Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 5.

-V-Напрасно, совершенно напрасно смеялась Барбарита над одержимостью своей приемной дочери!

Ведь у нее была собственная одержимость, да еще какая! Вот уж тут Хасинта могла ей дать сто очков вперед по части маниакальности.

Это была одержимость столь необоримая, что ее невестка наверняка пришла бы в ужас, поскольку сама никогда не имела подобных пристрастий.

С каким бы удовольствием она осмеяла эту маленькую и довольно безобидную слабость своей свекрови!

Дело в том, что у Барбариты была страсть к покупкам.

Как бывает искусство ради искусства, так и у нее были, так сказать, покупки ради покупок.

Она приобретала просто для того, чтобы приобретать, и не было для нее большей радости, чем пробежаться по магазинам и вернуться домой, нагруженной коробками и свертками, хотя у нее не было в этом совершенно никакой необходимости.

Тем не менее, у нее был счастливый дар никогда не выходить из бюджета, и это было очень большим достоинством для жены богатого торговца.

Эта слабость, однако, имела все же свои неприятные стороны, поскольку сеньора де Санта-Крус посещала не только фешенебельные магазины, но и обычные рынки, не пропуская ни единой палатки на площади Сан-Мигель, ни единого лотка с битой птицей на Охотничьей лице, ни одной мясной лавки на улице Сантьяго.

Донью Барбариту так хорошо знали во всех этих местах, что все торговцы прямо-таки дрались между собой за честь обслужить эту знаменитую покупательницу.

В этих походах по рынкам у нее был постоянный спутник, бесценный помощник, обладающий весьма зоркими глазами и непревзойденным нюхом, позволявшим ему выбрать лучшие товары, что являлось прямо-таки спасением для доньи Барбариты.

Это был Пласидо Эступинья.

Он жил в Кава-де-Сан-Мигель с самого своего рождения, с первого дня, когда открыл глазенки на свет и первым делом увидел бесчисленные палатки на площади.

С самого утра, когда весь народ еще прохлаждался в тавернах за чашечкой утреннего кофе, обсуждая погоду и цены на рынке, он уже гнул спину на работе.

После работы, основательно закутавшись в свой плащ-паньосу, он отправлялся в церковь Сан-Хинес, куда иногда наведывался по вечерам, до того, как пономарь запирал церковные двери.

Он любил поболтать с прихожанками, которые обычно собирались возле алтаря; одна из которых имела обыкновение приносить с собой шоколад и прочую снедь, и без всякого смущения уминала свои запасы прямо под церковными сводами.

Сейчас церковь была открыта, и прихожане спешили занять места до начала мессы, пока еще оставались свободные скамьи.

Барбарита не пришла ни к трем, ни к четырем часам, и когда Эступинья наконец-то увидел ее, он тут же начал потихоньку пробираться к ней, стараясь неслышно, как тень, бочком проскользнуть между скамьями.

Сеньора шепотом читала молитву, едва шевеля губами.

У Пласидо накопилось для нее множество интересных новостей, а потому он то и дело перебивал ее молитву, чтобы немедленно рассказать ей их.

«Вот некто хочет перейти от Дона

Хермана в капеллу Скорбящей Божьей матери.

.

.

А в дом сеньора Мартинеса сегодня привезли отличных угрей; уж я-то знаю в них толк, ведь я вырос среди прилавков Ларедо.

.

.

А ты так очаровательна; не сомневайся: сеньор Бальдомеро – твой навечно.

.

.

А цветную капусту все еще не привезли: погонщиковиз Вильявисьосы до сих пор нет; не иначе, заблудились по дороге.

.

.

А уж эта мерзкая вода!

.

.

И этот простофиля – порождение твоей утробы, прости господи.

.

.

".

Прошло немало времени, прежде чем кто-либо из них решился заговорить; она сидела на самом краю скамейки, а он – чуть поодаль, оба то вставали на колени, то снгова садились на скамью.

