Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 11.

Глава 11.

Состояние матери не вызывало у Кеведо особой тревоги, зато мальчик внушал ему большие опасения; доктор прямо заявил, что малышу не хватает молока. Чуть позже Пласидо объявил своей сеньоре, что Фортуната наотрез отказалась от услуг кормилицы, хотя должна была бы благодарить за нее Бога, и заявила, что у нее у самой достаточно молока. Младенец заходился криком, давая понять, что заверения его матери, мягко говоря, далеки от истины.
- Вот попомните мое слово, сеньора, - возмущался Эступинья, - эта женщина себя просто уморит! И ладно бы только себя, но почему ни в чем не повинное существо должно погибнуть от голода...

Благотворительница тут же отправилась в дом Фортунаты - и очень обрадовалась, увидев в ее гостиной Бальестера.
- Может быть, хоть вы сумеете объяснить ей, что она не может сама кормить? - вздохнул он. - Бедняжка, она совсем помешалась: все боится, что у нее украдут сына... Только не сердитесь, я и сам понимаю, что это не так, что все лишь хотят, чтобы у ребенка было молоко.

- Вот и я ей то же самое говорю... - подхватил Пласидо. - Все слово в слово, как и вы, сеньора... Но если бы вы ее видели!.. Она сегодня так грустна и подавлена, что ничем не удается ее развлечь. Что бы ей ни сказали, она знай молчит, как бука. Держит сына в объятиях и даже слышать ничего не желает о кормилицах; стоит мне о них заикнуться, сжимает его так крепко, что боюсь, она его просто задушит.

- Ну, все в воле Божьей... - спокойно ответила Гильермина. - Сейчас я зайду к этой фурии и попробую ее вразумить.

Несмотря на все свои страхи и недоверие, Фортуната, казалось была рада увидеть Гильермину, которая приветствовала ее с глубокой нежностью, расспрашивая о здоровье матери и ребенка.

- Как же я рада видеть вас! - воскликнула несчастная грешница. - Я так хотела, чтобы вы пришли, мне так нужно сказать вам одну вещь...

- Ну так говорите; только поскорее, потому что мне пора уходить, у меня еще много дел.

Несчастная девушка положила младенца рядом с собой, стараясь показывать своего недоверия, но при этом закрыла его рукой в обороняющем жесте.

- Но вы же не хотите его у меня отнять... - повторяла она. - Если вы хотите отнять его у меня - так и скажите... Нет, кроме шуток, ведь я поверю всему, что вы скажете.

- Ну, спасибо, дорогая моя подруга! Так значит, вы принимаете меня за похитительницу детей? А я и не знала, что я, оказывается, злая ведьма!

- Ах, нет, вовсе нет... - принялась оправдываться Фортуната. - Я просто боялась, что его у меня заберут, потому что я скверная... Но ведь это же не так, правда? Хотя я действительно скверная, и сейчас даже больше, чем прежде... Я совершила большой, поистине непоправимый грех... не думаю, что Бог когда-нибудь простит меня.

- Готова спорить, вы опять сделали какую-то глупость? - спросила Гильермина, погладив ее по щеке.

- Но, сеньора, это вовсе не глупость!.. Я вам скажу... Только вы не очень сердитесь... Вчера вечером здесь был мой муж; мы с ним поговорили, и я дала ему двадцать дуро, чтобы он купил револьвер - да-да, чтобы он купил револьвер и застрелил их обоих: его и ее - эту несчастную француженку, проходимку, предательницу...

Гильермина была потрясена, но постаралась взять себя в руки и не потерять самообладания.
- Да, это и впрямь серьезно, подруга моя... Но не волнуйтесь: ваш муж ничего такого не сделает. Мы с ним беседовали, и он мне показался вполне разумным человеком.

- Да, он кажется вполне разумным... но я не верю, что он и впрямь образумился. Он их застрелит, можете не сомневаться... Я его хорошо накрутила... Все его благоразумие враз испарилось после того, что я ему сказала... Он снова сошел с ума, сеньора. Я пообещала, что буду любить его так же, как он любит меня, и он поверил, что я сдержу свое обещание, которое дала по доброй воле.

- Вы вся дрожите, - встревоженно заметила Гильермина. - Могу сказать: это и впрямь самый тяжкий грех из всех, что существуют на свете. Если ваш муж действительно их убьет, он совершит меньший грех, чем вы, пославшая его на убийство, соблазнив обещаниями.

