Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

Мы уже знаем, что мать дона

Бальдомеро Санта-Крус и мать Гумерсиндо и Барбариты Арнаис были родственницами и происходили из семьи эстремадурских седельщиков Трухильо.

Кстати говоря, знаменитое ныне блистательное семейство Трухильо-и Фернандес ведет свое начало от этого корня.

Таким образом, Барбарита тоже состояла в родстве с главой этой семьи, хотя родство это и было весьма отдаленным.

Первый граф Трухильо был женат на одной из дочерей известного торговца Касарредонды, который нажил огромное состояние, продавая Коруньясам и Виверосам сукно для солдатских и милицейских мундиров.

Другая дочь маркиза Касарредонды стала герцогиней де Гравелинас.

Таким образом, мы имеем возможность наблюдать, как все более крепнут семейные связи между древней аристократией и современной буржуазией.

А в Кадисе до сих пор процветает весьма древняя и богатая торговая семья, благодаря участию которой наш клубок окончательно запутался.

У знаменитого Бонильи, торговца английским сукном, а позднее - также банкира и винодела, было три дочери. Одна из которых вышла замуж за Санчеса Ботина, землевладельца, от которого родила генерала Минио, маркизу Тельериа и Алехандро Санчеса Ботина. Другая дочь вышла замуж за одного из мадридских Морено, одного из совладельцев банков Пяти Гильдий и Сан-Фернандо, а третья - за герцога Трастамара, от которого и родился Пепито Трастамара.

Что же касается единственного сына Бонильи, то он женился на одной из Трухильо.

А еще мы должны непременно упомянуть род Морено из долины Мена - один из самых многочисленных родов, на примере которого мы можем наблюдать величайшее разнообразие ветвей и побегов одного корня, проросших на самых различных ступенях общественной лестницы.

Арнаис и Эступинья до сих пор спорят, от кого Морено ведут свой род: от аптекарей или меховщиков.

Но это как раз и есть та самая тайна, покрытая мраком, которая никогда не будет раскрыта - ну разве что отыщется какой-нибудь сумасшедший историк - из тех, что способны докопаться, сколько волос было на голове у Ноя, и сколько из них он в отчаянии вырвал, когда сын обнаружил его голым в шатре.

Известно только, что в начале нашего века один из отпрысков семьи Морено женился на одной из Исла-Бонилья и, приехав в Мадрид, основал здесь свое дело, и что торговый дом Морено с 1819 по 1835 годы размещался возле церкви Святого Креста, а затем переехал на площадь де Понтехос.

В ту же эпоху один из Морено подвизался в магистратуре, другой служил во флоте, третий в Армии, а четвертый отдал себя служению Церкви.

Так или иначе, к 1870 году банк назывался уже не Морено, а Руис-Очоа и Компания, хотя дон Мануэль Морено-Исла был одним из его главных компаньонов.

У нас есть различный род ствола remotísimo Брюнетов.

Ныне этот род разделился на три ветви: Морено-Исла, Морено-Вальехо и Морено-Рубио; среди них есть и богатые, и бедные, и различия между ними еще сильнее, чем между людьми, не связанными никаким родством.

Кастита Морено, та самая самодовольная подруга Барбариты, что ходила вместе с ней в школу на Имперской улице, родилась в семье богатых Морено, а закончила свою жизнь, волей злодейки-судьбы, среди Морено-бедняков.

Она вышла замуж за фармацевта из тех самых бесчисленных Саманьего, о которых мы здесь уже говорили.

Другая девушка из семьи Морено вышла замуж за некоего Пачеко, брата герцога Гравелиноса, второго сына в этой благородной семье. От этого союза родилась Гильермина Пачеко, с которой мы еще познакомимся.

А вот посмотрите, как побеги родового древа Морено переплетаются с ветвями рода Гравелинас; сюда же пробрались и Трухильо, тесно сплетясь с Арнаисами из Мадрида и Бонильями из Кадиса, образуя в итоге такую путаницу из ветвей и побегов, что даже самый зоркий и терпеливый глаз не смог бы в ней разобраться.

Но и это, оказывается, еще не все, и дальше клубок запутывается все больше.

Дон

Паскуаль Муньос, владелец знаменитой лавки скобяных изделий на улице Красильщиков, известный прогрессист, пользующийся большим авторитетом в Южных кварталах, впоследствии - лидер мадридской политической партии, победившей не выборах, женился на одной из Морено. Я не знаю, к какой ветви этого рода принадлежала его супруга, знаю только, что она состояла в родстве с Мандисабалями и Бонильями из Кадиса.

Его сын, ставший впоследствии маркизом де Каса-Муньос, женился на дочери Альберта - того самого, что подписал контракт с губернатором на поставку постельного белья и галисийского полотна для солдатских брюк.

А Эулалия Морено, дочь того же дона

Паскуаля и сестра упомянутого маркиза, сочеталась браком с доном

Каэтано Вильюэндасом, богатым домовладельцем, человеком прогрессивных взглядов, хоть и несколько староватым.

Но оставим пока в покое род Морено: мы вернемся к ним позже.

