Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Глава 2.

После обеда Морено потребовал заложить экипаж и до семи часов вечера ездил с визитами. Обедал он в доме Санта-Крус, и все заметили, что он выглядит мрачным и отрешенным. При этом он казался настолько ко всему безразличным, что даже не пытался, по своему обыкновению, отстаивать свои принципы и иностранные вкусы. В конце концов сама Барбарита, обеспокоенная его дурным настроением, подняла эту тему, чтобы хоть как-то его развлечь. Однако, разговор поддержали очень немногие, и беседа потекла довольно-таки вяло.
- Вы знаете, что у нас в Испании больше всего меня раздражает? - осведомился Маноло. - Привычка нашей прислуги петь во время работы. Хорошо, хоть в моем собственном доме я избавлен от этого кошмара! Зато у моей тетушки Гильермины есть одна служаночка, чей голосок стоит целого десятка уличных музыкантов. Бесполезно приказывать ей молчать. То есть, она помолчит минут десять, а потом снова начинает свои вокализы. Говорит, будто бы забылась, но на самом деле, сдается мне, она просто хочет вогнать меня в гроб. У меня от ее пения просто голова раскалывается!

-Ты думаешь, я поверю, будто за границей этого не делают? - улыбнулась Барбарита. - Но, Маноло...

-Ах, нет, сеньора... Уверяю вас, что если бы в Лондоне хоть одна служанка позволила бы себе запеть, ее бы тут же вышвырнули на улицу. Так что ни одна из них даже помыслить не может о подобном безобразии.

-Я тебе верю; наши люди весьма мягкосердечны.

- А уж чем меня совершенно выводит себя это наглое племя - так это тем, что они не умеют ценить время и совершенно не умеют молчать. Сколько ни бейтесь, вы не сможете вложить в эти головы мысль о том, что нельзя выть дурным голосом, когда я пишу, или сплю, или думаю, потому что это выбивает меня из настроя. Это - первый признак их дикости, как, впрочем, и все остальное. Нарушить чужой покой - это все равно, что украсть деньги из чужого кармана.

Все заметили, что эти разговоры немного отвлекают его от мрачных мыслей, а потому в этот вечер все громче обычного смеялись над его шутками, чтобы его развеселить.
Затем Хуан предложил ему поехать в Королевский театр, однако он отказался.
Гостей в этот вечер было немного: Гильермина, сидевшая в уголке со своим шитьем, дон Валериано Руис Очоа и Барбарита-младшая, одна из сестер Хасинты. Дело в том, что в голове Барбариты-старшей созрел совершенно безумный план: женить Морено на этой своей племяннице - кстати говоря, очень хорошенькой. Когда она поделилась своими планами с Хасинтой, та заявила, что это самая невозможная и бессмысленная идея, какая только может прийти в голову.
-Мама, - сказала она. - Но ведь моей сестре нет еще и восемнадцати лет, а Морено уже около пятидесяти, и к тому же он болен!

- Да, разница в возрасте, конечно, значительная, - с улыбкой ответила сеньора, - но это даже к лучшему. Не думаю, что твоей сестре так уж повезет, если она влюбится в какого-нибудь лейтенанта, младшего офицера или еще в кого-нибудь в этом роде. Этот человек, по крайней мере, богат, и у него нет никаких особых пороков, кроме разве что занудства и этой вечной тоски - типичной холостяцкой болезни, которую англичане называют сплином. А вот стоит ему жениться - и словно десять лет с плеч сбросит, а от этой тоски даже следа не останется.

Однако Хасинта отнюдь не была в этом уверена, а в том, что касалось здоровья, ее мнение значительно отличалось от мнения свекрови.Однако в тот вечер она решила взять это дело в свои руки и забросить удочку. Хозяева и гости как раз сидели в малой гостиной и играли в триплет - дон Бальдомеро, Руис Очоа, его супруга, Пепе Саманьего и остальные. Барбарита-младшая и ее сестра сидели напротив Морено, отчего он с первых же минут едва не скрежетал зубами от досады.
"Я бы смог наконец с ней поговорить, - думал он, - если бы здесь не было этой курицы! О, как же меня бесит эта глупая девчонка с ее кукольным личиком и наивным взглядом. Полное впечатление, что эта девчонка у нее вместо щита, чтобы отгородиться от меня... Вот что за чертовщина: сколько я ни пытаюсь застать ее в одиночестве - и ничего не выходит. Начинаю делать ей тонкие намеки - притворяется полной дурой, будто бы ничего не понимает. Она никак не желает оставаться со мной наедине, потому и таскает повсюду с собой эту свою устрашающе ангелоподобную сестрицу, чтобы нагнать на меня побольше ужаса".

-Почему же вы молчите? - спросила Хасинта, улыбаясь. - Почему? Или вы плохо себя чувствуете? Мама говорит, что, если бы вы решились жениться, это решение омолодило бы вас на добрых десять лет. Так что как знать, может быть, и стоило бы решиться...

После этих ее слов физиономия женоненавистника прямо-таки засияла.

