Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 4.

Глава 4.

Вечером того рокового дня, который казался ему самым черным в его жизни, Хуан-Пабло сидел в кафе "Новый век", где вовсю излагал свои завиральные теории. К величайшему изумлению дона Басилио Андреса де ла Каньи, он вдруг начал выступать против частной собственности, после чего дон Басилио и все остальные решили, что он начитался пруденциальных сочинений. На самом деле Хуан-Пабло даже в руках не держал ни одной подобной книги, и все его гениальные доводы происходили исключительно из той ненависти, которую он питал к донье Лупе, и которой одной было бы достаточно, чтобы выстроить любую теорию.

Ко всеобщему восхищению, Хуан-Пабло принялся ратовать за свободную любовь, за непринужденность в отношениях между полами, а родительские обязанности целиком возложил на материнские плечи. Папа уже был ими низложен, и его тиара валялась, растоптанная, у них под ногами, на заплеванном полу, вместе с обрывками газет и многострадальной тростью дона Басилио, который, признав, наконец, свое поражение, швырнул на пол этот последний свой аргумент. Там же, на полу, валялась теперь и королевская корона, раздавленная подошвами сапог и ботинок. Та же участь постигла и скипетр.

Распрощавшись с братом, который остался пить кофе и рассуждать со своими друзьями о правах человека, Макси вышел из кафе и отправился домой. Он пересек площадь Пласа-Майор, затем повернул с улицы Филиппа III на Соленую улицу. Здесь он невольно остановился, любуясь фасадами зданий на западной стороне кольца. Однако, вскоре его логика вновь начала зудеть ему в уши.
"Нет, - сказал она себе. Мне пора домой, уже и так десять часов... Не стоит нигде задерживаться, иначе я вернусь домой за полночь".

С Почтовой улицы он свернул на улицу Старого Викария; пройдя по ней, он уже собирался повернуть к площади Санта-Крус, как вдруг увидел Аурору, выходящую из магазина Саманьего.
"Что-то она сегодня припозднилась", - подумал он, следуя за ней в сторону площади Санта-Крус. Нет, у него даже в мыслях не было ее преследовать; просто она шла чуть впереди, а потому даже не видела его. Вдова Фенелон шла быстрым шагом, не глядя по сторонам; под мышкой у нее был объемистый сверток, в котором она, должно быть, несла какую-то работу, взятую на дом. Ведь завтра был выходной - причем, не какой-нибудь, а Вербное воскресенье.

Поскольку Аурора шла быстрее, чем Макси, расстояние между ними вскоре увеличилось. Однако, вместо того, чтобы направиться по Факельной улице и повернуть на улицу Каньисарес, как следовало ожидать, молодая женщина вдруг свернула в темный переулок дель-Сальвадор. Там она какое-то время постояла в тени здания Адмиралтейства - видимо, кого-то поджидая. Затем к ней вдруг подошел какой-то мужчина, взял ее за руку, и дальше они пошли уже вдвоем.
"Вот это да! - присвистнул про себя Макси. - Вот тебе и фунт изюма!"

Он глядел, как они вместе идут дальше по переулку, и тут в его мозгу вдруг вспыхнула внезапная догадка - точнее, подозрение, вызвав прилив горячего любопытства. Он последовал за ними, держась на некотором расстоянии, и вскоре убедился, что догадка его верна.
Душу его охватил необоримый приступ гнева.
"Это он, тот самый мерзавец... - подумал Макси. - Выходит, это его она ждала в переулке... А теперь они идут вместе, выбрав самую безлюдную дорогу... Ну, конечно, они - любовники... А ведь он женат... Подумать только: так обманывать бедную женщину!.."

С того самого незабываемого вечера у перекрестка Четырех Дорог Макси не чувствовал такой ярости, как та, что охватила его теперь. После той роковой ноябрьской ночи он почти не видел своего обидчика - ну, разве что изредка и лишь издали; слишком далеко, чтобы выстрелить.
"Ах, почему я не взял с собой револьвер? - подумал Макси. - Ах, да, у меня ведь его никогда и не было... Вот если бы по пути мне попался оружейный магазин, я бы его купил. Да, но где я возьму деньги, чтобы его купить? - спохватился он. - У меня ведь нет денег. Тетя дает мне не больше двух реалов - на кофе. О, Боже, какое несчастье! Если ты внушил мне идею справедливости, такую разумную и логичную, то почему ты не даешь мне средств, чтобы воплотить ее в жизнь? Увидеть его лежащим в луже крови... Нет, я не чувствую к нему ни малейшей жалости... Почему мне не суждено увидеть этого, о Боже?.. Как жаль, что этого не увидит мир! Как бы он возрадовался при виде этого зрелища!.."

