Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 14.

Глава 14.

"Черт побери!.. Сюда идет эта женщина! А я здесь совсем одна, и мой малыш там, внизу... Они собираются сказать, что я его украла! Хотя на самом деле это они хотят его украсть. Пусть говорят, что хотят. А я - что?
Покажу им бумажку с ее подписью - и все в порядке. Бедная женщина!"
Тут она в ужасе вздрогнула: "
- О, Пресвятая дева дель Кармен, у меня ведь и впрямь идет кровь! Но почему она такая черная? Надеюсь, это не опасно? А этот доктор, что он подумает? Он ведь такой ответственный! И что же я теперь ему скажу?.. Сейчас я приму лекарства. вот они. Но, может быть, не стоит? Пласидо, не давай мне слишком много, вдруг это наркотики? Лучше подождем. Но что, если... Что, если, когда они придут, она будет уже далеко?.. Сохрани ее Боже и дай ей все, о чем она мечтает... Она заслужила награду... - чуть слышно прошептала она ему на ухо.

- Фортуната, Фортуната, откройте ваши глазки, вы не можете умереть так... глупо... - беспомощно воскликнул Пласидо. - Если вам нужны святые дары, я доставлю их вам хоть из самого Ватикана... Ах, дочка, девочка моя!.. Нет, все кончено. Девочка моя, подумай о Боге и Пресвятой деве; вспомни о них, и они помогут тебе... Нет, ничего не слышит, словно я говорю по-китайски... Или зло уже настолько поглотило ее, что она не может даже слышать о Боге? Ну что ж, тогда попробуем другое средство, - прошептал он со злобной решимостью. - Фортуната, радость моя, ты посмотри, кто пришел! Открой глазки и посмотри! Неужели ты его не узнаешь? Это же тот самый человек, сеньор дон Хуанито, он пришел навестить свою... даму сердца... Посмотри на него, посмотри, как ему больно видеть тебя такой больной...

Ах, как улыбается эта плутовка! За ее улыбку можно душу отдать!.. Открой же глазки, посмотри на меня... Ведь случается порой, что иной пьяница уж и на ладан дышит, однако, стоит произнести слово "водка", как он тут же оживает... словно одно это слово может его спасти!.. Но нет, ее уже ничего не спасет... Прямиком в ад ведь отправится, бедовая головушка... Покайся, пока не поздно... Именем Господа нашего Искупителя и пресвятой Марии дель Кармен... Ах, нет, ничего не слышит... Но стоит мне назвать имя нашего сеньорито - и я не сомневаюсь, ты тут же очнешься, захочешь жить - пусть даже во грехе... Но пусть, если это тебя спасет... О, кажется, тетка поднимается... Слышу, пыхтит, как тюлень... Да, вот и они вернулись...
Он вышел в прихожую, чтобы поговорить с Сегундой, которая только что, запыхавшись, поднялась по лестнице, а перед нею бежала Энкарнасьон.
- Ну, где вас носит? - набросился на нее Пласидо. - Плохо дело, совсем плохо!

Едва войдя в спальню, Сегунда ударилась в крик:
- Дочка моя, девочка моя ненаглядная! Они убили тебя, убили, зарезали!.. Ах, сколько крови!.. Сколько крови... Убили мою девочку-у!.. А наш малыш? Его украли у нас, украли, похитили-и!..

- Займитесь лучше вашей племянницей, может, ее еще можно спасти, - оборвал Эступинья ее вопли, хорошенько встряхнув за плечо. - И бросьте эти ваши глупости про убийства, кражу детей и прочие безобразия.

- Девочка моя! - рыдала Сегунда. - Фортуната... За что?.. Они убили тебя, убили... Ты вся в крови... Ты ранена? Столько крови, словно тебя всю ножами истыкали... Но нет, ты жива... Что с тобой случилось, кто это сделал? Скажи мне, кто это сделал?.. А твой сыночек, наш малыш - где он? Его украли?

-Позовите врача! - сердито бросил Пласидо. - Где он живет? Я сам его приведу. И позаботьтесь о ребенке, проследите, чтобы у него было все необходимое, чтобы он ни в чем не нуждался.

