Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 7.

-VII-
Какое-то время Санта Крус медлил с ответом,

рисуя тростью чёрточки на земле.

Наконец он промолвил:
-Я так и знал, что ты о ней спросишь.

.

.

».

Хасинта в отчаянии прошептала последние слова молитвы.

В конце концов Наследник все же решил облегчить свою душу новым признанием.

-Потом я хотел с ней встретиться, - сказал он, -

.

.

я искал ее повсюду,

.

.

но нигде ее не было.

.

.

Однако я вижу, что ты мне не веришь? Я просто не находил себе места.

А потом умерла твоя мама.

Это заставило меня на время позабыть о ней, но я не стану скрывать от тебя, что сердце мое обливалось кровью.

.

.

А в январе, когда я уже собирался всерьез заняться ее поисками, одна из подруг Сегунды сказала мне, что Питуса уехала из Мадрида.

Куда уехала? С кем? Я не знал этого тогда и не знаю до сих пор.

И сейчас я клянусь тебе, что с тех пор я не видел ее, и мне ничего о ней не известно.

Его супруга тяжко вздохнула.

Она не знала, что и сказать; ее нежное сердце обливалось кровью от жалости, и она ощущала себя отчасти виноватой в поведении мужа, хотя виноват во всем был он один.

Хасинте не давали покоя мысли о его непорядочности, пусть даже она и означала торжество супружеской любви над тайной интрижкой и победу законного брака над греховной связью.

.

.

Кстати говоря, больше у них не было времени для подобных разговоров, поскольку после обеда они собирались в Кадис, а до этого нужно было еще упаковать багаж и купить кое-какие сувениры в подарок родным.

Так у них было заведено: в каждом городе, где они останавливались, они обязательно покупали небольшие подарки для всех своих родственников.

Весь день они были слишком заняты, чтобы предаваться неприятным мыслям: гуляли по улицам, делали покупки, осматривали достопримечательности; но к вечеру тень прошлого неизменно возвращалась.

В течение трех дней Хасинта старалась не вспоминать о той роковой ошибке, совершенной ее мужем.

Но воспоминание о ней неотвязно преследовало ее, всякий раз всплывая в памяти в самый неподходящий момент, и никогда нельзя было знать заранее, в какую минуту оно решит выплыть из таинственных глубин памяти.

Мы порой вспоминаем о самых разных вещах вопреки всякой логике; а иногда воспоминания следуют целой цепочкой, цепляясь одно за другое; это может показаться странным, а порой даже смешным.

Ну кто бы мог поверить, что Хасинта собственными устами будет повторять вслух имя Фортунаты? Ведь это же просто нелепо, если подумать - повторять без конца имя этой женщины. Зачем ей это было нужно?

Конечно, незачем; совершенно незачем.

Из Кадиса супруги возвращались скорым поездом.

Больше они не собирались нигде останавливаться, и из Кадиса отправились прямиком в Мадрид.

Им не терпелось поскорее увидеть своих родных и вручить каждому его подарок.

Несмотря на то, что увлечение мужа больно ранило Хасинту, она твердо решила никогда не возвращаться к этому вопросу, похоронив эту историю на дне памяти, пока она не изгладится оттуда навсегда.

Однако на станции Херес произошло нечто такое, что поневоле заставило их вспомнить о том, о чем они оба предпочли бы забыть.

Итак,

.

.

на станции Херес, в вокзальном буфете они встретили того самого злополучного англичанина, на чьей свадьбе в Севилье Хуан так оскандалился. Узнав их, англичанин весьма галантно поздоровался и пригласил их выпить стаканчик вина.

Когда же им удалось наконец от него избавиться, Санта-Крус плюнул ему вслед и сказал, что настанет день, когда он сведет-таки счеты с этим типом.

„Тот, чокнутый, виноват в том что я ходил той ночью, и наговорил вам тех ужасов...“

.

.

".

И тут разговор снова свернул на скользкую дорожку.

Впервые за все время Хасинта вышла из себя и решила высказать своему мужу все, что думает по этому поводу.

-Бедные женщины! - воскликнула она. -

-Все жизненные тяготы всегда ложатся на их плечи.

-Девочка моя, обо всем нужно судить объективно, принимая во внимание все обстоятельства и

.

.

не забывая при этом об окружающей среде, -

.

.

ответил Санта-Крус, щегольнув по своей манере одним из тех модных словечек, которым при желании можно придать любое значение.

Хасинта выдернула свою руку у него из-под локтя.

Нет, она не сердилась.

С ней происходило что-то другое, чего прежде никогда не бывало.

Два разных чувства теснились в ее душе, поочередно заглушая друг друга.

С одной стороны, она очень любила своего мужа и испытывала чувство удовлетворенной гордости оттого, что взяла верх над соперницей.

Вся беда в том, что это чувство превосходства у нас в крови, и даже самым совершенным созданиям никогда не удастся вытравить его до конца из своей души.

