Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Однако веселье их длилось недолго: вскоре они услышали, как башенные часы на площади Пуэрта-дель Соль пробили десять, и обе женщины испуганно посмотрели друг на друга.
-Подумать только, уже десять часов, - спохватилась Гильермина, с лица которой тут же сбежала вся радость. - Она обещала прийти в скором времени, хотя, сказать по правде, ее слово не столь нерушимо, как слово нашего Маноло.

И, глядя прямо в лицо своей младшей подруге, благотворительница сказала:

-Я не могу отказать ей в этой встрече даже ради тебя. Мы не вправе вот так ломать чужую жизнь. Кстати, когда мы снова встретились, она произвела на меня совершенно иное впечатление, чем тогда, когда она так разочаровала тебя. Как будто передо мной оказался совсем другой человек. Разве что она - непревзойденная актриса, но на это, по правде говоря, непохоже. Так что сегодня я попытаюсь как следует прощупать почву и посмотрю, что из этого выйдет. Во всяком случае, если она снова попытается дебоширить - получит по заслугам. А впрочем, хочешь, я скажу тебе одну вещь? Сдается мне, что эта женщина на самом деле вовсе не так плоха, как может показатся.

-Может быть... Но если бы вы видели ее лицо в тот день, когда она так оскорбила меня... Оно выражало такую ярость, какой вы и представить себе не можете...

-Она говорит, что потом она очень раскаивалась...

-Стерва! - бросила Хасинта, поджимая губы и сжимая кулаки.

-Как бы то ни было, сегодня я снова должна с ней встретиться. Хотите вы этого или нет, но она имеет право на маленькую исповедь, и никто не может отнять у нее это право. В скором времени она будет здесь: наша встреча назначена на десять пятьдесят. Так что тебе пора уходить, если не хочешь встретиться с нею.

Немного помолчав, Наследница решительно заявила:
-Я никуда не уйду.

-Что ты говоришь, девочка моя?.. Ты в своем уме?

-Я никуда не уйду, - повторила она. - Я спрячусь в спальне. Я хочу слышать, что она скажет.

-Нет уж, я не согласна, - возразила Гильермина. - Не хватало еще в моем доме сцен ревности! Даже и не мечтай.

-Нет, что за ерунда? Вы, скажу я вам, чересчур щепетильны, милочка! Ну, что плохого в том, что я тоже послушаю? В любом случае, я никуда не уйду.

-Чтобы ты осталась здесь? Ах, нет, ни за что! Ступай, радость моя, не выводи меня из терпения. Это не в моем характере, знаешь ли...

-Ради Бога, позвольте мне остаться! Ну что вам стоит? Я спрячусь в спальне и буду сидеть тихо, как мышка.

-Девочка моя, это уже отдает дурной мелодрамой. Не хватало еще чтобы ты под конец вышла из спальни и трагичным голосом объявила: "Я все слышала!"

-Я не стану плакать. Вы не услышите ни единого звука... Ну же, вредина этакая, позвольте мне остаться.

-Боюсь, что, если я позволю тебе остаться, я совершу величайшую на свете глупость. Ты слишком импульсивна. Вот увидишь, потом ты будешь проклинать меня за такое одолжение.

-Ну что же в этом плохого? Право, какая же вы упрямая! Но я все равно не уйду, не надейтесь даже!

И тут зазвенел колокольчик.

-Держу пари, что это она, - заметила Гильермина, выглядывая за дверь. - К величайшему моему сожалению.

Хасинта посчитала, что разумнее больше не спорить, и без лишних слов скользнула в спальню, осторожно закрыв за собой портьеры. Гильермина хотела от греха подальше увести гостью в другую комнату, но, к несчастью, ее кузина Патросиньо, увидев Фортунату, приняла ее за одну из просительниц и проводила прямиком в кабинет этой святой женщины. Та была несколько смущена, не зная, как выбраться из этого положения.
-Ах, так это были вы?.. - спросила она. - Право, не ожидала. Ну что ж, проходите, садитесь.

Фортуната была очень скромно одета; ее легко было принять за гладильщицу, принесшую готовое белье. Она держалась очень робко, бормоча слова приветствия на каждом шагу, и Гильермине пришлось несколько раз попросить ее сесть, прежде, чем она это сделала. Все ее существо излучало скромность и неуверенность, являя собой истинный тип женщины из народа, которая чувствует себя не в своей тарелке, соприкасаясь с людьми из высших кругов общества. Она была по-настоящему испугана, не зная, как себя вести и не представляя, чего ожидать от собеседницы; всю свою прошлую жизнь она знала, что лучший способ защититься - ответить грубостью на грубость, а потому у нее всегда было наготове несколько цветистых фразочек. И лишь в последнее время она получила несколько уроков хороших манер. достойных настоящей сеньоры.

