Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Часть IV. Vida nueva. Глава 1.

Часть IV.

Новая жизнь.

Глава 1.

Четвертого января Фортуната услышала звон дверного колокольчика. Выглянув в дверное окошко, которое закрывалось при помощи самой примитивной железной ставни, она увидела нежданного гостя. Это был не кто иной, как Эступинья, глядевший на нее взглядом оскорбленного собственника. Молодая женщина открыла дверь, и великий Пласидо, гневно сдвинув брови, начал картинно потрясать у нее перед носом своей тростью с набалдашником в виде головы попугая (подарок молодой четы Санта-Крус, который они привезли ему из Севильи). В другой руке он держал какую-то бумагу с печатью, которую тыкал ей прямо в лицо.
-Ваш счет за месяц, - заявил он тоном персидского шаха, отдающего приказ о смертной казни.

-Проходите, дон Пласидо, - сказала она с улыбкой. - Нам есть о чем поговорить.

-Нет, я не войду, - ответил он. - Квартиру вы получили? Получили. А больше мне не о чем с вами разговаривать.

Чтобы дон Пласидо - да не желал разговаривать! Это все равно, что сказать, будто в море нет воды.
Однако же праведный гнев и упрямство этого человека оказались сильнее, чем его необоримое желание с кем-нибудь поболтать.

- О, Боже, что за злой дух вселился в этого человека! - воскликнула она. - Я, конечно, могу отсюда съехать, но вы-то с чем тогда останетесь? Вы все равно не найдете жильцов лучше нас.

-Да уж... Нечего сказать, добавила мне головной боли эта Сегунда... И не стану я заходить: я вам не клиент.

-При чем здесь клиент? - возразила она. - Мне бы хотелось, что бы вы посмотрели на эту квартиру и сами убедились, что приличные люди не могут жить в таких условиях.

-Ну так съезжайте.

-Ах, друг мой, каким же тираном вы стали за эти годы! И, право, я не встречала жилища хуже... И не могли бы вы побелить кухню, посмотрите, все стены в ней черные, как уголь... А эти дыры в штукатурке? Право, я не могу жить в такой грязи. И знаете, что я вам скажу? Скажу, что если вы не желаете делать ремонт, я сделаю его сама - за свой счет. Годится?

-Это другое дело. При условии, что все останется под моим контролем и...

-Так войдите; войдите и убедитесь.

В конце концов Пласидо соизволил пройти в прихожую. Затем он двинулся на кухню, потом заглянул в спальню и придирчиво осмотрел стены, покрытые трещинами. Под конец он заявил:

-Я не могу делать ремонт по каждому свистку очередного жильца, потому что знаю, что эта волынка никогда не кончится. Скажем, я побелил бы стены к вашему приезду - и что? Вы нашли бы еще к чему придраться. Нет уж, мы так не можем. В прошлом месяце я и так потратил больше двадцати тысяч реалов на ремонт. Так что позвольте откланяться, у меня нет времени.

-Ну что вы, право, так торопитесь? - остановила его Фортуната. - Присядьте на минутку. Скажите мне одну вещь - только одну...

-Мне нечего вам сказать, - ответил он. - Так что я пойду...

- О, Боже, это не человек, а пороховая бочка! Вот посмотрите сами и скажите: можно ли жить в таких условиях?

- Можно! - отрезал он. - Я сам так живу уже много лет.

-Садитесь, пожалуйста. Сейчас я принесу вам деньги. Но все же скажите мне одну вещь, только одну. Кому принадлежит этот дом?

А вам какое дело? Вы не находите, что мы попусту тратим время? У квартиры есть хозяин, и хватит с вас! И я еще раз повторяю, что не желаю с вами разговаривать. Или вы предпочли бы роскошную виллу? В таком случае, обращайтесь в другое место. Вы знаете, что я слов на ветер не бросаю.

- Это вы-то не бросаете слов на ветер? - изумилась Фортуната. - Да вы уже в день своего рождения болтали, как семилетний. И все же скажите мне: кому принадлежит этот дом?

