Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 5.

Здесь нужно упомянуть, что Фортуната и вдова де Фенелон стали большими подругами. Вдовушка внушала сеньоре де Рубин большую симпатию, а вслед за симпатией пришло и доверие; и, наконец, мало-помалу Фортуната выложила вдове все свои тайны, что было с ее стороны большой ошибкой. Теперь они постоянно шептались, обсуждая подробности чьей-нибудь личной жизни - разумеется, когда поблизости не было ни доньи Лупе, ни, тем более, доньи Касты, поскольку ни та, ни другая не одобрили бы подобных разговоров, и обе сделали бы все, чтобы их пресечь.

Две женщины стояли, обнявшись, плечо к плечу. Они молча кушали йемас и глядели на улицу. Затем Аурора неожиданно рассмеялась.

-Ой, смотри, вон дурачок Понсе - опять караулит нашу Олимпию! Полагаю, моя сестра - единственная женщина на свете, способная влюбиться в такого зануду. Было бы сущим наказанием выйти за него замуж! А поскольку она все-таки моя сестра, я сделаю все, чтобы не допустить этой катастрофы.

-Вон, смотри - бежит, бежит, торопится, - засмеялась в ответ Фортуната. - Смотри-ка, подает какие-то знаки! Ага, сейчас пойдет на спуск. Ой, да тебя прямо в пот бросило... Не иначе, собираешься передать ей одну из этих своих статеек, где разгромил в пух и прах очередную пьесу. Э, парень, не торопись! Придется тебе подождать с этим до завтрашнего вечера, а сегодня - нет, не получится... Ох уж эти мне кавалеры! Одна морока с ними, правда?

Прошло еще немного времени, прежде чем они разжали объятия и принялись вытирать липкие от сахара пальцы носовыми платками. Тогда Аурора вернулась к прежней теме разговора:
-Да, сегодня вечером они всей компанией куда-то отправились, и мой кузен Морено с ними. Думаю, что они пойдут в Сан-Хуан-де-Лус.

Фортуната повернулась в сторону балкона кабинета, где находилась Олимпия. Затем снова посмотрела на подругу и довольно сухо ответила:
-Они отправятся в Сан-Себастьян или в Биарриц, а в начале сентября все они поедут в Париж.

-Девочки, - осведомилась донья Каста, легонько касаясь их плеч, - какой воды вам налить: лозойской или из Прогресо?

-Той, которую я недавно пила, - ответила Фортуната.

-Возьми лозойской, - посоветовала донья Лупе, стоявшая тут же со стаканом в руке. - Что там ни говори, а вода из Прогресо все же немного солоновата.

-Это уж кому что нравится, - заявила донья Каста тоном опытного сомелье. - Дело привычки. Я сама выросла на воде из Понтехос, а она точно такая же, как вода из ла Мерсед, которую сегодня называют Прогресо, и после нее всякая другая вода кажется мне грязной.

Фортуната не стала продолжать эту тему, поскольку ей совсем не интересно было обсуждать достоинства и недостатки различных мадридских вод.
Между тем обе пожилые сеньоры снова ушли в дом, чтобы там продолжить свою беседу, а Фортуната и Аурора остались на балконе.
Стрелки часов приближались к половине двенадцатого, когда снизу послышался голос Бальестера. Они вместе с Макси стояли на тротуаре напротив дома.
-Спускайтесь к нам, - окликнул их Рубин. - Я вас жду.

-Олимпия, - крикнул Бальестер. - Мы тут говорили о вчерашней премьере. Она просто ужасна! А вы что об этом думаете?

Я? - переспросила она. - Что я могу об этом думать? Что вы такое говорите?

-Только то, что вы, с вашей компетентностью...

С этими словами критик направился в сторону дома, на балконе которого она стояла.

-Послушайте, Олимпия, - сказал он. - Эта пьеса - просто дрянь; но у автора есть друзья в высоких кругах. Эх, добраться бы мне до них: уж я бы им высказал, по какому праву они морочат голову публике, предлагая ей такой безобразие!

-Оставьте меня в покое! - бросила Олимпия. - Вы - глупец!
С этими словами она скрылась в доме.

-Так вы идете или нет? - снова спросил Макси.
Жена в ответ попросила его немного подождать в аптеке, они сейчас будут. Аурора и Фортуната по-прежнему смеялись, глядя, как Понсе улепетывает вверх по улице, как если бы за ним по пятам гнался сам черт.

Семейство де Рубин вернулось домой в превосходном расположении духа. Обе дамы радовались, что душевное здоровье Макси так улучшилось; казалось, он стал совершенно другим человеком. Глядя, с какой кротостью и готовностью он выполняет любые их поручения, обе сеньоры облегченно вздохнули, поверив, что дело пошло на лад. Вечер прошел спокойно, и всю ночь он спал, как младенец.
На следующий вечер муж и жена впервые решили отправиться вдвоем на прогулку.

Когда она к назначенному часу пришла за ним в аптеку, Макси не оказалось на месте.
-Он пошел к парикмахеру, - сказал Бальестер, предлагая ей стул. - Бедняга совсем запустил себя в последнее время; должно быть, воображает себя одним из этих длинноволосых поэтов... Я велел ему сегодня же вечером привести себя в порядок. У вас есть одно замечательное качество: вы умеете располагать к себе людей, вам просто невозможно ни в чем отказать; а уж из него вы просто можете вить веревки. Так что вы уж не позволяйте ему впадать в меланхолию, дайте ему понять, что вам это не нравится. Я вот всегда говорю с ним жестко - и, хотите верьте, хотите нет, но он меня побаивается. Именно так и нужно с ним обходиться.