Но всего удивительнее было то, что и Гильермина, которая обычно за словом в карман не лезла, в эту минуту тоже чувствовала себя смущенной и тоже не знала, как себя вести. И причиной этого смущения была ее подруга, которая пряталась за стеной, заставляя Гильермину чувствовать себя мошенницей и лгуньей, которая без зазрения совести обманывает достойных людей.
Поэтому для начала эта святая женщина решила повторить то, что сказала в доме Северианы:
-Если вы хотите, чтобы мы стали друзьями, то советую вам ничего не скрывать от меня: это низко и недостойно. Ваша жизнь дл\я меня покрыта мраком. Мне известно о вас лишь то, что вы замужем, но не любите мужа, в чем и признались мне на днях. Право, здесь есть о чем поразмыслить. Вот вы говорите, что вышли замуж, сами не понимая, что делаете. Весьма расплывчатое объяснение, я вам скажу. Будьте же искренни и расскажите все начистоту. Я понимаю, это трудно - быть искренней, но, как священник помогает ребенку на его первой исповеди, вытягивая клещами его грешки, так же и я помогу вам, задавая нужные вопросы, а вы просто отвечайте на них. Ну, начнем сначала. Итак, когда вы решили выйти замуж, не считали ли вы в глубине души, что замужество для вас - лишь возможность свободно грешить; не то чтобы с кем попало, но с тем, единственным, кого вы любили?

Фортуната рассеянно уставилась в потолок, припоминая.

-Вы вспомните, вспомните как следует, - настаивала Гильермина. - Подумайте хорошенько, загляните в свою душу, в самые ее глубины".

Фортуната помолчала еще немного.
-Может быть, вы и правы, - призналась она наконец глухим и дрожащим голосом. - Может быть...

-И вы решили воспользоваться замужеством, как креслом, на которое хотите сесть? - спросила Гильермина.

-Нет, не совсем так, - возразила та. - Вернее, совсем не так. Я вам честно скажу: я сама не надеялась, что когда-нибудь увижу его снова... Я думала, что он забыл меня. Я пришла к убеждению, что смогу быть достойной и честной женщиной... я смирилась, что его в моей жизни больше не будет. Откуда я могла знать, что так получится? Он искал меня... Да, сеньора, он искал меня, и он меня нашел. Я не знаю, как это вышло, но мой муж и мой брак словно бы оказались далеко-далеко от меня, за тысячи лиг... Я не знаю, как это объяснить... я не могу этого объяснить...

Гильермина прямо-таки впадала в панику, когда разговор приближался к теме Хуанито Санта-Круса. Она находила эту тему чрезвычайно опасной, поскольку совершенно не представляла, как будет возвращать эту кающуюся грешницу на путь добродетели.

-Но как же ваша совесть?- укорила Гильермина. - Неужели она совсем вас не беспокоит? Вот что мне хотелось бы знать.

-Моя совесть! - воскликнула Фортуната. - Это и в самом деле странно... Я расскажу вам, как это случилось... Совесть не мучила меня, когда я совершала этот грех, как бы он ни был ужасен... Я скажу вам больше: именно моя совесть сподвигла меня на это... Именно она мне сказала, кто мой настоящий муж...

-Не продолжайте!, - в величайшей тревоге перебила эта святая женщина, которой в эту минуту послышался подозрительный шум в спальне. - Это ужасно. Молю вас, не продолжайте! О, пресвятая дева дель Кармен! Вы явно нездоровы.

-Теперь я знаю, - продолжала эта кающаяся грешница, не в силах сдержать напора страстей, рвущихся наружу, - я знаю, что этот человек принадлежит мне одной, и я всегда принадлежала только ему... Мое замужество было обманом, той самой иллюзией, какую мы видим в театре...

-Молчите, ради Бога, молчите...

-Нет, постойте!.. Он поклялся жениться на мне... вот не сойти мне с этого места... И я отдалась ему до свадьбы... У меня был от него ребенок... И я знаю, что это связало нас навсегда, а все остальное, что было потом - все это ничего не стоит... и это действительно так.

Гильермина схватилась за голову. Затем, взяв себя в руки, принялась убеждать Фортунату, что им лучше перенести этот разговор на другое время, а сейчас она должна уйти.
-Это слишком серьезное дело, здесь нельзя решать сгоряча, - сказала она. - Да, конечно, это его обещание... Он был тогда молод и глуп. Я не хочу сказать, что этот молодой человек поступил с вами достойно, вовсе нет... Но время и общество изменили его, он уже не тот, что прежде. Да и вы сами давно утратили все права на него: ведь все эти годы вы вели дурную жизнь.

