Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 2.

-II-Здание ad hoc? - недоверчиво произнес один из гостей - маркиз де Каса-Муньос.

-Ad?.. - переспросил кто-то, не поняв.

.

.

-Ad hoc - совершенно верно, сеньор – ответила Гильермина, особенно подчеркивая два латинских слова.

А вы, как я погляжу, вперед других узнаете все новости.

Но вы, наверно, еще не знаете, что у меня есть земельныйучасток, а также некоторые планы, с ним связанные. Между прочим, мы уже начали его расчистку. Вам знакомы эти места? Это несколько дальше, за монастырем Лас-Микаэлас - вы знаете, они собирают у себя падших женщин и пытаются вернуть их на путь истинный.

Архитектор и его помощники работают для меня бесплатно.

Сейчас я, знаете ли, не могу им платить; у меня хватает денег только на кирпич, да и тот самый скверный.

Ну, ничего, поживем – увидим.

.

.

- А вы, наверное, уже забыли про бедного каменотеса? – с живым интересом спросил Апариси, съевший собаку на торговле стройматериалами.

-Да, сеньор - право, совсем забыла. -

Вы хотите дать мне немного камня?
-Пожалуй, я дам вам, - с большим достоинством произнес Апариси, сопровождая свои слова жестом, полным поистине королевского величия, - шестьдесят кубометров камня, добытого в Гиндалере.

-Как? – воскликнула Гильермина, глядя на него растерянно мигающими глазами; от изумления она даже чуть не уколола его иголкой.

- А вот так.

.

.

Этот камень - ваш.

-Да вознаградит вас Бог, как же я вам благодарна!

Но, дорогой маркиз, вы в самом деле можете мне его дать?
-Ну конечно же!

.

.

Могу предложить вам еще две двойных чугунных балки: в моем доме в Каррере их столько, что девать некуда. И, кстати, чего бы вы хотели еще? Я могу предложить вам все - вплоть до ключа, которым вы будете запирать свою недвижимость.

-А вы знаете, господа, что вчера доставили ко мне домой? Четыре кубометра кафеля для кухни, один кран и три пакета колец для штор.

Все это очень кстати, друзья мои.

Вот если бы какой-нибудь заводчик мне бы еще пожертвовал немного кирпича, я была бы ему весьма благодарна.

А вы когда-нибудь видели, как птицы строят свои гнезда? Приносят к ним соломинку за соломинкой. Так же и я – соломинку за соломинкой – возведу настоящий дворец для моих сироток.

Я уже сказала об этом Барбаре, не давшей мне ни единого гвоздика, даже самого кривого, и ни единой дощечки, даже самой поломанной.

А еще мне привезли почтовые марки, а также спички.

.

.

А что вы скажете об огромной общей раковине, которую я купила для моего приюта, чтобы все детишки успевали вовремя умыться? А кроме того, я приобрела фитили для свечек, заплатив за них один только песо.

А на другой день мне преподнесли в подарок кисет из русской кожи.

-А для чего он вам нужен? - тут же заинтересовались присутствующие.

-Пусть даже он совершенно бесполезен, мне он все равно пригодится: я подарю его чертежникам, которые работают над моим проектом.

.

.

Посмотрите на маркиза де Каса-Муньос, который выслушал меня и подарил мне две чугунные балки. Вы что же, думаете, что сеньор маркиз, которому принадлежат огромные гипсовые заводы, будет спокойно взирать на мою нужду и не придет мне на помощь?-Гильермина, - произнес Каса-Муньос с легким волнением в голосе, - считайте, что вы уже получили двести кинталей самого лучшего гипса.

-Что вы говорите? - воскликнула Гильермина. - Это просто прекрасно.

-Ну а сеньор Руис, что вы сделаете для меня?
-Душа моя, сам я не могу дать вам, ни единого гвоздика, ни единой щепки, но я клянусь спасением моей души, что уже к воскресенью вылезу из-под себя и украду-таки где-нибудь хоть сколько-нибудь черепицы, чтобы преподнести ее вам.

.

.

Украду сколько захотите - хоть две, хоть три, хоть целую дюжину черепиц.

.

.

И даже еще больше.