- Ах, бедняжка! - воскликнула Фортуната. - Но вы хоть знаете, куда именно он пошел? А то как бы на него опять не нашло...

Сегисмундо, которому в эту минуту как раз нечем было заняться, делал все, чтобы развлечь жену своего друга, отчаянно стараясь при этом ей понравиться. Этот человек всегда старался быть галантным, несмотря на то, что испытывал величайшее смущение в присутствии любой женщины, оказавшейся в поле зрения. Впрочем, с Фортунатой он чувствовал себя свободнее, чем с другими, и мог себе позволить иногда даже пошутить. В этот день он чувствовал себя, что называется, в ударе. Запустив пятерню в свою растрепанную шевелюру, он попытался ее пригладить; затем, изогнувшись всем телом, отвесил сеньоре галантный поклон, после чего с легкой иронией заметил:

-Вы со вчерашнего дня выглядите такой печальной... - начал он. - Нет-нет, не отпирайтесь. Я же вижу, что происходит. У вас все на лице написано.

-Ну, по моему лицу вы мало что сможете прочитать, - возразила она.

-Больше, чем вы думаете. Я читаю на нем стихи пережитых невзгод... строфы расставаний... рифмы одиночества...

-Ах, какой же вы, однако, дамский угодник! - ответила Фортуната.

- О, от меня ничего не скроется! - шутливо погрозил он ей пальцем. - Я согласен, что у вас как будто не должно быть причин для этой тоски... Но ведь они есть, не так ли?.. Мне нравится доходить до самой сути вещей, искать глубоко скрытые причины того или иного явления; и теперь, глядя на вас, я не могу не сожалеть о той фатальной ошибке, которую вы вновь и вновь совершаете на протяжении многих лет.

Фортуната глядела на него с улыбкой: сердиться на него было невозможно.

-Не скрою, мне очень жаль, - продолжал этот знаток женской природы, - что вы так благоволите к людям, которые совершенно этого не заслуживают... Вы ждете любви и верности от неисправимых ветренников, в то время, как на свете есть сердце столь преданное, какого вы нигде больше не встретите...

-Что за вздор вы несете? - перебила она.

- О, это отнюдь не вздор, - ответил фармацевт, приближаясь к ней танцующей походкой и стараясь, чтобы его походка выглядела как можно более танцующей. - Простите мне мою дерзость, но мне нравится смущать вас. Я всегда любил чувствовать себя Хуаном Кларидадесом. Но не думайте, как только вы захотите уйти, я открою дверь и выпущу вас, потому что, если вы останетесь здесь, я сойду с ума... Ну вот, как будто, я все сказал... Вы не сердитесь?

-Ну что вы, друг мой, как я могу сердиться на вас? Бросьте, бросьте...

-Но я же сказал... - тут Бальестер принял ту самую позу, которая казалась ему аристократичной. - Я сказал, что тот человек, которого вы должны полюбить - это я... И вы видите, что я отнюдь не раскаиваюсь и не пытаюсь откусить себе язык за подобную дерзость.

- Какая прелесть! - невольно восхитилась Фортуната. - Ваша искренность просто очаровательна!

-Хлеб хлебом, а вино - вином, - ответил он. - Если бы вы полюбили меня, вы бы узнали, что мое сердце - сердце истинно любящее, верное и пламенное. Но я должен предупредить вас кое о чем.

-О чем же?

-Если вы все же решитесь полюбить меня... Я понимаю, что, скорее всего, надеяться мне не на что, но если все-таки вдруг... Короче говоря, скажите мне об этом как-нибудь поделикатнее, а то я просто умру от радости... Для меня это - словно удар тока.

-Будьте спокойны... Не сомневайтесь, если я надумаю сказать вам о чем-то в этом роде... я постараюсь вас подготовить, как если бы хотела соообщить вам дурные новости.

-Но ведь это не так - совсем не так.

- Право, вы ошибаетесь... Скажите лучше, нет ли у вас лекарства от головной боли?

- Как не быть, подруга моя, как не быть!.. Подумать только, кто-то еще говорит, что у бедняги Макси с головой не в порядке... Не знаю, как там Макси, а у меня она просто кругом идет! Хотя я знаю кое-кого, кто, сказав мне одно лишь слово, мог бы сделать меня самым разумным и самым счастливом человеком на свете...

Увидев входящего Рубина, он моментально повернул разговор в другое русло.
-И вот что я вам скажу: я выпишу вам одни таблетки... О Боже, что это за таблетки!

-Для нее? - уточнил Макси.

-Нет, друг мой, для вас.

-И из чего же они?

-Очень хорошие таблетки; вот и вы уже допытываетесь, из чего они сделаны. Черт побери, если уж ты изобрел что-то новенькое, это лучше держать в секрете: такова наша специфика.

-Этот Сегисмондо ушел,- сказала Фортуната. - Пойдем и мы.

-Я никогда не принимаю таблетки, если не знаю их состава, - заявил Макси со всей убежденностью.

- Все эти счастливые люди - такие грубияны! - посетовал Бальестер. - Все-то им знать надо... Кстати, почему бы вам не пойти прогуляться с вашей голубкой? А впрочем, что я такое говорю?... Вы же теперь чисты, как младенец! - засмеялся он, шутливо дергая его за ухо. - Любимое дитя Провидения, отринувшее все мирские пороки... Ну, бывайте здоровы!

Он проводил их до самой двери аптеки - надо сказать, весьма тяжелой, открыть которую можно было лишь хорошим пинком - и долго смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/220012

Переводчики: passiflora