Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

Глава 3.

Скромная церемония крещения состоялась апрельским утром в церкви Сан-Хинес, и младенцу были даны имена Хуан, Эваристо, Сегисмундо и еще несколько других. Это знаменательное событие Бальестер решил отметить в ближайшем кафе на Леванте вместе с Искьердо и Идо дель Саграрио. Он настоятельно рекомендовал учителю заказать бифштекс; однако дон Хосе отказался, хотя искушение было весьма велико. Один только запах жареного мяса сводил его с ума, а уж капли сока и жира, сочащиеся из-под ножей его сотрапезников, и вовсе чуть не лишили его последнего разума. Тем более, что его собственный обед ограничился чашечкой кофе с половинкой тоста... и другой половинкой - на второе. После обеда они решили пропустить по стаканчику вина, от которого наш профессор опять-таки воздержался; зато натурщик так набрался рома, что больше в него уже просто не лезло. Хотя надо сказать, что голова его оставалась по-прежнему ясной, как если бы он не выпил ни капли.

Во время трапезы они увидели Максимилиано Рубина, выходившего из кафе, но, поскольку он их не заметил, они тоже промолчали. Около часа Бальестер отправился к себе в аптеку, а оба Хосе - в дом в Кава-де-сан-Мигель. В тот день было воскресенье, и делать было нечего. Искьердо отправил Энкарнасьон за пивом, затем вытащил неимоверно грязную и засаленную коробку домино и тщательно перемешал костяшки, прежде чем начать игру.

Фортуната в тот день страшно скучала, не в силах дождаться, когда ей позволят встать. Из чистого уважения к рекомендациям сеньора де Кеведо она оставалась в постели, но уже поняла, что не выдержит такого режима более двух дней. Хуан-Эваристо-Сегисмундо, когда его принесли из церкви Сан-Хинес, выглядел таким красивым и умиротворенным,

Фортуната слышала храп достопочтенного Платона, весьма напоминавший кабанье хрюканье; слышала также шаги Идо, его частые вздохи, невразумительное бормотание, жалобы и поэтические тирады; когда же профессор, слоняясь по квартире, проходил мимо двери ее спальни, взмахивая рукой, длинная тень от его руки скользила по потолку.
Потом зазвонил дверной колокольчик, и Хосе пошел открывать. Фортуната сначала подумала, что это Энкарнасьон вернулась с базара; но увы, она ошиблась. Вскоре послышались удары в дверь.

Кто бы это мог быть?
Послышались шаги и скрип чьих-то ботинок, и она онемела от ужаса, увидев в дверях Максимилиано. Да, это был он; в первый, миг она не поверила своим глазам - но нет, это точно был он. Оцепенев от страха, она не смогла даже закричать; лишь схватила на руки младенца, готовая загрызть любого, кто посмеет причинить вред ее ребенку или отнять его у нее.
Рубин постоял с минуту, не сделав ни шагу, застыв в дверном проеме, словно в картинной раме.

-Сдается мне, что ты меня боишься и готова молить о пощаде, - произнес Макси с холодной доброжелательностью. - Да ты не бойся, я тебя не съем. Если ты считаешь меня таким злодеем, ты ошибаешься. Не собираюсь я никого убивать: ни тебя, ни... кого-то еще. Я давно расстался с этой дурацкой идеей - ко всеобщему великому счастью.

С этими словами он сел на стул, бросив на ее кровать свою шляпу. Фортуната отметила, что он еще больше исхудал, а волосы почти все повылезли; но взгляд его был вполне осмысленным, что очень ее утешило.

- Хотя никто не сказал мне ни слова, - продолжал Рубин, - но я знаю все, что с тобой случилось. Я дошел до этого своим умом; я всем сердцем тебе сочувствую и желаю тебе только добра... Ты знаешь, я повредился рассудком; но теперь я снова в своем уме. Бог вернул мне его, и теперь я разумнее, чем ты или кто-либо из моей семьи. Не удивляйся, девочка, как только ты узнаешь, что я намерен тебе сказать, ты поймешь, что я в своем уме, кап никогда прежде. Или ты мне не веришь?

