Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 7.

Глава 7.

Первой, кто решил навестить Питусу на следующий день, была Гильермина. После того, как она дважды позвонила, через дверное окошко до нее донесся голос Энкарнасьон:
-Сеньорита ушла. Заперла меня на ключ.

-Как - ушла? - воскликнула Гильермина. - Сохрани нас Господь!.. Неужели она и вправду не желает меня видеть?

-Но, сеньора, ее и в самом деле нет. Она сказала, что скоро вернется. Заперла дверь на ключ, на два оборота.

-А ребенок?

-Спит.

-Ну что ж, тогда я подожду, - вздохнула святая женщина и присела на верхней ступеньке лестницы. В эту минуту она казалась нищенкой, пришедшей за подаянием. - Но куда же все-таки понесло эту сумасшедшую? Никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Как она будет воспитывать своего сына? Подумать только, на свете столько прекрасных женщин, куда более достойных материнства, а оно достается тем, кто менее всего этого заслуживает... Я не удивлюсь, если в один прекрасный день она бросит своего ребенка или отдаст его в приют... Но нет, мы этого никак не допустим. Если у бедняжки такая бестолковая мать, кто-то все-таки должен за ним присматривать.

Пока она размышляла, по ступенькам поднялся еще один человек. Это был не кто иной, как Бальестер; увидев Гильермину, он весьма смутился.
-Вы бываете в этом доме? - спросила дама. - Ну что ж, должна вам сказать, что пташка упорхнула. Эта сеньора ушла неведомо куда. Малыш и служанка остались в квартире; но, поскольку они заперты на ключ, войти мы не можем. Так что придется вам пустить корни на лестнице, если, конечно, вы не торопитесь, и вам нечем заняться.

-Но мы же запретили ей вставать! - в ужасе воскликнул Бальестер. - Дон Франсиско Кеведо вчера мне сказал, что ее состояние его беспокоит. Поэтому я пришел ее проведать... Какие же глупости она творит!..

-Я тоже считаю, что это полная глупость! - воскликнула Гильермина. - А вы случайно не знаете, куда она могла отправиться?

-Я?.. Нет, не знаю... Подождите ее здесь, если хотите.

Он тоже уселся на лестнице двумя ступеньками ниже, и святой женщине пришлось скосить глаза, чтобы его рассмотреть. Со свойственной ей прямотой она тут же принялась его допрашивать:
-Скажите начистоту, уважаемый кабальеро, вас ведь связывают какие-то отношения с этой женщиной?

-Я, сеньора... - растерялся он. - Я бы не назвал это "отношениями"... Мы знакомы совсем недолго. Но я ее друг, и мне небезразлична ее судьба.

-Могу себе представить, какого рода дружба может связывать вас и эту особу...

-Мои намерения совершенно чисты... Или вы мне не верите?

-Ну почему же, верю. Вот как раз в это я охотно верю, - рассмеялась она. - А впрочем, меня это совершенно не волнует. Меня больше волнует другое. Я имею в виду, что если она все же прислушивается к вашим словам, постарайтесь как-то повлиять на нее... Просто я боюсь, что однажды настанет день, когда эта женщина снова пустится во все тяжкие и бросит ребенка. Было бы намного лучше, если бы она отдала его достойной женщине, если бы поручила его людям, которые будут заботиться о нем лучше, чем она. Так что будьте другом, посоветуйте ей сделать это.

-Я... - растерялся Бальестер. - Вы хотите, чтобы я сказал ей такое... Но она ни за что не бросит его. Она так счастлива, что он у нее теперь есть.

-Да, конечно; дай-то Бог, чтобы этот энтузиазм у нее не угас. Но вы посмотрите, что она вытворяет! Вот так взять и уйти на прогулку! И с чего бы ее вдруг понесло на улицу? Ребенка ведь надо кормить: сколько еще этот бедный ангелочек выдержит без материнской груди...

Словно живое доказательство ее слов, из-за двери послышались крики бедного ребенка. Не в силах совладать с собой, Гильермина подошла к дверному окошку и запричитала, совершенно не стесняясь в выражениях.
-Детка моя, эта сумасшедшая тебя бросила... Верно люди говорят: прошмандовка она и есть!.. Ну, потерпи еще немножко, маленький мой...
Затем она позвала девочку-служанку и сказала:
-Послушай, девочка, я вижу, тебе нечего делать, в то время как твою хозяйку где-то носит! Покачай пока малыша, спой ему песенку, что ли...

И, снова сев на ступеньку, она решила продолжить беседу со своим товарищем по несчастью:
-Ох уж мне эта женщина!.. Будь моя воля, я бы выломала эту дверь, взяла бы этого несчастного ребенка и накормила бы его сама... Но у меня, к сожалению, нет молока. А вы - врач?

-Нет, сеньора; я фармацевт.