-Вот и я так думаю, - сказал он. - Вот только судите сами; то, что кажется легко осуществимым, в действительности оказывается невозможным.

- Да, это так; все достойные женщины уже разобраны... Вы правы, свободных женщин совсем не осталось.

-А для меня их как будто и никогда не существовало - других женщин... Вы помните, что я сказал вам вчера? Да нет, конечно, уже не помните. Ведь всем известно: вам сказать - все равно что написать вилами на воде: через минуту уже забудете.

-Но я и в самом деле уже забыла. А ты помнишь, Барбара?

- Разумеется, нет, - ответил он. - Как Барбара может помнить, если ее там не было?

-Неважно. Все, что вы говорите мне, я всегда рассказываю моей сестре.

Какая вы, право, болтушка! Почему же вы всегда все рассказываете сестре?

-Чтобы сделать ей приятное.

Морено не смог скрыть охватившей его глубокой тоски.

-Да что это с вами? - спросила она. - Этим вечером вы еще печальнее, чем всегда.

-Разве он не рассказывал, как бросил в Лондоне сразу трех невест? - поведала Барбарита, которая обожала чесать языком.

-Да, это так, - признался Морено и поистине детской наивностью. - Но ведь я их не любил.
И затем, еще глубже впадая в свою печаль, делавшую его так непохожим на того светского льва, которого они все знали, продолжил свой монолог:
-Я, наверное, совсем впал в детство... Меня переполняет детская глупость и беззащитность... Эта женщина с ее холодностью, с ее жестокой иронией всколыхнула мою душу до самых глубин... Поистине, она раздавила меня, как Пресвятая дева ту змею... Она подняла меня на смех...

-Но почему бы вам сейчас не повторите моей сестре все то, что сказали ей на прошлой неделе? - спросила Барбарита-младшая у нашего меланхоличного кабальеро.

-Я?.. На прошлой неделе?... О чем вы говорите? - вздрогнул он, словно внезапно разбуженный. - Я... Я ничего ей не говорил.

-Ну как же! Вспомните - на той неделе, когда мы ездили в Каса-де-Кампо, и вы еще начали рассказывать историю о той англичанке, которая хотела застрелиться, потому что вы что-то сказали ей в поезде - уж не знаю, что именно.

-Не помню, - с самым глупым видом ответил женоненавистник.

-Уж если этот человек решил о чем-то забыть, - заметила Хасинта, - то никто не сможет заставить его вспомнить. Вы мне тогда сказали, что могли бы жениться, если бы я взяла на себя труд найти вам невесту...

- Ах, нет, позвольте забрать назад мои слова. Уж если вы взялись за дело - отступать бесполезно. Но я готов выплатить неустойку, если вы настаиваете.

- Да я уж и сама об этом подумывала, - улыбнулась она. - Но поздно, поздно, дело уже сделано. Остались одни формальности...

Обе были настроены весьма серьёзно. Они заметили, что Морено смертельно бледен, крайне утомлён, а главное, странно забывчив и невнимателен по отношению к дамам, что совсем на него не похоже: обычно он был весьма галантен и предупредителен. Хасинта слегка наклонилась к нему и, положив на колени раскрытый веер, очень ласково заметила:
- Друг мой, оставьте ваши глупости. Подумайте лучше о своём здоровье. Сегодня после обеда мы встретились в доме Амалии с Морено Рубио, и он сказал, что его очень тревожит ваше сердце, и, что если вы срочно не займётесь своим здоровьем и не будете выполнять его указаний, то это может плохо закончиться. Вы уже не ребёнок, и должны понимать, что к чему. Почему бы вам не послушать ваших друзей, которые беспокоятся о вас и желают вам добра?

Морено казался застывшим, подобно статуе. Порой с его губ срывались какие-то короткие фразы, но все эти обрывки мыслей выражали скорее молчаливое согласие, чем протест. Хасинта что-то нежно ему говорила; этот ее ласковый тон больше подошел бы матери, чем просто доброй знакомой.

- Каа бы нам хотелось, чтобы вы поправились, а для этого всего-то и нужно - немножечко силы воли!.. Но вы прямо-таки одержимым какими-то глупыми идеями. Так мне сказал ваш кузен, а уж его-то мнению я доверяю. У Вас ведь есть все, чтобы быть счастливым - а вы все равно несчастны. Мне так жаль... Чего же вам не хватает?

Морено чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется на куски.
"Неужели она сама не понимает, чего мне не хватает для счастья?.. - думал он. - Мне ее не хватает - ах, как мне ее не хватает!... О, Боже, какая женщина! Если она и дальше будет водить меня за нос - боюсь, что я буду выглядеть сущим идиотом..."

- Так чего же вам не хватает? - продолжала она. - Все у вас есть. Если бы вы не морочили себе голову разными глупостями, вы были бы вполне довольны жизнью. Думаю, вам нужен уход, как ребенку.

"Вот именно: как ребенку!" - подумал несчастный кабальеро.

- Так сказал Морено Рубио, и он прав: ваше здоровье и ваша жизнь - в ваших руках. И если вы их губите - то лишь потому, что сами этого хотите. Просто удивительно, что человек вашего возраста так и не научился подчинять свои капризы голосу разума.

