Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 6.

Глава 6.

- И мы будем жить все вместе! - радостно воскликнула сестра Морено, которой все эти шутки показались очень забавными.

В десять вечера наш мизантроп удалился в свою комнату, собираясь лечь спать.
- Тебе точно ничего не нужно? - спросила его сестра.

- Нет, ничего не нужно. Попытаюсь уснуть. Завтра в это время меня разбудят вопли молочника. Какое варварство!

- Но, друг мой, не все ли тебе равно? В конце концов, ты можешь не покупать у него молоко. Если этим людям нравится жить так, как они живут, оставь их в покое.

- Да я вовсе не мешаю им жить, как они хотят, - горячо возразил Морено. - Я лишь хочу сказать, что меня до невозможностью раздражают эти вопли - просто до невозможности.

- Ах ты, Боже мой! - воскликнула сестра. - Другим людям приходится терпеть куда более серьезные неудобства, и то они не жалуются.

Вскоре пришел Том, и сестра Морено собралась удалиться, чтобы встретить пришедшую в гости Гильермину, осведомившись напоследок:
- Может, тебе все же чего-нибудь хочется? Полагаю, если ты сегодня будешь хорошо спать, то вполне можешь уехать и завтра. Только пришли нам из Парижа телеграмму, чтобы мы знали, что с тобой все в порядке.

Уже в дверях она обернулась и добавила:
- Завтра я не стану тебя будить, тебе нужно отдохнуть. Ты должен позаботиться о своем здоровье и унять сердцебиение. Самое главное - это здоровье.

- Сегодня ночью я буду хорошо спать, - объявил дон Мануэль с оптимизмом больного, впавшего в меланхолию. - Правда, сейчас мне не хочется спать; но у меня такое предчувствие, что сегодня я крепко усну.

Она легонько похлопала его по плечам, после чего удалилась, а он безутешно смотрел ей вслед. Как же ему хотелось, чтобы она побыла с ним ещё хоть немного, ведь ее слова были настоящим бальзамом для его больного сердца.

- Послушай... - сказал он. - Если ты хочешь разбудить меня пораньше, то разбуди... Обещаю тебе, завтра со мной все будет в порядке.

- Если ты сам проснешься, я за тобой зайду, - ответила Гильермина. - Если нет - значит, нет. Но я думаю, для тебя все же полезнее сон, чем молитва. Тебе точно ничего не нужно? Скажем, подслащенной воды?

- Здесь есть вода, - заверил он. - Ступай домой, тебе тоже нужно поспать. Бедняжка, даже не представляю, как ты это выдерживаешь... Столько работы взвалила на свои плечи!..

Он хотел было добавить: "И ради чего?", однако, воздержался. Никогда прежде не был он так любезен со своей теткой, как в этот вечер, ощущая внезапный прилив какой-то необъяснимой к ней нежности. Вскоре святая женщина удалилась, после чего Морено отпустил слугу.
- Мне непременно нужно уснуть, - сказал себе наш кабальеро. - Но, сколько бы я ни повторял, что мне нужно уснуть, сон бежит прочь от меня. Ну, если сна все равно нет, тогда я посижу и проверю список подарков: вдруг что-то забыл? Ну, так и есть: чуть не забыл про покрывала.

Сестрица Морриса не на шутку разобидится, если я не привезу ей ничего в подарок..
Отчего-то у него в голове неотвязно вертелась мысль о покрывалах, цепко засевшая в уме; ближе к вечеру он вспомнил, что на Пласа-Майор был магазинчик, где продавались эти самые покрывала, среди которых попадались весьма интересные. Он направился туда и по дороге встретил слепую нищенку, просившую подаяния. Это была совсем юная девушка, певшая хоты под аккомпанемент старого гитариста. Ее голос звучал так волшебно, что Морено поневоле остановился, заслушавшись.

При этом сама она была ужасающе некрасива - оборванная, грязная, зловонная. Все ее лицо было покрыто струпьями и шрамами от недавней оспы, а мутные глаза были затянуты бельмами, словно у дохлой рыбы. Лишь две вещи красили эту девушку: чудесные белоснежные зубы и этот голос - звонкий, серебристый, полный тоски и страсти, от которого его душу захлестнула волна ностальгии. "Подумать только, какой темперамент, какой накал чувств!" - подумал Морено, и ему вдруг показались невыносимо пресными и мертвыми все те изящные каденции, которыми так любят щеголять оперные знаменитости, в сравнении с пением этой презренной нищей девчонки. Да, ее простое пение было намного ближе к искусству.

Морено запустил руку в карман, чтобы достать песету, но ошибся и вместо песеты ухватил двухпенсовик, который и вытянул на свет.

Жизнь его оборвалась, и причиной тому стало переполнение сердечной артерии, повлёкшее за собой ее разрыв. Смерть была столь же внезапной, сколь мгновенной. Человечество лишилось одного из своих сынов, словно сухой лист, от которого осталось лишь кружевное переплетение жидок, оторвался от ветки огромного дерева и упал вниз. А дерево, раскинувшее вширь свои могучие ветви, даже не заметило этой потери. В ту же самую минуту с него упало ещё множество листьев, иные из них были ещё более бесполезными. Но что ему до них? Ведь завтра из бесчисленных почек проклюнутся новые листья, свежие и блестящие.

Уже наступил день, когда Гильермина подошла к его двери и приложила ухо. Ни малейшего шума не доносилось из комнаты, ни единый лучик света не пробивался наружу.
"Спит, как младенец... Надеюсь, когда он проснется, его бред рассеется" - подумала она и ушла, ступая на цыпочках.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244364

Переводчики: passiflora, Iria