- Дом принадлежит своему хозяину. И хватит с вас! Так, о чем мы говорили?.. Ах, да, о роскошных виллах. Так вот, это поистине чудесный дом... здесь один фундамент и каменные лестницы стоят целое состояние, не говоря уже о стенах... Когда каменщики делали ремонт и обнаружили в стене тайник, им так и не удалось его вскрыть: Любые инструменты были бессильны перед этой кирпичной кладкой. Это не кирпич, это чистый алмаз! Короче говоря, не желаю я с вами разговаривать! Так вот, когда вскрыли завещание светлой памяти сеньора дона Мануэля Морено-Исла, составленное еще три года назад, то выяснилось, что этот дом, а также еще один, на улице Релаторес, он завещал донье Гильермине Пачеко, своей тете... А сеньора решила сдавать оба здания внаем, чтобы закончить наконец строительство своего приюта, на котором прямо-таки помешалась. Строительство будет закончено в этом году... Вот так-то...

Он протянул руку за деньгами, одновременно потрясая зажатой в другой руке тростью, словно скипетром диктатора.

-Так значит, моя хозяйка - донья Гильермина, - задумчиво проговорила Фортуната, протягивая ему деньги. - И это у нее я хочу попросить сделать здесь ремонт. Так ведь она - моя подруга.

-Как она может быть вашей подругой?.. - с издевкой в голосе ответил Эступинья. - Вашей, подумать только! Так вот: не советую заговаривать с ней о ремонте, если, это, конечно, не ремонт в ее драгоценном приюте. Этим вы только приведете ее в ярость. Прощайте; счастливо оставаться. Ах, да, совсем забыл: осторожней с этими горшками на окнах. Если вы зальете соседей, я пришлю вам счет, непременно пришлю... О, Пресвятая дева Мария, сколько цветов вы здесь развели... Целый сад! И охота вам возиться? Это же такая обуза... А все же - какие красивые! Плохой был год, нечем будет Рождество справить... Бедные торговцы, будут свистеть без гроша в кармане. Да вы сами знаете... все время шли дожди...

А сегодня, сдается мне, снег пойдет. За всю свою жизнь я не видел такой холодной зимы. Кстати, вы знаете, умер этот глухой мясник... Вчера, совершенно неожиданно. Еще позавчера он казался таким здоровым, прямо кровь с молоком, и вдруг... вот ведь жизнь! А мне еще выбивать квартплату из этих жильцов из второй квартиры по левую сторону. Они задолжали мне за пять месяцев. Ну, что за народ! Если бы сеньора позволила, я бы давно вышвырнул их на улицу! Но моя хозяйка слишком добра, не хочет никого выселять! "Ах, дон Пласидо, прошу вас, не выгоняйте их! - пропищал он тоненьким голоском, картинно заломив руки. - Они все вам заплатят, просто сейчас у них нет денег...""Но, сеньора, - отвечаю я, - почему-то на выпивку у них всегда деньги есть, да и на пирожные от Ботина тоже хватает..." Короче, мерзавцы, а не жильцы, что хотят, то и делают!..

В конце концов, этот человек так увлекся своей болтовней, что Фортунате стоило еще больших усилий упросить его покинуть ее квартиру, чем уговорить его войти. Наконец, она просто сказала:
- Дон Пласидо, уже поздно. Посмотрите за окно: уже совсем стемнело...

-Ах, да!.. - спохватился он. - Простите меня за мою болтливость!.. Прощайте, прощайте...

Фортуната никогда не выходила на улицу. Она сама готовила еду, а за покупками ходила Сегунда, у которой были на здешнем рынке свои знакомые торговцы.

Уже через нескольких дней после первого своего визита комендант стал лучшим другом молодой женщины.
"Вот кто бы мог подумать, что настанет день, когда я буду жить в ее доме! - удивлялась Фортуната. - Скажи нам кто это прежде: ни я, ни она нипочем бы не поверили. Воистину, все возвращается на круги своя! Никогда прежде я и подумать не могла, что когда-нибудь вернусь сюда, или что этот дом будет принадлежать ей. Интересно, что она скажет, когда дон Пласидо расскажет ей, что я теперь стала ее жилицей?Наверное, придет в ярость и вышвырнет меня на улицу? А может быть, и не вышвырнет...."
Стоило ей об этом подумать, как в ее памяти вновь встала та безобразная сцена в кабинете святой женщины, о которой бедняжке до сих пор стыдно было вспоминать; она не могла оправдать себя даже той болью, которую причинила ей соперница, выйдя замуж за ее мужчину.
"Я была в ослеплении, я не понимала, что творила... Сколько раз я хотела попросить прощения у доньи Гильермины, если бы у меня была такая возможность!.."