- Да где же этот недоумок? - воскликнула Сегунда, вне себя от ярости. - Дон Пласидо! Дон Пласидо! Уж вас-то точно надо гнать отсюда палкой!.. Я на вас в суд подам! Вы - настоящий преступник - да-да, сеньор, именно так, не постыжусь этого слова! Вы убили это несчастное создание...

- Заткнитесь вы наконец! - прикрикнула жена Баррабаса, отступив при этом на шаг из опасения, что Сегунда вцепится ей когтями в лицо. - Вы можете замолчать? Или вы не видите, что ваша племянница умирает?

- Да, умирает, потому что это вы ее убили - да-да, вы, вы... Вы настоящий палач, вы - пират Карибского моря...

- Замолчите, ради Бога! Нужно остановить кровь. Я побегу за "Скорой помощью".

- Нет уж, отправляйтесь сразу в тюрьму - там вам самое место...

В эту минуту вошел Хосе Искьердо, и сестра принялась натравливать его на беднягу Эступинью. Платон заколебался и промямлил что-то насчет того, что Эступинья такого все-таки не заслуживает.

- Я пришел по важному делу, - заявил старик, хлопнув его по плечу. - Я должен отнести малыша, куда следует. Мне поручили доставить малютку в надежное место, и вы прекрасно знаете, что я не лгу. А если не верите, спросите у его матери.

-Девочка моя! - закричала Сегунда, бросаясь обнимать и целовать свою племянницу, которая, если еще и была жива, то уже выглядела как мертвая. - Что они с тобой сделали? Скажи нам хоть слово, сердце мое... Ах, за что нам все эти несчастья, девочка моя...

-Послушайте, вы! - потеребил Пласидо Искьердо. - Немедленно бегите и позовите сеньора аптекаря, который приходит за ней ухаживать. А я побегу, предупрежу еще одного человека; надеюсь, мы успеем прежде, чем смерть нас опередит.

Он умчался, не дожидаясь, пока Сегунда выскажет свое мнение. Платон, инстинктивно чувствуя, что распоряжения Эступиньи более разумны, нежели приказы гладильщицы, тоже поспешил на улицу Аве-Мария.

Первым человеком, явившимся на помощь Фортунате, была Гильермина, которую привел Пласидо, наспех рассказав по дороге о случившемся. Уже поднимаясь по лестнице, святая женщина велела своему верному приспешнику:
- Возвращайтесь домой и там подождите Хасинту; скажите ей, пусть немедленно идет сюда. Только предупредите ее, пусть не поднимается наверх. Я сама к ней спущусь, как только смогу. А Хасинта пусть подождет внизу.

Когда благотворительница вошла в спальню, больная была по-прежнему бледна и недвижна. Рядом стояла насмерть перепуганная Сегунда. Она больше не говорила ни о каких убийствах, но не переставала нести свой вздор про похищенного ребенка, Однако, увидев сеньору домовладелицу, немедленно замолчала. Тетка пыталась влить в рот Фортунате дозу эрготамина, но та никак не хотела принимать лекарство; она крепко стиснула зубы, и никакие уговоры не могли заставить ее открыть рот.

Гильермине здесь повезло больше - или просто она лучше умела обращаться с больными; в конце концов ей удалось заставить Фортунату выпить чудодейственный эликсир. Обе они приняли все возможные и невозможные меры, чтобы остановить кровь; обе они, гладильщица и благотворительница, самоотверженно боролись за жизнь Фортунаты, которая неумолимо утекала из тела. Но все было безуспешно и, видя тщетность своих усилий, обе женщины бессильно опустили руки, в отчаянии глядя друг на друга. Фортуната с благодарностью смотрела на свою подругу; когда та взяла ее за руку, больная попыталась что-то сказать, но с губ ее сорвался лишь тихий стон. Они молча смотрели друг на друга, и взгляды их говорили лучше всяких слов.