- Вот и я тоже так думаю, - согласилась Фортуната, - потому я и не сомкнула глаз всю ночь.

- Если вы искренне признаете, что поступили дурно, покаетесь перед Богом в своих грехах и попытаетесь очистить от них свою душу, Бог помилует грешницу.

- Да, пожалуй... - согласилась она. - Ваша правда... Я готова покаяться, но лишь наполовину. Убить его - и впрямь немыслимо! Мне вдруг стало его жаль... Ах, нет, нет, не убивайте его!.. Но эта девка, обманщица, лгунья... Меня просто трясет, стоит мне подумать, что у нее с ним могут быть дети... У нее - и дети! Вот скажите, как я могу покинуть этот мир, зная об этом?..

Она произнесла это с такой непосредственностью, что Гильермина на миг растерялась, не зная, смеяться ей или возмущаться.
- Ну и идеи, однако же, приходят вам в голову! - воскликнула она. - Муж и жена, дети... это уже переходит всякие границы! Если вы не прекратите нести этот вздор, я уйду, и вы больше никогда меня не увидите. Это просто... невыносимо.

- Или вы считаете, что эта тварь не заслуживает наказания?.. Хорошо бы, Господь ее покарал... Вот уж тогда мы посмеемся, как она сейчас смеется над нами...

-Человек предполагает, а Бог располагает.

Обе замолчали, поглядев друг на друга.

- Я приведу вам духовника, - заявила Гильермина. - Вы явно нездоровы: и телом, и душой. Я имею в виду, что смерть может прийти за нами в любую минуту, и никогда не знаешь, когда она к нам пожалует.

-Если я умру, я возьму сына с собой, - объявила дьяволица, снова хватая ребенка и прижимая его к себе.

- Что за варварство! - воскликнула Гильермина. - Нет, с вами точно сойдешь с ума!

- Разве это не мой ребенок? - воскликнула она, дрожа, словно в лихорадке. - Разве это не я дала ему жизнь?

- То есть как? - изумилась Гильермина. - Дали ему жизнь? Вы? Девочка моя, ваша гордыня вас погубит! Вы что же, хотите присвоить себе заслуги Творца? Ведь это Он создал мир и все в нем сущее, и это он, а вовсе не вы, дает людям жизнь... Право, не знаю, смеяться мне или плакать... Короче говоря, мы с вами в глупом положении, и необходимо расставить вещи по своим местам. Вы должны вернуться к мужу и сказать, что будете его любить и почитать, как Господь заповедовал, а он пусть поклянется, что не станет никого убивать, абсолютно никого. Ну так что же, вы это сделаете?

- Если вы мне прикажете - то да, сделаю... Ах, я считала, что убить того, кто нас обманул, кто нас предал - вовсе не грех... ну, может быть, все-таки грех, но не такой большой - прямо сама не знаю, что вдруг на меня нашло! Я так зла на нее!.. И я говорю, что можно злиться на кого-то, можно желать ему смерти, и при этом все равно оставаться хорошим человеком.

-Что?

- Да, это так. Вот судите сами. Сеньорита Хасинта, по всеобщему признанию - настоящий ангел... Все ее так называют... Пусть так; но разве при всей своей святости, при всех своих заслугах, она не обрадуется, когда узнает, что меня убрали с ее дороги?

Довольная своим заявлением, она откинулась на подушки, не сомневаясь, что у святой женщины не остается другого выбора, как признать ее правоту - или солгать.

- Что вы такое говорите? - в негодовании воскликнула Гильермина. - Чтобы Хасинта кому-то желала смерти? Вы или дура от рождения, или совсем помешались!

- Ну, хорошо... Тогда скажем иначе, - выдвинула она вторую версию после того, как дама с негодованием отвергла первую. - Разве сеньорита не обрадуется, если узнает, что я умерла?..

- Обрадуется... Узнав, что вы умерли... - в полной растерянности повторила Гильермина. - Нет, ни за что... Никогда... Хасинта никому не желает зла и знает, что мы должны любить своих врагов и делать добро ненавидящим нас.

Фортуната лишь недоверчиво усмехнулась в ответ.

-Итак, вы мне не верите?

- А вы хотите, чтобы я вам поверила? Не смешите меня!

-Хасинта незлопамятна... Поверьте, она уже и думать забыла про тот случай...

- Но вряд ли она после этого может питать ко мне добрые чувства...