Уединение, в котором она теперь жила, словно проливало целебный бальзам на душевные раны, принесенные ею из прошлого, помогало ей разобраться в своих чувствах и действиях. Все свои прежние поступки она теперь рассматривала сквозь призму своего разума; время и покой уединения помогли ей иначе взглянуть на вещи, в полной мере осознать собственные ошибки и неблаговидные поступки.
"Наверное, у Хасинты я тоже должна попросить прощения?"- спрашивала она себя - и не находила ответа. Порой ей казалось, что должна, а порой - что нет.

Наследница была оскорблена и возмущена не на шутку, хотя Фортуната не сделала ей ничего плохого; ну разве что устроила этот скандал и рассказала святой женщине о своих злоключениях.
В конце концов, после долгих раздумий и душевных терзаний, Фортуната стала склоняться к мысли, что, наверное, действительно должна извиниться. Разумеется, она должна извиниться за все те слова, что наговорила этой женщине, а также за попытку расцарапать ей лицо.
Но если на этот счет ей теперь все было ясно, то на другой вопрос она никак не могла найти ответа.

Было ли у Хасинты что-то с сеньором де Морено? Потому что, если было, то чем она, спрашивается, лучше Фортунаты? Как говорится, хрен редьки не слаще. Однако, сколько сеньора де Рубин ни ломала голову, она так и не смогла однозначно ответить на столь туманный вопрос. Вот только что она была непоколебимо уверена в виновности этой дочери Отца Предвечного, и вдруг отчего-то наотрез отказывалась в это верить.
- Вот все на свете бы отдала, - восклицала она, устремляя взор к небу, - лишь бы знать правду, которую сейчас знают лишь Бог да она сама; да еще был тот, третий, который умер. Да еще, быть может, знает духовник Хасинты, если, конечно, она ему призналась. А больше - никто, совсем никто. И теперь я не знаю, как разрешить мои сомнения. С каждой минутой любопытство все больше разжигает огонь в моей крови... Ведь это огромная разница: было или не было. Если она согрешила - значит, она ничем не отличается от меня, и я не обязана просить у нее прощения. Но если ничего не было... Ах, тогда эта праведница имеет полное право попирать меня своими ногами, как святой Михаил - демонов.

Затем ее мысли повернули в другое русло.
"Теперь мы с ней - два сапога - пара, - думала она. - Ни одну из нас он не любит. А значит, мы могли бы понять друг друга и, возможно, утешить... Ведь и я тоже по-своему добродетельна - в том смысле, что всегда была верна Хуану, что не любила никого другого. И если для нее это важно, то она вполне могла бы прийти ко мне; право, мы нашли бы, что сказать друг другу, и уж как-нибудь решили бы, что нам теперь делать...

А ведь и правда, почему бы нам с Хасинтой не подружиться, если мы с ней теперь равны? Я даже больше скажу: мне это пошло бы на пользу. Конечно, когда я забываюсь, я часто говорю глупости. Но, по крайней мере, я больше не шмыгаю носом и не говорю нехороших слов. Дамы из Лас-Микаэлас хорошо меня отшлифовали, а мой муж и донья Лупе еще и полировали пемзой, чтобы придать мне нужный лоск. Так почему бы нам не позабыть все те гадости, что мы наговорили друг другу, и не подружиться? Это, конечно, в том случае, если она по-прежнему - честная женщина. Ну а если нет - то и наплевать! У каждой из нас свое понятие о честности".

Было и еще одно обстоятельство, о котором она старалась не думать.
"Нет, она не захочет меня ни слышать, ни видеть... Слишком она горда и надменна, особенно теперь, когда у нее есть причина мне завидовать. Она просто лопнет от зависти, когда узнает... Не хватало еще, чтобы она явилась сюда и заявила о своих правах!.. Какие такие у нее права, что за чушь? А вот у меня есть права - самые настоящие, без обмана. О, как я счастлива!.. То-то она взбесится, когда она узнает; нет, она просто сдохнет со злости! И, конечно, заявит, что все равно она - его законная супруга... Нет уж, дудки! По какому праву она называет себя законной? Из-за какой-то жалкой церемонии да нескольких слов на латыни, произнесенных священником? Нет уж, вы ошибаетесь, дорогая моя сеньора, это я - его законная жена, у меня есть нечто большее, чем эта ваша латынь... И пусть все на свете священники и чиновники, чума их подери, твердят в один голос, что это ничего не значит... А я говорю, что значит; это - моя идея. Когда говорит сама природа, люди должны помалкивать".

Ярость молодой женщины была столь глубока, что отняла все силы, которые у нее еще оставались в этой печальной и одинокой жизни.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244374

Переводчики: passiflora, Iria