-Скоро придет падре Нонес, - сказала святая женщина. - Я послала за ним перед уходом. - Приготовьтесь, дочь моя, обратить свои помыслы к Господу нашему Иисусу Христу; и помните, что, если вы искренне раскаетесь во всех ваших грехах, он дарует вам прощение. Так вы желаете покаяться?

Фортуната молча кивнула.

-Я сообщила моей подруге о вашем подарке, который вы решили ей сделать; она так рада и так благодарна вам. Вы поступили как истинная христианка.

Сквозь туман, которым заволокло ее мысли, несчастная девушка расслышала эти слова и вспомнила Фейхоо и его наставления; но даже это не смогло заставить ее раскаяться.

-Хасинта попросила меня передать вам свою благодарность. Она нисколько на вас не сердится. Напротив; вы сумели исправить ее прежнее впечатление о себе, и теперь она питает к вам самые добрые чувства. А кроме того, она - одна из тех немногих людей, что умеют прощать. Так что постарайтесь и вы обуздать свои страсти, полюбить своих врагов и сделать как можно больше добра тем, кто вас ненавидит. Дочь моя, - произнесла Гильермина, обнимая ее, - вы простили этого человека, который принес тебе столько несчастий и вовлек вас в пучину греха?

Фортуната снова кивнула, и в глазах ее на миг вспыхнула искра прежней любви. Не было сомнений, что она и в самом деле его простила, и прощение далось ей легко, ибо вдвойне легче простить того, кого любишь.

-Прощаете ли вы эту женщину, которая, как вы считаете, вас обидела, но которую на самом деле обидели вы - и словом и делом, заслуженно или незаслуженно?

А вот это, другое прощение далось ей много труднее. Святая женщина замолчала, глядя, как по ее лицу промелькнула тень прежней ярости - мелькнула и растаяла. Теперь Фортуната лежала, запрокинув голову, блуждая взглядом по потолку.

-Ну так что же вы молчите? - спросила наконец Гильермина. - Или у вас все еще есть сомнения? Вспомните, для того, чтобы Бог простил вас, вы сами должны простить всех, кто вас обидел. Ну скажите, для чего вам теперь эта глупая мелкая ненависть? Какая вам от нее польза? Она ведь только мешает вам, тянет вниз, не дает вознестись в небеса. Вам нужно избавиться от этого груза, - сказала она, обнимая Фортунату с еще большей нежностью. Дорогая, сделайте это ради меня, ради своей бессмертной души, чтобы она могла покинуть земную юдоль в благословении, а не проклятии.

Тело Фортунаты охватила дрожь - от волос до пяток. Она хрипло дышала, словно пытаясь что-то сказать, но сил у нее уже не было.
- Не нужно ничего говорить, - произнесла святая женщина. - Просто кивните, если согласны. Итак, вы простили Аурору?
Умирающая в ответ сделала чуть заметное движение головой, но движение это было столь неотчетливым, что его можно было истолковать и так, и этак.

- Яснее... - повторила Гильермина.

Фортуната кивнула; глаза ее заблестели.

-Вот так - хорошо.

Лицо несчастной сеньоры де Рубин озарилось поистине неземным светом; этот свет можно было сравнить разве что с поэтическим вдохновением или религиозным экстазом. На краткий миг к ней чудесным образом вернулись ушедшие было силы, и она снова заговорила:
- А ведь и я тоже... Разве вы не знаете?.. Я ведь тоже ангел...

Она попыталась сказать что-то еще, но с губ сорвалось лишь невнятное бормотание, а лицо вдруг озарилось умиротворенной счастливой улыбкой. Святая женщина застыла на месте, не зная, что и делать.

- Ну, конечно, ангел, - сказала она наконец. - Вы будете им, если очистите свою душу и покаетесь. Дорогая моя подруга,, вам необходимо пройти через некоторые формальности. Сейчас придет падре Нонес и даст вам утешение, которое я вам дать не могу... Я помню, что вы были одержимы поистине безумной идеей, которая стала источником многих ваших грехов. Так вот, вы должны отринуть ее, растоптать ногами... Загляните в вашу душу, и вы сами поймете, какой бред несли. Вы, помнится, говорили, что брак, в котором нет детей - ненастоящий, а настоящая его жена - вы... Ну признайтесь же, - продолжала Гильермина с необыкновенной нежностью в голосе, - что эта ваша дьявольская идея была плодом глупой ошибки, и дайте слово, что откажетесь от нее, что не забудете это сделать, когда будете исповедоваться падре Нонесу. Вы же сами понимаете, что, если потащите ее за собой в иной мир, она не позволит вашей душе подняться к небесам.