Они замолчали, потому что внизу послышались чьи-то шаги: кто-то осторожно поднимался по лестнице. Они посмотрели вниз, гадая, кто же сейчас явится их взорам - и оба были до крайности удивлены, увидев нового посетителя.
Это оказался Максимилиано. Увидев донью Гильермину и Сегисмундо, сидящих на лестнице, он подумал:
"Эти двое выглядят вконец измученными. Значит, сидят уже давно, а дома никого нет".

Какое-то время он постоял в нерешительности, не зная, подняться ли ему или потихоньку уйти. Гильермина посмотрела на него с сочувствием, а аптекарь рассмеялся.

-Боюсь, что вам тоже придется сидеть под дверями, - сказал он. - Разве что у вас есть ключ.

-Вы всерьез думаете, что у меня есть ключ? - спросил Макси.

-Она ушла, - мрачно заметил Бальестер, раздраженно думая про себя, как же не вовремя черти принесли этого Макси. - Растворилась в туманной дали. Так что вы лучше ступайте пока домой, друг Макси, потом придете. Боюсь, что ждать нам придется долго.

-Ну что ж, тогда я подожду вместе с вами, - ответил тот, усаживаюсь на ступеньку пониже той, на которой сидел Бальестер.

Между тем изнутри снова послышались отчаянные крики Питусо, и Гильермина заерзала на ступеньке от возмущения и беспокойства.
-Вот видите, это бедное создание уже хочет кушать... А его мамаша в это время где-то гуляет... Вот попомните мое слово, добром это не кончится.

Максимилиано молчал, не сводя глаз со святой женщины, которую никогда прежде не видел так близко.

-Я чувствую себя героиней какого-то фарса, - усмехнулась она. - Вернее, мы все - его герои. Нас уже трое. И вот-вот появится кто-то четвертый, потому что я уже слышу его шаги. Неужели эта гулена соизволила наконец вернуться?

Но шаги, которые они услышали, были совсем не похожи на женские. Кто бы это мог быть? Все трое посмотрели вниз и увидели, что по лестнице поднимается Хосе Искьердо. Увидев донью Гильермину, он был чрезвычайно поражен и украдкой посмотрел вниз, словно собираясь сбежать. Он и в самом деле готов был отдать все на свете, лишь бы оказаться подальше отсюда.
Донья Гильермина улыбнулась, видя его смятение.
-Я не понимаю, почему вы меня боитесь, сеньор Платон? - спросила она. - Чего вы так испугались? Я же не злодейка какая-нибудь, к тому же мы с вами старые друзья...

-Сеньора, - пробормотал натурщик. - Я и сам знаю, что поступил нехорошо, но войдите вы в мое положение...

-Ну, разумеется, я все понимаю, - улыбнулась Гильермина. - Мы разоблачили ваше надувательство, но все давно забыто. И если бы вы видели, какая прелесть теперь ваш Питусо!

-В самом деле? Лопни мои кишки!

-Да, он, конечно, большой озорник, но какая же умница! А какие у него чудные локоны - как ни у кого в приюте.

-Ну разумеется, ведь в нем течет святая кровь его мамаши, а она переспала с половиной Мадрида. Если этот парень вырастет такой же оторвой... Ох, и задаст он всем жару!

-А вы теперь мужчина хоть куда! - оценила Гильермина. - Как я слышала, художники платят вам неплохие гонорары.

-Ну, еще бы! А сейчас с меня собираются писать бобового короля, дорогая сеньора.

- Я очень рада, что вы взялись за ум, - улыбнулась она. - Право, позировать художникам намного почетнее, чем обманывать людей.

Искьердо почесал ухо, всей душой желая, чтобы святая женщина сменила тему разговора.

-С вашего позволения, сеньора, не будем поминать старое.

-Ну что ж, не будем так не будем... Самое главное, что вы отринули ваше темное прошлое и начали новую жизнь, честную и достойную... И платят вам теперь настоящими деньгами, а не фальшивыми.

Бальестер рассмеялся, Максимилиано по-прежнему остался серьезен, а благотворительница поспешила спросить:

- Ладно, оставим эти шутки! Где, скажите, все-таки бродит, это несносное создание? Терпеть не могу, когда меня заставляют ждать, а уж если приходится так бездарно терять время из-за какой-то глупой девицы, я прямо-таки из себя выхожу...

Изнутри снова послышался жалобный плач Хуана-Эваристо, и Гильермина вновь позвонила и велела служанке:
- Послушай, голубушка, дай ему хоть что-нибудь! Сдается мне, ты попросту дура... Не плачь, мой маленький, мама сейчас придет...вон, она уже идет... Ей-Богу, я сейчас выломаю дверь; просто сердце разрывается, глядя, как бедный малыш умирает от голода... Сеньоры, - повернулась она в сторону лестницы, - если вы устали ждать, то вы не обязаны здесь сидеть, я уж сама ее дождусь. Нет, боюсь, что с этой женщиной все-таки что-то случилось, очень уж долго ее нет. Короче, я предлагаю, чтобы кто-нибудь из вас сбегал на улицу ее поискать. Куда, по-вашему, она могла направиться?