- Ну, не думаю, что она сможет полюбить вас так , как мне бы того хотелось... - уступила Гильермина. - Но, заметьте, девочка сделала все, чтобы помириться с вами. Она простила вас, можете не сомневаться...

-Значит, она простила меня?.. В самом деле простила?

-Как вы можете в этом сомневаться? Хотя что я говорю: вам, не знающей ни страха Божьего, ни истинной веры, этого не понять.

-И она могла бы стать моей подругой?

- Ну, подруга - это слишком сильно сказано... - ответила Гильермина, с трудом сдерживая смех. - Право, вы требуете слишком уж многого... После того, что вы натворили...

- Да, подругой!.. - повторила грешница, нахмурив брови. - Даже если, как вы говорите, она не может меня видеть; главное, у меня есть ребенок, а у нее - нет... И уже не будет, это же ясно... Это же любому ясно.

В это время Бальестер, подойдя к двери спальни, услышал изнутри смех святой женщины:
- Нет, с вами не соскучишься! Просто потрясающая комедия! Ваша подруга будет в восторге. Надо же, какие идеи приходят вам в голову! Значит, так: сейчас я приведу падре Нонеса, и облегчать душу вы будете перед ним. В конце концов, я не нанималась выслушивать ваши бредни.

Она было встала, но Фортуната потянула ее за платье, принуждая снова сесть.
-Один последний вопрос, сеньора, - сказала она. - О ней, о Хасинте.

-Что еще за вопрос? - спросила Гильермина. - Не иначе, опять какая-нибудь глупость. О, за что мне эта головная боль...

-Присядьте на минуточку, - попросила Фортуната. - Я хочу задать вам один вопрос. Скажите, ради Бога, - после этих слов она чуть понизила голос, - у Хасинты было что-нибудь с тем кабальеро?

-О, Пресвятая дева Мария! - воскликнула Гильермина. - С каким еще кабальеро?

-С тем, что так внезапно умер...

-Замолчите, ради Бога, или я совсем рассержусь...

-Нет-нет, я и сама в это уже не верю. Да, сначала я поверила; мне сказала об этом эта мерзавка Аурора; но теперь я уже не верю... Но все же немножечко сомневаюсь...

-Эта... эта... - еле выговорила Гильермина, едва не задохнувшись от возмущения. - И она еще смеет говорить подобные вещи?

-Да, она еще хуже, чем я... Вы и представить не можете, какая она скверная, - воскликнула Фортуната в праведном негодовании. - Посмотрите на меня, какая я есть. Так вот, по сравнению с ней я - просто ангел.

-Охотно верю, - ответила та, улыбаясь. - Но не будем больше повторять эти гадости. Подумать только: сказать такое о Хасинте! Эти потаскушки считают, что все кругом такие же, как они...

- Нет, я не верю в это, сеньора, на самом деле я никогда в это не верила... - еле выговорила Фортуната, не в силах сдержать слез. - Я поверила, потому что она мне так сказала... И вы знаете, что я вам скажу? - она притянула Гильермину к себе и прошептала ей на ухо. - Послушайте, что я хочу вам сказать... Одна из причин, почему я ее ударила - потому что она мне сказала, что Хасинта такая же, как мы... Вот скажите, разве она не заслуживала этого удара ключами по голове? Ведь она так оскорбила нашу подружку? Разве она этого не заслужила? Разумеется, заслужила...

Гильермина пребывала в полном смятении чувств, не зная, смеяться ей или плакать.

-Ну, теперь последнее, - сказала она, вставая. - Завтра к вам придет падре Нонес, а к этому крошке придет кормилица-астурийка, которая, по словам Эступиньи...

-Кормилица? Ах, нет! - воскликнула Фортуната. - Зачем она нам нужна? Я и сама могу... Разве вы не видите, что у моего принца и так есть все, чего душа пожелает? Разве мы богачи, чтобы брать для него кормилицу? У него есть мама, и мама обеспечит ему все, что нужно.

- Сеньор де Кеведо лучше знает, что вам нужно, - отрезала святая женщина тоном, не терпящим возражений - да никто и не осмеливался возражать ей в такие минуты. - А вы будете делать то, что я вам скажу. Если до завтра сеньор де Кеведо не изменит решения, к вам придет сиделка. Так что молчите и делайте, что вам велят. В конце концов, я за это плачу - значит, мне и решать. А его превосходительство Бальестер проследит, чтобы все мои распоряжения были выполнены.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244402

Переводчики: passiflora, Iria