Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 10.

В тот вечер, во время ужина Макси заметил, что его жена как будто немного нездорова. Она призналась, что у нее болит голова и немного тошнит. Наблюдательная, как всегда, донья Лупе увидела в ее недомогании лишь предлог для того, чтобы скрыть от семьи свои страдания. "Уж я-то знаю, что с тобой происходит, - думала она. - Ты пытаешься бороться сама с собой, но прошлое берет верх.

Ты хочешь убежать от своего прошлого - и не можешь".
И действительно, что-то определенно было не так: Фортуната закрылась в спальне и упорно отказывалась от еды. Максимилиано тоже не спешил звать ее к столу, поскольку решил, что жена проникнувшись его философией, готовится к смерти и освобождению, и именно поэтому отказывается от пищи. В конце концов донья Лупе, устав бороться с этой упрямой парочкой, удалилась из комнаты, оставив их одних и лишь сказав напоследок:
-Делайте, что хотите. Голодайте, тоскуйте, с ума сходите, а с меня хватит.

Таким образом, она осталась ужинать в одиночестве, велев Папитос отнести Фортунате и Макси какой-нибудь еды; однако та принесла тарелки обратно почти нетронутыми. Тогда донья Лупе сама отправилась к ним в спальню, чтобы выяснить, что же, собственно, происходит, и немного отдохнуть.
-Нет больше сил терпеть эту собачью жизнь, - сказала она. - Да поможет мне Бог!

А Фортунате больше всего хотелось, чтобы муж наконец уснул и оставил ее в покое. Но он, видимо, вовсе не спешил доставить ей такое удовольствие. В этот вечер он был на удивление разговорчив, что ее особенно раздражало, поскольку сама она была явно не расположена к долгим беседам. Уже засыпая, она увидела, как ее муж, сидя за столом, вынимает из кармана какие-то предметы, завернутые в бумагу, и раскладывает их перед собой, словно собираясь заняться своей работой аптекаря.

Зловещий шелест бумаги, отчетливо различимый в ночной тишине, не давал Фортунате заснуть. Первым делом Макси разложил на столе множество крошечных, плотно завернутых пакетиков, которые, как она знала, в аптекарском деле называютя папельетками; в такие папельетки упаковываются порошки. Затем молодой человек извлек еще один сверток, гораздо большего размера и длинный...

О, Боже милосердный, это был нож! Макси пристально осматривал его со всех сторон, осторожно касался пальчиком лезвия, словно проверяя, достаточно ли он острый. Фортуната почувствовала, как все ее тело покрывается холодным потом... Она так и не нашла в себе сил сдержаться и, мечтая о том, чтобы все это оказалось просто кошмарным сном, спросила у мужа:
-Макси, дорогой, что ты делаешь?
Он взглянул на нее с палаческим спокойствием.

-Мне казалось, ты спишь. Тебе ничего не приснилось? Мы могли бы поговорить о разных приятных вещах.

-Если хочешь, можем поговорить. Но будет лучше, если ты ляжешь спать, а эти приятные вещи отложим до утра.

-Но... мне кажется, тебе понравится то, что я тебе скажу. Подожди минутку...

Он сгреб в кучу все свои свертки и нож и, повернувшись на стуле, бросил все на ночной столик.

-Ха-ха-ха... - ласково засмеялся он, как если бы собирался сделать любимой женщине дорогой подарок. - Сейчас ты увидишь, что я тебе приготовил... Вот посмотри. Ты знаешь, что это такое? Это - кинжал.

Фортуната задрожала всем телом, как осиновый лист, и зубы у нее застучали от страха.

-Я купил его сегодня в оружейной лавке на улице Канисарес, - пояснил Макси. - Вот читай: Толедо, 1873 год. Красивый, правда? На днях я понял, что это лучший способ облагодетельствовать бессмертную душу, отправив ее прямо в лучший мир. А тебе как кажется? Я непременно прислушаюсь к твоему мнению: как ты скажешь, так я и сделаю.

Несчастная женщина была так напугана, что не могла вымолвить ни слова.

-Убери это, ради Бога... - прошептала она. - Мне страшно...

Страшно? - воскликнул он с отчаянным изумлением в голосе. - А я-то думал, что сумел внушить тебе мою идею, и что ты приняла ее. Бояться смерти! Ведь это все равно что бояться свободы... бояться покинуть свою темницу... Ну так что же? Разве я не говорил тебе тысячу раз, что мы должны видеть в смерти конец наших земных страданий, что мы должны смотреть на нее, как смотрит в сторону берега несчастный утопающий, что из последних сил боертся с волнами, вцепившись в обломок мачты...

-Нет-нет, - сказала она, увидев, как он возбужден и стремясь его успокоить. - Но это... короче, эти вещи лучше оставить до завтра. А сейчас пора спать.

-Спать? - воскликнул он. - Вот глупости! Сон - для чего он нужен? Утолить животные потребности, забыть о высоком, о главном, о своем предназначении... Дорогая моя, или ты со мной, или ты против меня; скажи мне прямо. Ты готова взять в руки ключ от двери, ведущей к свободе, и последовать за мной? Ведь правда? Но для этого ты не должна бояться смерти, потому что она и есть эта самая дверь; ты должна все время видеть ее перед собой, чтобы быть готовой ее открыть, когда придет счастливый час освобождения.