С этими словами она посмотрела на Макси, словно намекая, что именно ему стоило бы взять на себя эту обязанность.. Однако, молодой человек даже не двинулся с места; окинув всю компанию ленивым взглядом, он нехотя произнес:
- Примерно час назад она села в экипаж и направилась вниз по Факельной улице ... затем свернула на улицу Канисарес... А три четверти часа назад я видел, как этот экипаж пересек площадь Санта-Крус и двинулся дальше по улице Эспартерос...

Бальестер и Гильермина тревожно переглянулись.
- Итак, я предлагаю, - повторила она, - отправиться на улицу Эспартерос... Кстати, вы не заметили, где остановился этот экипаж?

- Нет, сеньора... Честно говоря, я думал, что он направился сюда, хотя самый короткий путь от Аточа лежит черз Пласа-Майор, Сьюдад-Родриго и Каву, но она не могла поехать через Пласа: там все вымощено булыжником, слишком трясет. А потому я решил, что извозчик повез ее через улицу Майор. Но вот я пришел сюда, а ее нет; а раз ее здесь нет - значит, она где-то в другом месте. Быть может, отправилась в гости к подруге: к Ауроре, например...

Бальестер и святая женщина вновь обеспокоенно посмотрели друг на друга.
- То, что говорит этот парень, - сказал фармацевт, поверяя даме свои тревоги, - мне представляется почти логичным; я почти уверен, что так оно и есть.

Снова послышались шаги - на сей раз очень тяжелые; судя по сопровождавшим их оханью кряхтению, принадлежали они человеку весьма немолодому, так что это никак не могла быть Фортуната.
- Это Сегунда, - сказал Искьердо, и не ошибся.
При виде всей этой компании, расположившейся на ступеньках лестницы, и, прежде всего, дамы, сидящей на верхней ступеньке, гладильщица в изумлении разинула рот, который тут же деликатно прикрыла рукой.
- Боже благословенный! - воскликнула она. - Сама хозяйка дома сидит на ступеньке, словно какая-то нищенка в ожидании подаяния! Но где, в таком случае, эта чертовка? Неужели удрала на улицу? Этого я и боялась. Ну, что за голова бедовая? Вчера вечером она была сама не своя... Но, сеньора, почему бы вам пока не пойти к дону Пласидо? Там хотя бы есть стулья, и вы все, сеньора и кабальеро, могли бы присесть...

-Будьте так добры, позвоните в третью квартиру и посмотрите, дома ли Пласидо, - распорядилась Гильермина. - Я уверена, что он ее разыщет.

Сегунда послушно позвонила, однако Пласидо дома не оказалось.

-Может быть, сеньора желает, чтобы я ее поискала? - спросила она. - Вот только где нам ее искать?

-Я пойду, - вызвался Бальестер, которому вдруг пришла в голову мысль, что причина столь поспешного исчезновения Фортунаты, возможно, кроется в мастерской Саманьего. - Кажется, я догадываюсь, где она может быть.

Он все еще шептался с Гильерминой, когда Сегунда, которая спустилась вниз, чтобы поискать ключ или отмычку, чтобы открыть дверь, громко закричала из прихожей:
- Ну, вот идет, идет уже!

-О, слава тебе, Господи! - воскликнула Гильермина, искренне радуясь. - Я уж думала, с ней что-то случилось. Ну, поглядим, что она принесла.

-Одно из двух, - вздохнул Бальестер. - Либо свою расцарапанную физиономию, либо клочки чужой кожи под ногтями.

-Да, это поистине невероятная женщина...

Все вскочили, за исключением Максимилиано, который так и остался сидеть на ступеньке в апатичной позе, пока не увидел свою жену. Она поднималась по лестнице, тяжко дыша, утирая платком пот со лба и высоко подобрав юбки, чтобы не путались под ногами. В руке она держала ключ от квартиры.
-Что, разве я так надолго задержалась? - спросила она. - Да нет, вовсе я не задержалась. Я скоро вернулась. Ах, донья Гильермина, и вы здесь? Ах, дорогая, я была уверена, что освобожусь совсем скоро... Мой маленький принц голоден... я слышу, как он плачет... Иду, иду уже, кровиночка моя... Ах, я уже и не верила, что они меня отпустят... Если меня отправят в тюрьму... что с тобой будет, бедняжечка ты мой...

-Да открывайте же, открывайте скорее дверь, - заторопила Гильермина, толкая ее вперед. - Вот ведь гулена, коза поскакучая... Вот и судите сами: что вы за мать... Да с вами даже ангел не выдержит. Имейте в виду: если вы не возьметесь за ум, мы вынуждены будем взять вашего сына под свою опеку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244397

Переводчики: passiflora, Iria