Эступинья всегда скучал, когда не имел возможности поболтать, и ему очень нравилось, когда кто-то из прихожанок, устав бормотать свои молитвы, вдруг спрашивал у него во время мессы:
-Вы что-нибудь понимаете?

В подобных случаях Эступинья отвечал, в своей учтивой манере, что понимает или не понимает; если же не понимал, то всегда при этом сочувственно добавлял: «Но вы не беспокойтесь, перед уходом я подойду к падре Кесаде и спрошу, что это за штука.

.

.

.

Сейчас он был так рад ее увидеть, что даже подпрыгивал, беседуя с ней.

После недолгой паузы, освященной молитвой, Барбарита произнесла с неуместной в столь святом месте надменностью:
-Я вижу, твой друг Сордо нас надул.

-Каким образом, сеньора?
-Тем, что сказал, будто продал тебе отменный филей, а ты знаешь, что он мне предложил? Огромный кусище чего-то осклизлого, а также кусок так называемой грудинки – одни жилы да кости.

.

.

Вот она, твоя привычка распускать перья перед прихожанами.

Еще не было такого случая, чтобы я пошла за покупками, и ничего не купила.

Это твоя вина.

.

.

Ты только и знаешь, что их защищать всех этих проходимцев.

.

.

После этих слов Барбарита снова стала молиться, а Пласидо принялся осыпать проклятьями мясника Сордо.

.

.

Он и не думал защищать этого жулика; ведь это сам Пласидо порекомендовал его сеньоре, а тот его так подвел.

Ну что ж, теперь он, по крайней мере, будет знать, что такое это Сордо.

Другие семьи, которым он рекомендовал этого мясника, тоже на него жаловалис: кому-то из них он продал мясо быка-производителя, кому-том вместо огузка подсунул зарез – иначе говоря, наихудшую часть туши.

Нет, при нынешнем падении нравов воистину никому нельзя доверять.

Иной раз он являлся к ней домой и тараторил прямо с порога:
-Сеньора, что творится на охотничьем рынке! Какие там куропатки, сеньора! Божественные, просто божественные!

-Нет уж, никаких куропаток!

Сегодня мы навестим Панталеона и выберем хорошего козленка.

А также я собираюсь купить хороший говяжий язык и посмотреть, есть ли молочная телятина.

-Она такая нежная, сеньора – ну точь-в-точь мерлуза!

-Вот и хорошо, пусть для меня отложат хороший филей и отбивные котлеты.

И еще проследи, чтобы не подсунули позавчерашнюю телятину.

А т о ты знаешь, со мной шутки плохи.

Боюсь, что вы не слишком внимательны.

.

.

Желает ли сеньора, чтобы я сопровождал ее завтра?
-Да, конечно; а что есть хорошего из рыбы?
-Обещали привезти лососей, но это завтра будет видно.

.

.

Зато сегодня рынок прямо-таки завален лангустами.

По окончании мессы они вышли из церкви и решили прогуляться по улице Майор, чтобы подышать свежим воздухом, старательно изображая из себя, с одной стороны, нежных влюбленных, а с другой – сказочных богачей.

А впрочем, не всегда они говорили только о еде.

Иной раз Эступинья принимался нести что-то вроде:-Ах, сеньора, сеньора, если бы вы видели этот кретон (ткань), который прислали в подарок детям Собрино!

.

.

Просто божественный!

Барбарита прервала чтение «Отче наш», чтобы сказать с еще большей страстью, чем та, с которой она только что отдавалась молитве:
-Тот, набивной? С золотыми оттисками? Да, конечно.

Это сейчас очень модно».

В галерее, где ее уже дожидался Пласидо, она вдруг сказала:
-А давай зайдем в гости к детям Собрино.