Питуса, казалось, осталась совершенно безучастной к ее словам; тогда ее подруга вновь принялась уговаривать со свойственным ей воодушевлением и страстью:
- Фортуната, девочка моя - ради меня, ради той любви, что вы ко мне питаете, и какой я, видимо, совершенно не заслуживаю, но которую я буду хранить в моем сердце до конца моих дней - во имя этой любви умоляю вас: откажитесь от этой вашей идеи, оставьте ее здесь, как все суетное и порочное, как румяна и пудру, как побитый молью шиньон... Ведь все это не нужно вам там, ибо все это служит Дьяволу, помогая ему творить свое черное дело... Так вы сделаете это? Умоляю вас, сделайте это - хотя бы ради меня, чтобы сердце мое было спокойно за вас...

Фортуната снова взглянула на нее, и на миг в ее глазах вспыхнуло пламя, словно в них внезапно отразился свет ее души, словно в нее и впрямь вселился ангельский дух. Она явно хотела что-то сказать, но сил у нее хватило лишь на то, чтобы едва выдохнуть:
- Я - ангел... Неужели вы не видите?..

-Ангел - да... Мне нравится, что вы так о себе думаете, - сказала Гильермина, однако в голосе ее прозвучало беспокойство. - Но мне бы хотелось...

И тут сеньоре невольно пришлось замолчать, поскольку в эту самую минуту появился падре Нонес, которому пришлось согнуться чуть ли не вдвое, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Весь его облик являл собой глухую суровую печаль.
- Я здесь, маэстра, - сказал старик, и дама поднялась, уступая ему свое место. Потом они о чем-то недолго шептались, после чего сеньора тихонько удалилась. Нонес ласково заговорил, обращаясь к больной, которая лишь молча смотрела на него затуманенными глазами... Наконец она все же ответила - тихим, почти детским голосом, слабым, жалостным голосом нежного, безжалостно искалеченного существа.
- Вы не знаете?.. Я - ангел... Я тоже... тоже - ангел... дитя Неба... - вот и все, что смог понять падре Нонес из беспорядочных обрывков этих фраз.

Священник попытался было продолжить свои увещевания, думая про себя:
"Нет, все без толку... Бедняжка совсем помешалась..."

Но вслух он сказал совершенно другое:
- Да, конечно, ты ангел, дочь моя; но для этого ты должна, как велит наша святая Христова вера, покаяться в своих явных и тайных прегрешениях и от всего сердца попросить Его о прощении. Ведь Он настолько добр и милосерден, что никогда не отказывает в защите ни одному грешнику, сколь бы тяжкими ни были его грехи... Главное - очистить свою душу..."

Внезапно он замолчал, с тревогой взглянув на умирающую. Кажется, она что-то сказала? Да, пожалуй, но падре Нонес не смог разобрать ее слов. Он лишь расслышал самые последние ее слова.
- Я - ангел, - произнесла она - и бессильно уронила голову на подушку, словно уснула. Священник наклонился к самому ее лицу - и вдруг громко закричал:
- Маэстра, маэстра, идите скорее сюда!

Вошла Гильермина, и оба вновь склонились над нею.

-Мне кажется, - сказал Нонес, - что дело безнадежно. - Но я не хотел в это верить... Она совсем не в себе... Бедняжка! Все твердит, что она - ангел... Бог ей судья...

Священник и благодетельница начали читать молитву. Сегунда вновь принялась было скандалить, но тут вошел Сегисмундо, который еще на лестнице понял, что происходит, и теперь стоял, ни жив ни мертв.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/244405

Переводчики: passiflora, Iria