Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 5. начало

Все это оказалось лишь сном, но сном настолько реальным, что сеньора де Рубин не могла понять: точно ли ей это приснилось или все же произошло в действительности? Ведь она видела его, говорила с ним...
Окончательно убедившись, что это был лишь сон, она погрозила кулаком кому-то невидимому:

-Он вернется ко мне... Он должен вернуться...
"А почему ты так в этом уверена?" - ответил ей кто-то невидимый.
-Даже если он сам и не ищет меня - я сама его найду... - ответила она. - У меня есть моя идея, и никто не заставит меня отказаться от нее.
Какое-то время она лежала в постели, опершись на локоть и бездумно разглядывая кирпичи пола. Вдруг ее глаза приметили какой-то предмет на полу. В мгновение ока она соскочила с постели и подняла его. Это оказалась пуговица... Фортуната разочарованно поглядела на нее, а затем с силой отшвырнула прочь.
-Черная, с тремя отверстиями, - сказала она. - Плохая примета.

И снова она повторила все те же слова:
-Если кто-нибудь встанет у меня на пути - клянусь, я убью его... или ее... Я больше не могу так жить... Если ты слышишь меня, о Боже, я говорю тебе это: я не могу и не хочу так больше жить. Я разыщу яд у него в аптеке, и тогда... Я выпью этот яд, и тогда мы с Маурисией будем вместе.
Эта мысль, как ни странно, помогла ей успокоиться, и она решилась выйти из комнаты.
Тут же она столкнулась с доньей Лупе и, как ни в чем ни бывало, принялась ее расспрашивать, что же натворила Папитос.
-Ничего особенного, дочка, - ответила донья Лупе, - кроме того, что заправила лампы керосином вместо масла, и если бы кто-то из нас зажег бы ночью такую лампу, мы все сгорели бы заживо... Эта девчонка - настоящая чертовка, и когда-нибудь она меня точно загонит в гроб.

Наконец, донья Лупе выговорилась, и что-то заставило ее взглянуть в лицо племянницы; казалось, оно таило в себе какую-то темную непостижимую тайну.
"Нет уж, больше я с тебя глаз не спущу, - подумала донья Лупе. - Что бы ты там ни затевала - меня ты не проведешь".

Весь вечер Макси буянил, а на следующее утро проснулся настолько злобным и раздражительным, что сделался сам себе противен.
- Мы должны набраться терпения, - сказала донья Лупе Фортунате. - И я тебе советую ни в чем ему ни перечить. Что бы он ни сказал - отвечай "Да, дорогой". Только следи, чтобы он и впрямь чего-нибудь не натворил. Бедный парень совсем плох. Этот Бальестер сказал мне сегодня утром, что у него размягчение мозгов, помоги нам Боже!..

Фортунате отчаянно хотелось уйти куда-нибудь из дома, но она никак не могла найти предлога, чтобы ее уход не вызвал недовольства и подозрений. Она подумывала о том, чтобы отпроситься у доньи Лупе за покупками и все соображала, что бы такое может срочно понадобиться, а в доме этого нет. В конце концов вдова Хауреги и сама поняла, что, пожалуй, небезопасно было бы надевать на Фортунату слишком уж тугую узду, и решила дать ей некоторую свободу. И вот в один прекрасный день она сказала так:

-Ты можешь ходить, куда захочешь; в конце концов, ты уже не ребенок и понимаешь, что делаешь. Я надеюсь, что больше ты не сделаешь нам никаких гадостей и будешь заботиться о чести нашей семьи так же, как забочусь о ней я. Достоинство, девочка моя - это прежде всего; самое главное - не ронять своего достоинства.
С этой минуты донья Лупе стала ей глубоко отвратительна, и ничто в мире не могло этого изменить.

Честно говоря, донью Лупе больше всего огорчало даже не то, что Фортуната норовит улизнуть из дома, сколько то, что она ничего ей не рассказывает о своих чувствах и планах. Мысль о том, что Фортуната, возможно, в эту самую минуту занимается своими шалостями на стороне, пятная честь их семьи, безусловно, огорчала вдову; но гораздо больше ее огорчало то, что та не обратилась к ней за советом и помощью. Она не сомневалась, что рано или поздно Фортуната вновь попадет в беду, и со дня на день ожидала новых проблем.

"Как же меня бесят эти ее увертки, - думала она. - Ну я-то выведу ее на чистую воду. Будь проклят тот час, когда эта сумасшедшая переступила порог нашего дома. Нет, я-то всегда видела ее насквозь; видит Бог, я всегда знала, что это за штучка... Все этот гусак Николас: запудрил мне мозги своими проповедями...

И все же,,почему она не придет ко мне и не скажет: "Тетя, я в смятении, я оступилась или могу оступиться... Я непременно погибну, если вы мне не поможете..." Ведь она знает, что в этом мире у нее есть я, и что я могу помочь ей удержаться на краю и спасти семейную честь. Но нет... эта бестия всегда лучше всех все знает, никогда не спросит совета - и что в итоге? Полная дикость, позор, безобразие... Ну что ж, посмотрим, посмотрим..."

Между тем, Фортуната вышла на улицу и на площади Прогресса увидела процессию из множества экипажей. Это были чьи-то похороны; они направлялись через площадь с улицы герцога Альбы на Толедскую. Увидев в толпе сопровождающих несколько знакомых лиц, она догадалась, что это хоронят толстяка Арнаиса, умершего накануне. Мимо нее проследовали Вильюэндасы, Трухильо, Саманьего, Морено-Исла... Вот-вот должны были показаться дон Бальдомеро с сыном... Хотя нет, наверное, они в одной из передних повозок, возглавляют процессию...
"А это кто? - подумала она. - Надо же: Эступинья собственной персоной!"

Великий Пласидо восседал в экипаже вместе с одним из "ребят". Увидев в толпе Фортунату, он бросил на нее взгляд, полный негодования и презрения.
Она продолжала следовать за похоронной процессией которая, спустившись вниз по Толедской улице, свернула направо на улицу Вентосы и направилась в сторону площади Портильо де Гилимон, а уж оттуда было рукой подать до набережной Мансанарес. Фортуната отлично знала эти места: сколько раз ей случалось прогуливаться по площади Гилимон, когда она жила на улице Табернельяс; сколько раз она сидела на этих кирпичах, оставшихся от каких-то строительных работ, любуясь прекрасным видом на реку.

Что же случилось в тот день? Небо, горизонт, фантастические контуры синих гор, утопающих в толщах облаков, навевали мысли о неведомых мирах - быть может, много лучших, нежели тот, в котором мы пребываем - но, вне всякого сомнения, совершенно иных. Но далеко на юге, на фоне этого пейзажа, необозримого и прекрасного, угадывалась тонкая линия кладбища, чьи мраморные гробницы белели среди темной зелени кипарисов. Именно туда, несомненно, и направлялся скорбный кортеж.

Фортуната видела длинный ряд повозок, который, извиваясь змеей, следовал своей дорогой, в то время как другая похоронная процессия следовала в сторону церкви Сан-Исидро, а третья- к церкви Сан-Хусто.Вскоре из церкви Сан-Хусто до нее донесся погребальный звон, возвестивший, что покойник прибыл к месту назначения.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/220003

Переводчики: passiflora