Дело в том, что Барбарите для полного счастья недоставало еще кретона – цветастой хлопчатобумажной ткани, которая последнее время была в большой моде; и теперь тайный порок Барбариты требовал от нее купить для своей невестки платье из этой ткани, чтобы она могла похвастаться им перед сестрами.

Но он уже говорил о другом:
-Сеньора, сеньора, вы не поверите, но я узнал от племянника сеньора священника, падре Фугильи, что тот всеоре собирается уйти на покой.

Кстати, на Площадь уже привезли те самые сырки, о которых я говорил -

.

.

не помню, как они называются".

-Отныне - и до смертного часа.

.

.

да, уже.

.

.

-Ну, если это что-нибудь вроде тех английских крендельков, которые мне довелось купить позавчера, и которые пахли плесенью!

.

.

Похоже, нам придется ждать до самой свадьбы святого Исидора.

Вопреки своим столь нелицеприятным отзывам о торговых рядах на Площади, вопреки своим клятвам, что ничего не будет там покупать, кроме двух фунтов изюма-коринки для английского кекса, наша сеньора все равно шла туда, влекомая своей страстью, чтобы оставить в той или иной лавке восемьсот, а то и все девятьсот реалов.

Тем временем Эступинья, указывая на витрину гастронома, восхищался выставленными в ней новинками, с видом знатока отпуская замечания о каждом предмете, как будто уже попробовал это пирожное из миндаля и кокоса, похожее на толедские марципаны, уже понюхал этот сорт чая или эти пряности. Дама принимала к сведению его замечания и сообщала об этом кому-нибудь из продавцов (обычно это был Саманьего). (?)

.

.

-Плакали мои денежки, - вздыхала она.

Поминутно Барбарита повторяла, что все, больше ничего покупать не будет, однако после этих слов к ее покупкам добавились паста для супа, нисанская крупа, клей для блесток, английский соус, консервированный суп из морской черепахи, дюжина бутылок «Сан-Эмильона», которое так любил Хуанито, баночка шампиньонов, которые обожал Дон

Бальдомеро, баночка анчоусов, трюфели и множество других столь же необходимых мелочей.

Кошелек Барбариты, обычно столь основательно набитый, а теперь весьма облегченный после похода по лавкам и магазинам, напоминал раскрытый птичий клюв, просящмй новую денежку, которая, впрочем, тоже не задержится там надолго.

-Вот, детки, полюбуйтесь, что тут осталось по возвращении домой, - назидательно заявил Эступинья, который провожал ее домой и помогал донести покупки.

-Ладно, ступайте с Богом, - говорила донья Барбарита, поднимаясь со стула с таким видом, как будто самым главным для нее было – защитить грудью дверь в кладовую, и при этом со всей любезностью приветствуя свою гостью, помогая ей снять шелковый капор.

-Пошли отсюда, друг мой!

.

.

Это не дом, это настоящий воровской притон!

.

.

Больше я сюда – ни ногой!

.

.

До свидания, до свидания.

До завтра, сеньора.

Доброй вам дороги.

.

.

Наилучшие пожелания Дону

Бальдомеро.

.

.

Храни вас Господь, Пласидо.

-Маэстро.

.

.

До скорой встречи.

Надо отдать ей должное, самые необходимые покупки для нее всегда были на первом месте, и делать она их старалась в первую очередь.

Барбарита была прирожденной коммерсанткой – так сказать, коммерсанткой до мозга костей, и все ее существо прямо-таки жаждало навести порядок в торговле.

Но, увы, Эступинья Великий, претворить свою мечту в жизнь порой оказывается не легче, нежели поймать солнечного зайчика. Этот святой человек понапрасну исходил весь рынок, пытаясь найти свежие яйца в достаточном количестве.

.

.

Все торговцы Кавы готовы были ему аплодировать, но он не придавал этому значения, всякий раз повторяя лодно и то же:
-Это простая формальность.

Сначала проверим, потом обсудим.

.

.

Тихо, тихо, дружжище!"