Прошествовав по улице Баррио-Нуэво, а затем - по площади Прогресса, парочка на улицу Сан-Педро-Мортир, выбрав, по своему обыкновению, более уединенный маршрут.
"Они собираются свернуть на улицу Головы, - подумал Макси, - в это время суток там нет ни души. Нет, что за негодяй, убийца, похититель чужой чести... Нет, попомни мое слово, когда-нибудь тебя настигнет возмездие, не сегодня, так завтра. Вот только чует мое сердце, что возмездие это будет не от моей руки".
Он еще долго следовал за ними, ни на минуту не теряя их из виду.
"У меня до сих пор все кости болят после твоих ударов, что ты мне нанес в той драке... - думал Макси. - Подонок, трус, молодец среди овец, герой против больных и слабых... С каким удовольствием я бы выпустил в тебя пулю - паф! - и нету! О, как бы мне хотелось воздать тебе по заслугам... Поистине, я оказал бы миру большую услугу, избавив его от такой гадины..."

Добравшись до Аве-Мария, Рубин пошел по тротуару нечетной стороны улицы, а затем свернул за угол на улицу Сан-Симон, где спрятался в тени ближайшего дома. Там он отчетливо разглядел парочку: Аурора, казалось, просила своего любовника не провожать ее дальше; ловелас, видимо, посчитал это вполне разумным и распрощался с нею, пожав на прощание руку. Макси поглядел, как он удаляется в сторону улицы Магдалены, чувствуя, как из груди у него рвется торжествующий крик:
- Ну, теперь-то я отомщу за свою честь, и за честь всех тех, кого ты втоптал в грязь!.. Теперь ты за все заплатишь!
Он чувствовал, как его ногти растут на глазах, превращаясь в тигриные когти. Огромными прыжками Макси бросился за ним следом - но споткнулся о поребрик и упал, растянувшись на мостовой. И тут его вновь спасла логика:
"Я слабее его, он задушит меня голыми руками. Ружье или револьвер - вот что мне нужно".

Весь следующий день он ходил сам не свой, не в силах понять: точно ли он это видел, или ему все приснилось? В Святую Среду тетя отправила его в дом доньи Касты, чтобы он передал ей записку. Там он просидел долгое время, слушая бесконечную игру Олимпии. Однако, даже ее оглушительные пассажи не помешали ему заметить, что донья Каста о чем-то весьма оживленно шепталась с Ауророй.
- Где же ты сегодня так задержалась, дочка? - спрашивала мать. - Мы прождали тебя целых три часа!.. Что ты столько времени делала в мастерской, сегодня же выходной, к тому же Вербное воскресенье?.. Ты говорила, будто бы весь вечер провела в мастерской, а потом пришел Пепе и сказал, что ты там даже не появлялась. Так где же ты была? В доме Реойос? И что же ты там делала столько времени? Я непременно должна это знать...

"Вот ведь врет и не краснеет!.. - думал он. - Даже я бы поверил, если бы не видел собственными глазами... И даже когда увидел - подумал, что мне это снится... Нет, какой же я дурак! А ведь уже одно то, что она торчит в мастерской в то время, когда ей совершенно нечего там делать, уже говорит о многом. А впрочем, одной логики недостаточно; я должен воочию убедиться... И я это сделаю. Хороший будет урок для моей жены! О, Боже, теперь меня посетила еще более ужасная мысль. Если я ее убью, она не получит урока. А дать ей урок намного более достойно христианина, чем просто убить. Возможно, в данном случае это даже более жестоко, но при этом куда разумнее... Мы живем для того, чтобы страдать и извлекать уроки из своих страданий... Но его я точно должен убить!.. Его - да, только убить..."

Едва "Токката" закончилась, как вошла донья Каста и сказала:
-Макси, тут сеньора де Кеведо позвала меня из окошка. Она просит вас подняться к ней на минуточку. Хочет, чтобы ты что-то передал донье Лупе.
Бедный парень послушно поднялся наверх, однако донья Дездемона велела ему подождать, пока она поможет мужу раздеться. Он только что вернулся домой, очень усталый. Вчера в полночь его вызвали к больному, и только сейчас он смог освободиться.

-Дорогой, - сказала Рубину сия внушительная дама, дружески хлопая его по плечу. - Будь так любезен, передай донье Лупе, что эта гадкая птица сегодня утром принесла птенчика... Такого хорошенького маленького птенчика, ко всеобщему нашему счастью...

Макси озабоченно почесал за ухом и выдавил из себя самую странную улыбку, смысла которой сеньора де Кеведо так и не смогла разгадать.
-Расскажите мне об этой гадкой птице, - попросил он детски-невинным тоном. - И этот птенчик... расскажите мне о нем тоже.

-Нет-нет, не сейчас, - ответила донья Дездемона, тесня его к двери. - Завтра - посмотрим. А сейчас я должна поговорить с вашей тетей.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244379

Переводчики: passiflora, Iria