Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 11.

Около десяти утра Фортуната отправилась в аптеку, чтобы отнести Бальестеру сверток с ядами.
-Вот посмотрите, что приготовил для нас ваш друг, - в негодовании воскликнула она. - С ним надо держать ухо востро. Вот посмотрите, что он принес в дом...

Бальестер долго рассматривал ужасные снадобья. Затем очень серьезно взглянул на нее.
-Опять этот идиот Падильита, - сказал он. - Даже не представляю, как ему такое в голову взбрело. Не обращайте внимание, сегодня же я его вышвырну с волчьим билетом. Пусть убирается подальше от моей аптеки, а не то рано или поздно мы точно влипнем в какую-нибудь историю... Но что же вы стоите? Садитесь, пожалуйста...

Бальестер с особой галантностью пододвинул ей стул, постаравшись при этом, чтобы она заметила его новые блестящие штиблеты; Фортуната оценила и штиблеты, и сюртук, и круто завитые локоны, распространявшие удушающий запах гелиотропа. Отдав должное его обновам, она решила вернуться к прежней теме разговора, одарив Бальестера влекущей улыбкой грешницы.

-Вам забавно видеть меня таким раскрасавцем, не правда ли? Вы привыкли видеть меня этаким растрепой... Так и быть, признаюсь: сегодня моя сестра выходит замуж за Федерико Руиса, признанного великого мыслителя. Сейчас я иду на свадьбу, а вечером принесу вам что-нибудь вкусненькое.

-Нам необходимо принять решение, - сказала Фортуната. - Лекарства, которые вы ему даете, не действуют. Сегодня мы с тетей говорили об этом, и решили, что, прежде, чем отправить его в сумасшедший дом, стоит попробовать другое средство. Может быть, вы дадите это Макси... как же оно называется... что-то, похожее на чихание...

-А, атшисс... Хорошо, приготовим. Для вас - все, что угодно, вы здесь хозяйка... Даже если бы вы потребовали от меня фарш из моего сердца, я бы преподнес вам его в ту же минуту.

-Так вам известно об этих его бредовых идеях? - осведомилась Фортуната.

Бальестер притворился, будто не слышал вопроса.
-А теперь моя очередь попросить вас об одном одолжении.., - сказал он.

-Так попросите, - улыбнулась она.

-Сегодня вечером я собираюсь принести немного сладостей со свадьбы сестры. Часть из них я хочу предложить друзьям. Вы подниметесь сегодня наверх, к донье Касте, или придете сюда?

-Вообще-то мы собираемся к донье Касте... А если пойдем гулять, то, может быть, и сюда зайдем. Поживем - увидим.

-Так вот: сегодня ко мне должен прийти один мой друг; он критик. Падилья пригласит его в дом и предложит сладости. Мне бы хотелось, что бы он съел некое лакомство, которое я для него приготовил... Вы даже не представляете, как я его ненавижу.

Фортуната похолодела от ужаса, представив, что Бальестер решил отравить человека.

-И какую же отраву вы хотите всучить этому несчастному? - прошептала она. - По-моему, он славный парень.

-Ничего страшного, не волнуйтесь вы так... Всего лишь легкое слабительное... А ваша задача - проводить его наверх, к донье Касте, и когда он туда поднимется...

-Не будьте так жестоки. Он хороший парень! Я слышала, он содержит свою старую мать...

-Содержит мать! Ну что ж, честь ему и хвала! А чем он ее содержит? Своими статейками?

-Ему платят по два дуро за каждую статью, вы сами это знаете. А матери он дает каждую неделю четыре дуро.

-Да уж, конечно! Но не буду с вами спорить: пусть он содержит и мать, и бабушку, и все свое семейство, пусть он отличный парень, но я все равно хочу сыграть с ним одну невинную шутку. Так вот, могу я попросить вас об одной услуге?

-Смотря о какой, - ответила она.