Род Саманьего, как и Морено, берет свое начало в долине Мена, которая является колыбелью многих достойных семей.

Мы уже знаем, что вторая дочь Гумерсиндо Арнаиса, сестра Хасинты, вышла замуж за Пепе Саманьего, сына разорившегося аптекаря с улицы Консепсьон Херонима.

.

.

Фамилия Саманьего очень известна в торговых кругах; их имена часто встречаются в справочниках и на вывесках магазинов; так, например, одному из Саманьего принадлежит аптека на улице Аве-Мария (ее хозяином был в свое время покойный муж Каститы Морено), а другой Саманьего является владельцем бойни в Лас-Мальдонадас.

Есть Саманьего и без компании: один - ростовщик и средний клерк, другой - взыскатель банка, у третьего - есть магазин шелков на улице „Ботонерас“, и, наконец, - несколько продавцов в различных магазинах.

Биржевой маклер Саманьего доводится им двоюродным братом.

Старшая же дочь Гумерсиндо Арнаиса вышла замуж за Рамона Вильюэндаса, вдовца с двумя детьми, известного банкира с Толедской улицы, чей банк ссужал деньги всем крупным мадридским торговым домам.

А его брат, в свою очередь, женился на дочери вдовы Апариси, владелицы магазина мужских сорочек, в котором трудился Пепе Саманьего.

Дядя же их обоих, дон

Каэтано Вильюэндас, прогрессист и богатый домовладелец, муж Эулалии Муньос, сколотил свое состояние на торговле кожаными изделиями в эпоху Сеспедесов.

Таким образом, все известные торговые семьи оказались так или иначе связаны между собой узами родства.

А теперь нам предстоит познакомиться с некоторыми другими семьями, которые на первый взгляд как будто ничем не связаны с этим кругом, однако же, поверьте мне, это вовсе не так.

Кто из нас способен отследить все побеги и отпрыски этого колоссального древа? Кто рискнет утверждать, что, скажем Дамасо Трухильо, открывший обувную мастерскую под названием "Ветка лилии", не принадлежит к т е м с а м ы м Трухильо? И можно только догадываться, как бы всех потрясло известие о том, что некий торговец одеялами, владелец крошечного магазинчика на улице Энкомьенда под названием "Хороший вкус", доводится кровной родней богачам Вильюэндасам? А кое-кто даже утверждает, что Пепе Морено Вальехо, галантерейщик с улицы Консепсьон Херонима - не кто иной, как двоюродный брат дона

Мануэля Морено-Исла, одного из столпов этого великого рода. А еще говорят, что некий полунищий клерк Арнаис - родственник Барбариты.

Есть один Муньос и Апариси, продавец требухи по соседству с „Эль Растро“ [Мадридской площадью, где расположен знаменитый блошиный рынок], который является предполагаемым вторым двоюродным братом маркиза Дом-Муньос и его сестра, вдова Апариси; и, наконец, необходимо отметить, что какой-то Трухильо, иезуит, претендует на место в родословной, что также должны быть представлены он и его преосвященство епископ Пласении - брат Луис Морено-Исла и Бониля.

Даже супруга Саламеро, министра внутренних дел, по матери носит фамилию Трухилья, хотя фамилия ее отца - Руис Очоа, и ее отец, весьма уважаемый человек, является ныне президентом банка Морено.

Барбарита, конечно, не поддерживала тесных связей со всеми людьми, причислявшими себя, явно или тайно, к этому великому древу.

Но в то же время она никогда не заискивала перед важными персонами и не задирала нос перед нижестоящими, как непременно делали бы на ее месте многие другие.

По словам ее родных, настоящих друзей у нее было немного, но при этом они охватывали весьма широкий круг и принадлежали к самым разным слоям общества.

Во всяком случае, отправляясь на прогулку или по магазинам, она обменивалась дружелюбными приветствиями с банкиром Руисом Очоа, с генералом Минио, с Аделой Трухильо, с богатым Вильюэндасом и с Вильюэндасом бедным, с рыбником Саманьего и с герцогиней де Гравелинас, с судьей Морено Вальехо, с доктором Морено Рубио, со шляпником Хауреги Морено, с каноником Апариси, и другими людьми, столь разными, что какой-нибудь сноб был бы крайне удивлен, сколь смешанным был круг ее знакомых.

Даже самый трезвый ум не смог бы разобраться во всех хитросплетениях ветвей и побегов этого колоссального древа.

Его побеги сплетаются, теряются и вновь прорастают - причем, именно там, где их меньше всего могли ожидать.

Через тысячу оборотов вверх и столько же вниз, они встречаются, делятся, соединяются, или из их разветвления выходят новые связи, которые вновь путают нить.

И порой на концах этих побегов распускаются самые неожиданные цветы - такие, как, например, Пепито Трастамара, названный так в честь бастарда дона

Альфонсо XI, который собирается просить денег у ростовщика Кандидо Саманьего, чтобы основать Фонд помощи нуждающимся дворянам.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/64906

Переводчики: passiflora, Iria, Allaall