ночном колпаке, с неизменным золотым пенсне, плотно сидящем на переносице.

-Доброе утро, - сказала, входя, эта святая женщина.
Племянник недоверчиво глянул на нее сквозь стекла пенсне.
- Нет-нет, я не стану тебя беспокоить, - продолжала она. - Но прежде всего... Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, ты больше не тонул?

-Я в полном порядке, - ответил он. - Всю ночь проспал как убитый. До сих пор не верится, что наконец-то мне удалось отдохнуть. Терпение мое безгранично, но эти тревоги последних дней меня совершенно доконали. А сейчас, как видишь, я вполне бодр и свеж.

-О, это все нервы... а также твоя праздная и беспутная жизнь дает себя знать... Однако перейдем к делу. Я хотела только сказать, что пол в новом здании еще не закончен, и что те балки, которые ты мне дал - те, что остались после постройки солярия на улице Докладчиков - так вот, эти балки никуда не годятся, они совсем старые...

-Ну так ступай поищи другие балки, которые не старые.

-Но они же наполовину гнилые!

-А чего же ты хотела? усмехнулся Морено, продолжая что-то писать. - Но в любом случае. они твои. Когда, по велению Божьему, ты все же закончишь строить свой чертов приют, все человечество наконец-то вздохнет спокойно. Послушай, ты и так уже всем осточертела со своим попрошайничеством! У всех приличных людей ты уже в печенках сидишь; они прямо-таки зубами скрипят, когда тебя видят, и могу только догадываться, чего им стоит сохранять любезную улыбку на лице вместо того, чтобы послать тебя ко всем чертям!..

В ответ на эти слова, сказанные с такой серьезностью, что больше походили на шутку, Гильермина села за стол напротив племянника и уставилась ему в лицо, опершись локтем на столешницу и подперев щеку рукой, которую по-прежнему обвивали четки.

-Какой вздор ты городишь! - произнесла она. - Всем известно, что у тебя язык без костей. - Скажи лучше, скоро ли привезут эти твои бревна, которые тебе ни на что не пригодились.

-Забирай их к чертовой матери, только оставь меня в покое, - со страдальческой улыбкой ответил дон Мануэль.

-Но это еще не все, - сказала она. - Необходимо, чтобы ты выписал ордер для твоего администратора, что ты предоставляешь мне эти материалы. Вот здесь, на этой бумажке... Перо у тебя уже есть, ты держишь его в ркуе, так что без ордера я не уйду. Вот подожду, пока ты закончишь писать свои письма, и тогда ты мне все подпишешь.

С этими словами она вытянула из кучи бумаг бланк с печатью и положила перед ним, отодвинув рукой недописанное письмо.

-Господи, помилуй меня! - застонал сквозь зубы дон Мануэль. - Да провались ко всем чертям все эти святоши и благодетели, все равно от вас никакого толку!

-Пиши, дурашка. Я же знаю, что ты это просто так говоришь, а на самом деле ты гораздо лучше и милосерднее, чем хочешь казаться. И вообще, ты настоящий христианин.

-Это я-то христианин! - воскликнул сей благородный кабальеро, пряча свое милосердие под маской театрального злодея. - Скажешь тоже христианин! Еще чего не хватало! Да я скорее стану иудеем, мормоном, да хоть язычником, лишь бы только ничем не походить на тебя... Будь моя воля - бежал бы я от тебя, как от чумы.

-Ну уж, не глупи. Имей в виду, что тебе все равно от меня не отделаться, будь ты даже самим дьяволом. Мне все равно пришлось бы просить у тебя денег, а тебе придется мне их дать. Так что не глупи, сделай это для меня.

-Не имею ни малейшего желания.

С этими словами он взял перо и начал писать ордер.

-Так, так, - повторяла Гильермина, наблюдая за ним. - "Сеньор дон имярек, прошу вас выдать энное количество палок..."

Позвольте, каких палок? Дров, ты же сам сказал, что эти бревна годятся лишь на дрова.

Ненадолго в кабинете воцарилась тишина, но в скором времени в соседней гостиной послышался шелест юбок, женские голоса и звуки поцелуев.
-Кто там? - спросил Морено, отложив перо.

-Не отвлекайся., - ответила Гильермина. - Какая тебе разница? Это, должно быть, Хасинта пришла. Ты пиши, продолжай.

-Так что же она торчит за дверями? Пусть войдет.

-Она как раз беседует с твоей сестрой. Хасинта! Хасинтилья! Иди сюда: это чудовище хочет тебя видеть.

Приоткрылась дверь, и в кабинете появилась Хасинта в сопровождении сестры Морено Патросиньо. Увидев своего брата в обществе этой святой женщины, она рассмеялась и так, смеясь, покинула кабинет.

-Хасинта, идите сюда скорее! - воскликнул Морено, ставя свою подпись на документе. - Спасите меня от этой пытки! Верьте или не верьте, но ваша подружка меня скоро прикончит!

-Молчите уж, скупердяй, - отпечатала молодая женщина, остановившись возле его стола. - Вы прямо-таки терзаете ее, вы ведь можете дать ей все то, о чем она просит; у вас ведь все это есть, а вы не даете. И вы очень плохо поступаете, что так мучаете вашу тетю, даже если в конце концов все ей дадите.

-Учтите, отныне вы - мой заклятый враг, - сказал он, снимая пенсне и протирая глаза, уставшие от письма. - Просто спасу нет!

-Так за чем же дело стало? - ответила Гильермина, пряча свою бумагу. - Разве не найдется у меня хороших адвокатов?