-Нет-нет, не волнуйтесь, я не стану молить вас о поцелуе, потому что мне известно, что если бы я даже и попросил вас о такой любезности, вы бы все равно мне в ней отказали; кстати, если мне потребуется ваше согласие, мне достаточно будет обратиться за помощью к моему другу Искьердо... Нет, дорогая моя подруга, я хотел бы попросить вас кое о чем. касательно сегодняшнего вечера. Короче говоря, когда явится этот непризнанный гений печатного слова, вы должны будете предложить ему вот эту хорошенькую йему, которую я приготовил специально для него. Поверьте, ему давже в голову не придет заподозрить вас... А потом вы этак ненавязчиво попросите донью Касту или Аурору, чтобы они пригласили его наверх... А дальше - сами увидите, что будет... Такого представления вы еще не видали...

-Ах, оставьте меня! Я не желаю участвовать в ваших интригах. Бедный парень! Как это скверно с вашей стороны! Нет, я не буду в этом участвовать.

-Вот уж кто бы говорил! - усмехнулся Бальестер. - Уж вы-то вели себя еще более скверно... А впрочем, за эту маленькую подлость я мог бы сказать вам одну очень приятную вещь.

-Какую вещь? - невольно оживилась она.

-Я уверен, как только вы о ней узнаете, вы тут же простите мне все отравленные конфеты, которыми я собираюсь угостить моего приятеля... Только одно меня и утешает, подруга моя: вы жестоки не только со мной, но и с другими тоже. Скольким мужчинам вы разбили сердце!

-Что вы такое говорите?

Вот, например, некий сеньор часами прогуливается по вашей улице... А его зазноба хоть бы нос высунула!.. Бедный парень скоро шею себе свернет, глядя на ваши балконы и так и не увидев даже краешка вашего платья... О, как, должно быть, радуют его страдания ваше жестокое сердце! Бедный сеньор! Целый день вдоль по улице: туда - сюда...

Фортуната побледнела и спросила с величайшей серьезностью в голосе:

-Кто это был? И... когда вы его видели?

-Ну, не притворяйтесь вы такой дурочкой, вы и сами прекрасно знаете, кто это... А видел я его вчера, когда он уже покидал свой пост. И посмотрели бы вы, какая у него была при этом мина!.. Никогда не встречал столь кислой физиономии. Так вот, смотрю я на него , а он возьми да и скажи:
-И за что мне такое наказание?.. Стоило наряжаться, перчатки надевать... Все равно никакого толку...
Кстати, хотите, дам вам совет? Дайте ему от ворот поворот. Нечего ему тут страдать, вздыхать и шастать взад-вперед по нашей улице! А хотите еще один совет? Вот здесь, в этой груди, бьется самое надежное и верное сердце, какое только можно представить. Самое верное, уверяю вас. Так утешьте его, и перестаньте вздыхать о тех, кто не достоин вас...

Фортуната была настолько потрясена, что даже не услышала нежных признаний фармацевта.
-Прочь, прочь... - прошептала она, вставая. - Пора домой.

-Ну что ж, вам виднее... - ухмыльнулся Бальестер. - Так что мне ему сказать, если он придет сегодня вечером?

-Скажите ему, что хотите, - пробормотала она, почти бегом бросаясь к дверям. Аптекарь последовал за ней.

-Так что мне ему сказать? - продолжал он допытываться. - Признаюсь, я никогда с ним не разговаривал, но, если вы мне прикажете, я с ним поговорю. Хотите, я ему скажу, чтобы он больше здесь не появлялся?..
"О, какая женщина! - думал он про себя. - Просто дух захватывает! Вот только мозгов у нее нет... Она еще более безумна, чем ее муж... Нет бы ей влюбиться в достойного человека, спасителя рода человеческого... как я, например. Терпение, Сегисмундо, терпение!.. Надейся и жди, как рыбак, расставивший сети... Рано или поздно эта рыбка в них попадется".