Фортуната плотнее закуталась, чувствуя, как холод пробирает ее до костей. О, как же ей было страшно!

-Час освобождения, - продолжал Макси, - это тот час, когда человек очистился настолько, чтобы самостоятельно совершить переход из одного мира в другой. Все наши основные религии запрещают самоубийство. О, как же это глупо! Моя же вера, напротив, приказывает это сделать. Ведь это таинство, священное единение с божественным...


Как? Посмотри.

Фортуната задрожала от страха и сказала, что сейчас позовет донью Лупе.

Он принялся выкладывать аккуратные бумажные пакетики, на каждом из которых было четко написано название того или иного препарата. Фортуната с невыразимым ужасом смотрела на них, зажав нос и рот: ей казалось, что даже просто вдыхая запах этих снадобий, она может отравиться.

-Вот смотри - узнаешь? Вот эти белые кристаллики - видишь? - это стрихнин... Неизбежная и мучительная смерть - весьма мучительная... Поэтому не рекомендую. А вот это - атропин, а это - цикута. Видишь - вот этот белый порошок? Советую обратить внимание: цикута прославилась тем, что с ее помощью Господь освободил Сократа; благодаря ему она столь знаменита.

А вот это - снотворные яды: человек просто засыпает и мирно отходит во сне. Но позволь тебя спросить: не будут ли тебя в этих снах мучить кошмары, не явятся ли за твоей душой демоны из преисподней? Как тебе кажется? Или мы предпочтем дигиталис, от которого следует смерть от удушья? Или нам лучше выбрать препарат ртути? Вот посмотри: этот красный порошок - йодид ртути, а этот белый - цианид ртути. А еще у меня есть препарат фосфора, отравляющий кровь. Взгляни на него: вот поистине счастье для фармацевта, Божье благословение. Вот что действительно убивает, причем, в кратчайшее время. А вот видишь этот серый порошок? Это мансанилла, воистину королева ядов. Любая тварь трепещет при виде ее, ибо знает, что это не шутка. Мгновенная смерть.

-Хватит, хватит, - воскликнула Фортуната, не в силах больше сопротивляться. - Если ты немедленно все это не уберешь, я встану и уйду.

-Я понимаю, все это прекрасно... Я поняла насчет твари, которую необходимо убить. Но если ты хочешь, чтобы я тебя любила, дай слово, что не будешь больше таскать сюда свои яды...

-Ах, ты против... Или ты предпочитаешь огнестрельное оружие?.. А ведь это мысль! Об этом стоит подумать... Итак, первой умрешь ты, затем - я... Ну а если я промахнусь и останусь жив, а потом войдут люди и меня схватят - что тогда?..

-Нет, друг мой, мы поступим иначе. Каждый из нас возьмет пистолет и направит его на другого. Ты дашь сигнал - паф! - и тогда ты увидишь, что станется с обоими этими тварями.

Максимилиано задумался.

-Что-то не кажется мне твоя идея такой уж удачной, - протянул он.

-Да нет же дружочек, так будет лучше всего. А сейчас давай я соберу все эти порошки и выкину их в окно. А еще лучше, если ты сам соберешь их все в один пакет и отдашь мне; я сама их спрячу. Даю тебе слово, что у меня они будут в целости и сохранности. Или ты мне не веришь? Спасибо, дружок.

Он действительно ей не поверил, и, когда она протянула руку, чтобы собрать порошки, он заслонил их всем телом, приготовившись защищать, как защищают самое дорогое.
-Ну, дай же, дай их мне, - уговаривала она. - Я их уберу.

-Или хорошо, положи сам все это в ящик стола, и этот нож тоже. Я обещаю, что ничего не трону.

-Клянешься?

-Клянусь... Разве я хоть раз тебя обманула? Какие ужасные вещи ты говоришь!.. Ложись лучше спать...

-Обними меня, - потянулся Макси к полуодетой жене. - Я тебя так люблю. Пусть ты грешила, страдала... И все равно ты - моя.

Как раз в эту минуту в спальню вошла донья Лупе с чашкой шоколада для племянника. Он бросился ей навстречу с распростертыми объятиями, громко восклицая:

-Вы тоже страдали и тоже грешили, любимая моя тетя.

-Я грешила? - изумилась донья Лупе.

- И вы - единственная моя опора!

- Я буду всем, что ты пожелаешь - при условии, что сейчас ты выпьешь глоточек шоколада.

-Да выпью, выпью, хоть у меня и нет сейчас аппетита. Хотя... Чего не сделаешь из чувства долга.

- Ты хорошо сказал, - просто заметила донья Лупе. - Одно дело - быть влюбленным в смерть, и совсем другое - смиренно нести свой крест, пока она не придет за тобой. - Ты прекрасно знаешь, что я тоже устала от жизни, и если я до сих пор не покончила с собой, то лишь потому, что в этом мире у меня еще масса дел, и у меня просто нет времени, чтобы раздумывать о своей кончине. Но мы это исправим, сынок. Предоставь это мне: уж я-то сумею настучать по башке этой твари, что бы она там ни думала. Я не допущу, чтобы она и дальше тебя мучила.

Тетя и жена смотрели, как он с аппетитом пьет шоколад, изо всех сил скрывая свою печаль. На сей раз им удалось одолеть тварь, перед которой он оказался бессилен.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/220022

Переводчики: passiflora