Одно за другим он просматривал яйца на свет, взвешивал их на руке, излагая при этом множество старинных способов проверки их качества.

Так что иным плутоватым господам оставалось лишь положиться на Бога, поскольку грозный Эступинья всерьез угрожал полицией, судом и прочими карами, вплоть до виселицы.

Что касается вина, то Пласидо прекрасно знал всех виноторговцев в Нижней Каве, у кого из них лучше покупать «Арганду», «Таларкон» или «Сагру»; при этом он всегда имел при себе специальный прибор для проверки качества вина, который он без всякого стеснения погружал в тот или иной сосуд, чтобы проверить, соответствует ли его содержимое означенному на этикетке.

Она всегда поручала ему покупку вина, и это было знаком величайшего доверия со стороны этой славной женщины.

Другим товаром, который Пласидо покупал для нее с особым удовольствием и воодушевлением, ибо знал, что Барбарита нисколько не сомневается в его честности, был шоколад.

Он покупал самые лучшие сорта какао, сахар и корицу в «Доме Петуха», взваливал все это на плечи мальчика-носильщика,, и уже до самого дома не спускал с него глаз, а уж там сразу же отправлял его по другим делам.

Шоколад Санта-Крусов по своему качеству ничем не уступал фабричному; напротив, сделанный своими руками был намного предпочтительней.

Пока шоколад готовился, Эступинья, как назойливая муха, надоедал своими разговорами о том, как , как он целый день бродил по рабочим кварталам, чтобы рассмотреть как следует, что же такое это пресловутое классовое сознание, поскольку такие вещи можно понять только лицом к лицу.

У нее были дни, когда она делала большие покупки; бывали и другие, когда она покупала что-то мимоходом; но никогда не бывало такого, чтобы она за целый день вообще ничего не купила.

Но даже если она не делала больших покупок, то все равно никогда не возвращалась домой без пары новых перчаток, брошки, упаковки чистящего средства, пакетика шпилек и прочей ерунды общей стоимостью в целый реал.

А ее сыну без конца перепадали маленькие подарочки:то галстуки, которые он никогда не носил, то пуговицы, которы потом так и валялись без дела.

Хасинта же с удовольствием принимала от свекрови подарки, которые та ей приносила, и тут же раздаривала их сестрам, замужним и незамужним, - разумеется, если подарки не были столь дорогими, что сестры не смогли бы купить себе их сами.

Сеньора де Санта-Крус питала настоящую страсть к тонкому дорогому белью – нательному, постельному и столовому.

Из магазина своего брата она приносила домой немереное количество тончайшего голландского полотна, а также батиста и мадаполама.

Дон.

Бальдомеро-младшего и дона

Хуана было самое лучшее белье, какое когда-либо существовало на свете.

А куревом их обоих снабжала лично Барбарита.

Первый курил сигары, а второй – папиросы.

Эступинья не доверял никаким посредникам выносить из дома эти опасные товары, которые он продавал тайком, и, когда он шел по мадридским улицам с коробками, спрятанными под его зеленым плащом, сердце его , вспоминая прекрасные дни юности, трепетало от радости, что снова удалось одурачить налоговую полицию.

Тогда, в свободные 70-е годы, это было совсем другое дело.

.

.

Тайная полиция тогда не совалась не в свои дела.

Тем не менее, отважнму контрабандисту не терпелось кинуться в драку, чтобы доказать всему свету, что он настоящий мужчина, способный хоть обратить в руины всю Ренту, если от него это потребуется.

Барбарита между тем тщательно осматривала коробки и ярлыки, торговалась из-за них, обнюхивала табак, отбирала самый лучший и и в конце концов щедро платила.

Таким образом, у дона .

Бальдомеро были изрядные запасы самого разного, но при этом первосортного табака, а торгашам удалось сколотить неплохие деньги; самые же лучшие свои сигары он приберегал для воскресных дней.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/64909

Переводчики: passiflora