С другой стороны, ее благородное сердце было возмущено чудовищной несправедливостью, совершенной ее мужем, и теперь сжималось от жалости к этой неизвестной брошенной девушке.

Что ни говори, а поведение Наследника было возмутительным, просто бесчеловечным.

Хасинта не могла сдержать своего гнева.

Ведь, по правде сказать, подобный триумф не делал ей чести: слишком незавиден оказался ее трофей и слишком жестокой была принесенная жертва.

Возможно, сама жертва и заслуживала такой судьбы; но для Хасинты, победившей в борьбе за сердце Хуана, не имело значения, заслужила или не заслужила всех этих несчастий та девушка. Ее душа, ее сердце были принесены на алтарь семейного счастья Хасинты, и она теперь питала к этой несчастной лишь бесконечное сострадание.

Санта-Крус, при его проницательности, конечно же, это понял и, как мог, постарался оправдать свое поведение в глазах жены, что ему, впрочем, плохо удалось.

Для этой цели он пустил в ход все блестящие вещицы, более, чем твердые, свои размышления, извлеченные в торговле с человеческого легкомыслия и в поверхностных чтениях.

Девочка моя, ну посмотри на вещи реально

Существуют два разных мира: духовный и материальный.

Общество живет по законам материального мира, которые не имеют ничего общего с высокими идеалами.

Мы с тобой хорошо подходим друг другу.

.

.

И заметь, что моя вина совсем не так велика, как может показаться на первый взгляд.

Различие в образовании и воспитании представителей разных классов слишком велико, и оно сильно влияет на отношения.

Поверь, это не статья из "Дикалога"; это реалии жизни.

Общество, повторяю, живет по своим законам, которые нигде не записаны, но которые, тем не менее, никто не вправе нарушать.

Да, я поступил недостойно, кто с этим спорит? Но представь, что было бы, если бы я оказался другим человеком и сдержал свое обещание, которое так легкомысленно дал Питусе?

.

.

Так что больше мне нечего тебе сказать.

Я вижу, ты смеешься.

Это как раз и доказывает всю абсурдность моего поведения; я был тогда сумасшедшим, и мне казалось, что я на верном пути.

Когда же я взглянул на нее трезвыми глазами, все оказалось иначе.

В вопросах морали правда и кривда часто меняются местами, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

Так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как сделать то, что я сделал, и таким образом спасти себя.

.

.

Что упало - то пропало.

Уж таков наш мир, ничего не поделаешь.

Ведь я должен был спасти сам себя, да или нет? Разумеется, я должен был спасти себя, и мне ничего не оставалось, как бежать с тонущего корабля.

А среди его обломков всегда кто-то тонет.

.

.

Что касается этого конкретного случая, то здесь, конечно, много чего еще можно сказать.

Да только что толку от этих разговоров!

Ты посмотри правде в глаза.

.

.

Я искал ее, чтобы помочь; она же не захотела меня видеть.

Ну что ж, у каждого своя судьба.

Не поймешь этих женщин: то таскается за тобой, как хвост, а когда сам начинаешь ее искать - исчезает неведомо куда.

Никто бы не подумал, что этот человек, который так рассуждал о произведениях искусства, парадоксальным образом, и был тот самый, который несколько ночей до этого под воздействием алкоголя изливал всю душу с этой жестокой искренностью, которую можно сравнить только с рвотой, вызванной каким-то очень сильным рвотным средством.

А потом, когда ум становился ясным он был хозяином всех своих дополнительных усилий на все те уловки, которыми владеют начитанные и светские люди,с его губ не сошло ни одного недостойного слова, ни одной спонтанности, охраняемой в его сознании, так же, как сохраняются пестрые тряпки где-нибудь в углу, в доме человека, который был смешным, хотя это было только увлечение.

Все было условности и хитрые фразы у этого человека, который обличал свои мысли в слова, как в одежду, гладил языком.

Хасинта, до сих пор пребывавшая в своем маленьком уютном мире, теперь вынуждена была навсегда распрощаться с иллюзиями и признать наконец, что ее муж далеко не столь благороден, как ей хотелось думать.

И так его любила, может быть, из-за тех же способностей, а также из-за других, дабы не нужно делать никаких усилий, чтобы поверить, во все, что он ей говорил, хотя она верила больше чувствам, чем убеждениям.

Они долго разговаривали, держась за руки (экипаж, которым они добирались до Севильи, был полон народу, так что нечего было и думать о страстных поцелуях), а когда наступила темная испанская ночь, погрузив все вокруг в беспроглядную тьму, супруги проспали до самого Деспеньяперроса, видя во сне исполнение своих заветных желаний, и проснулись уже в Алькасаре, откуда с первым поездом отправились в Мадрид, стремясь поскорее увидеть семью, рассказать им обо всех своих приключениях (кроме, разумеется, той досадной сцены в севильской гостинице) и раздать всем родным и друзьям их подарки.

Что же касается Эступиньи, то он получил в подарок прогулочную трость с набалдашником в виде головы попугая.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/64904

Переводчики: passiflora, Laminaria, Allaall, Iria