"Да уж, действительно не научился! - усмехнулся про себя дон Мануэль. - Зато моя тетя разумна просто до неприличия!"

- Вам давно пора выбросить из головы все ваши дурные идеи и укрепить ваш дух; пора научиться не желать того, чего вы не можете иметь, и сделать наконец вашу жизнь полной, насыщенной, интересной вместо того, чтобы изнурять себя несбыточными мечтами о том, чтобы удовлетворить какой-то свой каприз... Ведь если разобраться, вся ваша тоска сводится лишь к гордыне. Да, вы одержимы гордыней, а это - грех. Все эти так любимые вами англичане воображают, что мир создан для них... Нет, мой дорогой сеньор, уж будьте добры встать в общую очередь и не ждать для себя каких-то особых привилегий! Так что советую вам перестать носиться со своими капризами и послушаться своего кузена, а также меня: ведь я тоже своего рода врач... Кстати говоря, вы же ненавидите Испанию? Вы же всегда только и знали, что ругали ее последними словами? Если вам здесь так не нравится, то почему вы здесь живете? Почему бы вам не уехать обратно в Англию?

- Вот видите, она меня уже гонит! - воскликнул Морено, глядя на Барбариту и пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть свое смущение. - И после этого они еще удивляются, почему я столько разъезжаю по свету!

- Но вам действительно не на пользу разъезжать по свету, словно коммивояжёр, предлагающий свой товар. Уезжайте в Лондон и сидите там тихо - очень тихо, а если вам повезёт встретить какую-нибудь свеженькую благодушную англичаночку - женитесь на ней, пусть даже она будет протестанткой... Дай Бог, чтобы нас не услышала Гильермина!.. Да-да, женитесь на ней, и сами увидите: всю вашу хандру как рукой снимет. У Вас родятся дети... Я буду счастлива стать крестной матерью вашего первенца... если, конечно, вы захотите его крестить. И как крестная мать я вам обещаю... что сделаю для него все, что в моих силах... он будет истинным моим крестником, даже если останется некрещёным. Но не стоит говорить об этом. Одним словом, я буду рада стать крестной матерью новорождённого Моренито, и попрошу мужа отвезти меня в Лондон на его крестины.

Морено поднялся. Он чувствовал себя очень плохо, и слова Наследницы его чрезвычайно задели.

-Вы уже уходите? - спросила она. - Вы плохо себя чувствуете? Уж не хотите ли вы сказать, что это мои проповеди так на вас повлияли?

"Если я не уйду, я стану предателем, - подумал женоненавистник, сжимая губы. - Эта плутовка меня погубит".

-Ты уже уходишь, Маноло? - спросил дон Бальдомеро из другого конца комнаты.

-Ну а что мне делать, если меня выгоняют? - пожаловался тот. - Ваша доченька хочет меня выгнать.

- Что за вздор! - возмутилась Хасинта. - Все совсем наоборот.

Но тут вмешалась Барбарита-старшая.
- Мой экстравагантный друг, - сказала она, - дай руку этой малышке и прогуляйтесь до моего кабинета, а потом обратно. Я вижу, ты неважно себя чувствуешь? Это просто нервы. Тебе нужно немного отвлечься. Барбара, проводи его.

Морено подал руку Барбарите-младшей, и они направились к выходу. Хасинта услышала несколько слов из их непринужденной болтовни, когда парочка, вернувшись из кабинета, прошла мимо неё.
- Я... не могу себе даже представить... Что с вами случилось?
Вам совсем плохо?
- Как только я туда доберусь, тут же приму иудаизм.
- О, Боже!
- Есть ли у меня жених? Да где же я его возьму?.. Хорошо, я вам напомню, чтобы вы не забыли.
- Нет-нет, я не выношу курятины...

- Ах, была бы она хоть чуточку поумнее, - шепнула сеньора де Санта-Крус своей невестке. - Я уверена, тогда бы она точно его подцепила.

Но Хасинте не очень-то в это верилось, а потому она всякий раз печально смотрела на парочку, когда та проходила мимо нее.
Перед самым уходом Морено удалось-таки ненадолго остаться с ней наедине.

- Я сделаю все, что вы скажете... - заверил он. - Выполню всю вашу программу... Все, что вы пожелаете... Я готов даже стать вашим ребенком. У вас будет свой маленький Моренито.

Поглядев ему в глаза, Хасинта увидела в них такую тоску, что невольно ужаснулась.
"Боюсь, он окончательно сошел с ума", - подумала она.

Пошатываясь, Морено вышел из комнаты. У него кружилась голова, и, спускаясь по лестнице, он вынужден был крепко держаться за перила, чтобы не упасть.
"Пожалуй, я и впрямь стал глупцом - полным глупцом... Я просто не могу ни о чем думать... Какого дьявола мне все это надо?.. Эта женщина меня прямо-таки околдовала... Сделала полным идиотом", - думал он, покидая этот гостеприимный дом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244360

Переводчики: passiflora, Iria