-Скупердяй! - повторила Хасинта. - Вам жалко каких-то несчастных трех или четырех тысяч, чтобы закончить пол в приюте!.. И это говорит человек, который не имеет детей, зато купается в деньгах! А ведь раньше вы были таким добрым, таким милосердным!...

-Да я готов стать кем угодно - еретиком, протестантом, да хоть иудеем, лишь бы это ходячее бедствие оставило меня в покое, - овтетил дон Мануэль.

-Нет уж, стань ты даже язычником, мы от тебя все равно не отстанем, - гнула свое Гильермина. - Послушай, Маноло: мы с Хасинтой очень просим тебя о помощи. Будь ты хоть турком, я все равно умоляла бы тебя об этом.

-Я надеюсь, Хасинта не попала в твои сети, - сказал Морено, глядя на нее выпученными глазами.

-Зато я в них давно увязла. Это мой приют, я его купила.

-Да? Плохое капиталовложение, скажу я вам. Он еще и наполовину не построен, а уже требует таких жертв.

-И первой жертвой падешь ты.

-Он мой, - повторила сеньора де Санта-Крус, нависая над ним и опираясь ладонями на крышку стола. - А теперь посмотрим, старый вы скряга, сколько вы пожертвуете на это Божье дело.

-Ну вот, еще одна! - воскликнул Маноло, завороженно глядя то на прелестное личико Хасинты, то на ее руку, розовую и пухленькую, словно у ангела. - Я уже отдал вам балки, а они чего-нибудь да стоят.

-И это еще не все, - продолжала Хасинта. - Мы должны закончить первый этаж, так что...

-Что верно, то верно, - поддержала Гильермина. - Вот только он все равно не даст тебе ни гроша. Но все равно, будь ты хоть мормоном, а нам все равно нужны деньги, чтобы поддержать стольких несчастных женщин.

-Не все сразу, дорогие мои сеньоры, - заявил сей богатый скряга, откидываясь на спинку своего кресла. - Я еще погляжу, стоит ли это дело таких затрат. Я вижу, наша благодетельница и Хасинту затянула в свои сети. Вот оказия! Теперь я даже не знаю, что мне и делать; ведь, вздумай я теперь оказать - меня и вправду заклеймят позором. Можно не сомневаться, что эта просящая ручка - воистину длань Господня...

-Еще какая Господня, - ответила Наследница, помахивая рукой у него перед носом. - Решайтесь, кабальеро. Сеодня я впервые выступаю в роли святой просительницы, и если вы подадите мне милостыню, то сподобитесь Божьей благодати.

-В самом деле? - воскликнул он, беспокойно заерзав в кресле. - Ну, в таком случае, я дам вам милостыню... Конечно, дам.

Гильермина захлопала в ладоши, ликующе возвестив:
-Господь нас слышит... Вот мы вас и поймали! - и с живостью молодой девушки протянула руку к ключу, торчавшему в замочной скважине одного из ящиков стола.

-Эй! - воскликнул племянник, перехватывая ее руку. - Не слишком ли много ты себе позволяешь? Что тебе надо?

-Всего лишь твою чековую книжку, - ответила церковная крыса, пытаясь освободиться от его хватки и при этом задыхаясь от смеха. - Здесь, здесь она у тебя, уж я-то знаю, собака еретицкая... Сейчас ты ее достанешь, напишешь всего четыре цыфирки, четыре буковки, поставишь свою подпись... Хасинта, открывай ящик... давай сюда эту книжку... Давай, не бойся.

-Терпение, терпение, сеньоры, - объявил Морено, тоже едва сдерживая смех. - Ее еще надо найти. Так что наберитесь тепрпения, потому что если я ее не найду, мне придется заказывать новую.

-Ну где же она, эта чековая книжка? - подгоняла Хасинта, хлопая в ладоши.

-Терпение, терпение... У меня здесь нет чековой книжки. Она внизу, в ящике стола... Подожди минутку...

-Ба! Да вы смеетесь над нами!

-Нет уж, - возразила Гильермина со свойственным ей пылом. - Обратной дороги нет.

-Я не уйду, пока ты не подпишешь мне чек.

-О Боже, опять что-то подписывать! - воскликнул Морено, прижимая руку к сердцу, - Мое слово стоит дороже, чем любые подписи и печати!

Лицо его побледнело, став белее, чем лист бумаги, как пишут в романах.

-В самом деле? - спросила Гильермина.

-Ну что ж, в таком случае говорить больше не о чем.

-Да, это так, - подтвердила святая женщина. - Он, конечно, мошенник, более того - еретик, но его слово нерушимо...

Таким образом, перекидываясь шутками, обе святые благодетельницы оставили еретика и мошенника наедине с врачом. Они были так счастливы, что, выйдя из кабинета в комнату Гильермины, едва не пустились в пляс.

-Но он в самом деле выпишет нам чек? - с сомнением в голосе спросила Хасинта.

-Руку даю на отсечение, - заверила Гильермина. - Уж я-то хорошо его знаю. Мне самой и вправду едва ли удалось бы вытянуть у него хоть грош. Но тебе он отказать не может. О, какое счастье!.. Первый этаж у нас в кармане!. Ур-р-а-а! Слава блаженному Сан-Хосе! Да здраствует Пресвятая дева дель Кармен!. У-р-р-а-а! Ведь это им мы обязаны нашей удачей. Конечно, рано или поздно я бы все равно выбила из Маноло эти денежки. Уж я-то хорошо его знаю... Но просто счастье, что у меня есть ты - ангел, святая душа, благословение Господне...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/118303

Переводчики: passiflora