Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 8.

Глава 8.

Сказано - сделано. Теперь Хуан-Пабло каждое утро отправлялся к своему брату и то силой, то обманом тащил его на Сан-Фелипе-Нери, где он принимал шотландский душ, способный поднять даже мертвого. Иногда по вечерам Хуан-Пабло вытаскивал его на прогулку и пытался развлекать разными забавными историями, не имеющими ничего общего с той бредовой мешаниной, что в последнее время царила в мозгу несчастного парня. Уже через две недели этого варварского лечения состояние больного значительно улучшилось, так что и доктор, и брат были весьма довольны. Все чаще во время этих прогулок Макси вел себя как вполне разумный человек.

Теперь он ни единым словом не упоминал о жене; когда же кто-то другой упоминал о ней прямо или косвенно, он, казалось, погружался в туман своих унылых раздумий, из которых даже Хуану-Пабло с большим трудом удавалось его вытащить. Однажды утром, после душа, когда болезнь, казалось, отступила, и Макси казался весёлым и вполне разумным, он вдруг остановился посреди улицы, схвативмбрата за воротник пальто, и спросил:
- Скажи мне одну вещь. Почему ни ты, ни тетя, ни кто-либо ещё не хотят сказать мне, где моя жена? Куда она подевалась? Будь другом, не играй со мной в прятки! Скажи, она умерла? Именно поэтому ты не хочешь о ней говорить? Ты боишься, что эта новость меня расстроит?

Хуан-Пабло не знал, что и ответить. Заметив в глазах брата признаки нарастающего беспокойства, он попытался сменить тему разговора. Однако Макси не желал говорить ни о чем другом, то и дело останавливаясь и вновь и вновь задавая все те же вопросы.
-Да пойми же ты наконец, - взмолился Хуан-Пабло, по-крестьянски встряхивая его за плечи. - Короче, считай, что она умерла... говорю тебе, она умерла. В конце концов, какая тебе теперь разница, жива она или нет? И что ты в нее так вцепился? От женщин всегда одни неприятности, дружище. Теперь ты понимаешь, почему я никогда не хотел жениться?

-Она умерла! - произнес Макси тихим голосом, но с необычайным светом в глазах. - Умерла!.. И теперь я могу жениться снова.

Произнеся эти слова, он внезапно растерялся, не зная, что ему теперь делать. Он не хотел больше идти по тротуару и спустился на булыжную мостовую, где тут же начал спотыкаться о камни, толкая прохожих. Хуан-Пабло затащил его в экипаж, чтобы отвезти домой. Он всей душой поддерживал свою тетю и тоже внушал брату, что Фортуната умерла.
- Все мы не вечны, дружок, - говорил он. - Не удивляйся, что Господь призвал ее раньше тебя. Если Бог захотел ее призвать, что ты можешь поделать? Нам остается лишь смириться и отслужить все положенные мессы за упокой ее души... Уверяю тебя, уже после четвертой мессы тебе станет легче - намного легче.

Однако, легче Макси не стало; после этих слов брата все лечение, казалось, пошло насмарку. Больной теперь часами лежал без движения; в голове его теперь снова бродили всевозможные отвлеченные мысли. И, разумеется, в его мозгу зрела новая идея - или, возможно, просто возродилась одна из прежних, почти забытых его идей. На протяжении многих дней он даже не упоминал о своей жене; но вдруг однажды вечером, во время прогулки с Хуаном-Пабло, остановился и сказал:
- Ты пытаешься меня убедить, что она умерла?.. Что за чушь? Если это действительно так, то почему же мы все не в трауре?

-Разве ты не знаешь, что теперь вышел закон, запрещающий носить траур? - выкрутился Хуан-Пабло. - Все давным-давно это знают.

- Закон, запрещающий носить траур! - воскликнул Макси. - Ты что же, думаешь, мне можно заморочить голову подобными байками? Нет, друг мой, я куда разумнее, чем вы все, вместе взятые.

-Пресвятая дева Мария, какое варварство!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244373

Переводчики: passiflora, Iria