Фортуната не знала, верить ему или нет. Страх ее не прошёл, и она ждала после этих спокойных слов других, злобных. Она пр-прежнему молчала, прижимая к себе ре ребёнка, готовая защитить его любой ценой. Но Макси, казалось, даже не обратил внимания на ребёнка.

- Я полностью в своем уме, - очень спокойно произнес он, - так что могу взять на себя ответственность за нашу с тобой ситуацию. Между нами больше ничего не может быть. Я женился, на тебе, поддавшись слабости, и это была моя ошибка. Я обожал тебя, но ты меня никогда не любила. Брак между нами невозможен. Мы должны развестись, и разрешение на развод уже получено. Я снова сошел с ума, и это освободило тебя от брачных уз. Все те глупости, что мы натворили, исправила сама Природа. Против Природы не пойдешь.

Он покосился на лежащего в колыбели Хуана-Эваристо. Фортуната сперва насторожилась, но, поскольку в этом взгляде не было ничего враждебного, скоро успокоилась.

- Я знаю, что он здесь! Бедный малыш! Господь не захотел, чтобы он был моим ребенком. Если бы это было так, как бы я его любил! Но, увы, это не так, все это знают, и я знаю тоже... Я дам тебе развод. Так будет лучше всего. Я не должен был на тебе жениться, и я сполна расплатился за эту мою ошибку. Что же мне теперь делать - теперь, когда я выздоровел? Теперь я смотрю на вещи совершенно иначе, я вижу все в ином свете, наблюдая, сколь жестокие испытания посылает Господь своим детям... Одно из таких испытаний послал он мне, другое - тебе... Однако, мужайся. Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль, а для того, чтобы сообщить тебе благую весть о новом испытании, ибо все эти тернии, через которые нам суждено пройти, исцеляют нас и укрепляют духом.

"О, Боже! - подумала Фортуната. - В своем ли уме этот человек, или он окончательно обезумел? Мало мне было с ним головной боли! Скорей бы уж он уходил, иначе я просто не выдержу..."

Фортуната молча кивнула. Она не сводила с него глаз, следя за каждым его движением, чтобы вовремя заметить неожиданную вспышку ярости.

"О, Боже! - воскликнула про себя Фортуната. - В своем ли уме этот человек? Правду ли он говорит, или же это величайший на свете бред, какой я только слышала в своей жизни?"

- Я спрашиваю, - продолжал Макси, придвигаясь к ней ближе, - разве право человека родиться на свет - не самое священное из всех прав? Кто я такой, чтобы препятствовать рождению человека на свет?.. Это было бы просто смешно... Люди рождаются, чтобы жить, и живут, чтобы учиться.

"Сдается мне, он совсем помешался, - подумала его супруга. - Возможно, для него это вполне обычное состояние, но я совершенно не понимаю, что он несет".

- Сдается мне, ты все же меня боишься, - произнес он тихо и серьезно. - Даже не знаю, почему. Не бойся: я разумен, как никто другой.

-Да, это правда; но...

-Что - но?

Ты же сама говоришь: обжегшийся на молоке на воду дует, - ответил он, улыбаясь - впервые за все время разговора. - И еще: покажи мне твоего сына.

Фортуната вновь почувствовала, как ее охватил ужас, когда Макси протянул руки к ее птенчику, и она поспешила схватить его за руку со словами:
-Давай ты потом на него посмотришь... Не трогай его пока... Он спит, ты его разбудишь.

- Возможно, я кажусь тебе палачом, - сказал он. - Зло никогда не умирает. Зло плодится и размножается, а добро уничтожает само себя в своем бесплодии.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244387

Переводчики: passiflora, Iria