-Я бы не стала такой плохой, - уже смелее ответила сеньора де Рубин, которая неожиданно прониклась к своей исповеднице безграничным доверием, - если бы он не бросил меня одну в этом жестоком мире, с ребенком во чреве. Здесь и святая бы сломалась, если бы ей некуда было приклонить голову, как мне тогда...
Ах, если бы не опасный свидетель за стенкой в лице Хасинты, Гильермина слушала бы ее куда внимательнее и, уж верно, нашла бы, что посоветовать. Но сейчас она могла сказать лишь одно:

-Вы, милочка моя, прямо как с цепи сорвались, - заявила Гильермина, стараясь выразиться как можно мягче. - Раньше вы мне казались более разумной... Какая муха вас укусила?..

-Что еще за муха? - произнесла Фортуната, слегка растерявшись. - Никакая муха меня не кусала.

-Вся беда в том, что вы никак не желаете понять, что с тех пор прошло много времени, и что этот человек давно женат, и что жена его - настоящий ангел, и вообще...

Лицо молодой женщины, охваченное страстью и вдохновением, словно озарилось ослепительным светом. Никогда прежде не выглядела она столь прекрасной, как в эту минуту, когда ей в голову неожиданно пришла дикая и безумная мысль, которая произвела на бедную Гильермину впечатление разорвавшейся бомбы.

Ба-бах! - и несчастная благодетельница едва не лишилась дара речи, услышав подобное кощунство.

-Ангел! - воскликнула Фортуната. - Да будь она хоть тысячу раз ангелом, но детей у нее нет. А если у супруги нет детей, то это уже не супруга.

Гильермина была так потрясена этими словами, что даже не знала, что и ответить.

-Да, это моя идея, - продолжала та, и в голосе ее соединились вдохновение апостола и преступная храбрость анархиста. - Вы можете говорить что угодно, но это - моя идея, и никто не сможет выбить ее из моей головы... Да, нет слов, она чиста и добродетельна; но никакая добродетель не поможет ей дать ему наследника... А вот я - да, я дала ему ребенка, и смогу дать его снова...

-Замолчите!.. - в ужасе оборвала ее Гильермина. - Ради Бога, замолчите... Нет, какая неслыханная наглость... Никогда не встречала подобной наглости... Право, боюсь, что вы безнадежны.

Несчастная исповедница, до зрелых лет сохранившая себя в непорочной чистоте, была до такой степени ошеломлена подобным бесстыдством, что едва устояла на ногах.

-Да будет проклято все на свете, - продолжала Фортуната, - но эхто - моя идея, и я пойду с нею в ад или в рай, или куда там Господь пожелает меня отправить... И еще неизвестно, будет ли мне в том аду хуже, чем сейчас...

Святая женщина глядела на нее с нескрываемым изумлением. Казалось, Фортуната в эту минуту не сознавала сама себя, Словно актриса. захваченная ролью, о которой невозможно сказать, говорит она или поет.

-Вот только почему, почему я должна так страдать? - продолжала Фортуната. - Только из-за этой моей идеи? А почему у меня не должно быть такой идеи?.. Вы, должно быть, опять станете повторять, что та, другая - настоящий ангел? Ну что ж, я этого и не отрицаю; более того, я сама и не претендую на то, чтобы тоже называться ангелом... И я скажу, что она мне даже нравится, и я хотела бы быть на нее похожей - в некоторых отношениях. Кроме одного - ибо какой бы святой она ни была, как бы вы ею ни восхищались, но кое в чем я все же лучше ее: у нее нет детей, и даже то, что она усыновляет детей, все равно ничего не меняет, я все равно буду на голову выше ее - да, сеньора... потому что своих детей у нее уже не будет, это уже доказано, а вот у меня дети могут быть, и это тоже доказано. Да, это моя идея - и вот она во всей красе. И я повторю еще раз: супруга, не имеющая детей, ничего не стоит... Если бы все жены были такими, как эта дамочка, человеческий род давно прекратил бы свое существование... Но, к счастью, есть на свете такие, как я...!

"Спокойно, спокойно, эта женщина - просто сумасшедшая, и мне не остается ничего другого, каквыставить ее на улицу, - думала Гильермина. - А то еще, чего доброго, какая-нибудь другая бедняжка наслушается ее бредовых идей!"

Она была совершенно сбита с толку, ей казалось, будто она сходит с ума. Теперь перед ней оказалась совершенно иная женщина, вовсе не та, с которой она говорила два дня назад. Она безуспешно пыталась подобрать слова, чтобы ответить, когда послышался шелест чьих-то шагов, и кто-то постучал в застекленную дверь кабинета, окликая Гильермину.
Та выглянула наружу, и Фортуната услышала голос доньи Барбары:
-Хасинта не у вас?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/129661

Переводчики: passiflora