Когда донья Лупе столкнулась с ней на лестнице, она не знала, что и подумать. С одной стороны, ей было приятно видеть племянницу такой радостно-возбужденной. А с другой стороны... "Бог знает, - подумала она, - с чего она так веселится... Быть может, этот трюк с порошками был для нее лишь поводом, чтобы улизнуть из дома и увидеться с Бальестером... И он, конечно, рассказал ей обо всем, что тут происходило... И кто приходил сюда в ее отсутствие... Несомненно, здесь что-то кроется..."

Макси понемногу успокоился, и теперь больше походил за здорового, чем на больного. Он был еще очень слаб и не хотел ничего, кроме как сидеть перед застекленной дверью балкона и рассеянно глядеть на прохожих. Фортунате это совсем не нравилось. "Что если тот, другой, захочет навестить меня сегодня вечером? - подумала она. - И Макси его увидит? Тогда он совсем с ума сойдет..."
Эта мысль не давала ей покоя; она поминутно выглядывала в окно, одновременно пытаясь уговорить мужа пересесть к другому окну.

Однако Хуан в этот день не пришел. Вместо этого он отправил своей подруге записочку, вызволив ее тем самым из юдоли тоски и печали, в которой она пребывала. Связь они держали через тетку Фортунаты, Сегунду Искьердо, которая в мае этого года объявилась перед дверями ее дома, оборванная и жалкая, прося подаяния. С тех пор она приходила каждую неделю, и каждый раз племянница что-нибудь ей давала: остатки еды, какую-нибудь одежду, а иной раз - даже немного денег.

Санта-Крус также оказывал ей свое покровительство, а она служила ему верой и правдой и, притворяясь, будто ходит за милостыней, носила в дом и из дома любовные послания; все это проделывалось с такой ловкостью, что даже проницательная донья Лупе ни о чем не подозревала.
В этот вечер - о, чудо! - она впервые после долгих дней перерыва принесла Фортунате записку. При первой возможности счастливая женщина прочитала письмо, в котором возлюбленный назначал ей свидание на следующий день и указывал, в какой час и в каком месте он ее завтра ждет.

Вечером вся семья отправилась в дом доньи Касты, которая тут же окружила Макси своей заботой, предлагая ему сладости и стараясь успокоить его разгоряченный мозг целебными водами Акубильи, Абронигаля, Лозойского водопровода или источника Королевы.

В свой час появилась вдова Фенелон, а в скором времени из аптеки поднялся наверх молодой человек с подносом сладостей, присланный Бальестером. Затем пожаловала супружеская пара, жившая в третьем доме справа. Муж, человек весьма серьезный и несколько суховатый, по странной иронией судьбы, владел женской профессией. Короче говоря, он был акушером по призванию, и звали его дон Франсиско де Кеведо (кстати, это был тот самый Кеведо, с которого мы уже встречали в кафе, в компании Патера и Педемеро).

Фигура его жены более всего походила на чугунный буй, к которому швартуются корабли. Ходила она с трудом, ее походка была медленной и тяжелой, а если она садилась, то уже не могла встать без посторонней помощи. Ее круглое лицо напоминало фонарь, из тех, что висят у входа в министерство или Дом Милосердия - таким оно было красным итак блестело от пота, что казалось светящимся изнутри. Бальестер именовал это чудище доньей Дездемоной, поскольку Кеведо был ревнив, как Отелло; только этим и можно было объяснить подобное прозвище для его супруги. Настоящее же ее имя было донья Петра.

Детей у этой пары не было, и, в то время, как дон Франсиско положил свою жизнь на то, чтобы помогать являться на свет чужим детям, его супруга занималась тем, что разводила и выхаживала птиц, к чему у нее была весьма легкая рука. Весь ее дом был наполнен клетками, в которых плодились и размножались пернатые самых разных видов. В заключение следует сказать, что супруга акушера была женщиной весьма тщеславной, и и с большими претензиями на чувство юмора - не в пример дону Франсиско, имевшему в запасе лишь одну шутку о том, что в его доме скоро заведется живой крокодил.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/220034

Переводчики: passiflora