Но вот, если желаете видеть, две моих комедии, скорее даже буффонады; одна – на тему Иберийской лиги, другая – о профсоюзе пожарных Суисы, а также моя работа о семье Кастильо – и все это я представляю на ваш суд.

По десять экземпляров каждого произведения отдаю на вашу благотворительность.

Вот они, видите? Берите, берите.

И я буду очень рад, если мои произведения помогут вашему благородному делу.

.

.

Я надеюсь, что и мой друг Бальдомеро тоже кое-что даст.

-Колокола, - изрек знаменитый коммерсант. – А если вам этого мало – флюгера и громоотводы.

-Я хотела бы провести церемонию открытия нового приюта, а мой друг Апариси мечтает начать строительство, - заявила Гильермина.

-Я хочу сам заложить первый камень, - воскликнул Апариси со всей страстью, на какую был способен.

-Мы должны еще что-то дать на такое благое дело – не правда ли, Бальдомеро? – заметила Барбарита. – Скажем, чехол для органа в приютскую церковь, алтарь, иконы.

.

.

-Все, что ты скажешь, девочка моя, - заверил дон Бальдомеро.

А также все остальное, что принесли нам в клювике из Лас-Микаэлас.

Мы берем на себя половину расходов на строительство.

Но сейчас это касается Гильермины.

Она уже знает, где нас найти.

Гости кольцом окружили благотворительницу и совершенно заслонили ее собой.

Кое-кто из них был уверен, что все это – либо глупая шутка, либо просто пустая болтовня, какой хватает во всех светских салонах, где любят рассуждать о политике, а также о нищих и обездоленных.

Дон.

Бальдомеро, который предпочел бы провести этот вечер за игрой в мус (карточная игра) – традиционным и понятным развлечением мадридских торговцев, наконец дождался приезда Пепе Саманьего, непревзойденного мастера этой игры, который теперь мог составить ему партию.

И в течение долгого времени в гостиной не было слышно ничего, кроме: «Сдаю по одной»,

.

.

"Сдаю попарно",

.

.

"Последняя ставка".

Три благородные сеньоры, оставшись в одиночестве, обсуждали с Гильерминой ее новый проект; она же все шила и шила, а Хасинта ей помогала.

До сих пор она жила словно в полудреме, пока не увидела, с каким энтузиазмом сеньора Пачеко воплощает в жизнь свои безумные замыслы, и теперь Хасинта готова была отдать этому благородному делу все деньги, какие у нее были, и целыми часами гнуться над шитьем и колоть иглой пальцы.

Правда, было то, что она чувствовала для себя некоторым утешением сшить одежду для ребенка и представить себе, что рукава их собирались, чтобы руки были голыми.

Она уже побывала в приюте на улице Альбуркерке в сопровождении Гильермины, а также увидела жалкие лачуги, в каких живут бедняки Больничного округа.

И первое, что от нее услышали, когда она вернулась домой после посещения южных районов города, было вот что:

-Какая пропасть! – воскликнула она, впервые столкнувшись с проблемой социального неравенства, -

-Так много всего у одних, и так мало – у других!

В нашем мире нет справедливости, и мне теперь кажется, будто мир рухнул в пропасть.

Мир будет спасен, только если те, кто владеет многим, поделятся своими излишками с теми, у кого ничего нет.

Но что такое излишек?

.

.

Быть может, вы знаете?

Гильермина уверяла ее, что необходимо верить в милость Божию и не пугаться зрелища чужой нищеты.

-Потому что есть, безусловно, и добрые души, - говорила она, - но еще больше душ неблагодарных.

Ко всему прочему, отсутствие воспитания - еще большая беда, чем бедность.

Я сама стала почти нищей по причине своего слишком доброго сердца, поэтому могу сказать, что наше чрезмерное сострадание портит людей.

Вот я тебе расскажу, как меня недавно оскорбили эти бедные люди: они швырнули в меня куском навоза, да при этом еще и обругали тетушкой ведьмой.

.

.

".

Этим вечером Барбарите выпала возможность поговорить об архитектуре, и она не хотела упускать такого случая.

Тем временем в гостиную пожаловал Морено Исла, которого встретили радостными возгласами.

Сеньора Гильермина тут же спросила, есть ли у него щебень.

Все три дамы звонко рассмеялись такому сюрпризу, глядя, как смутился Морено - важный сеньор сорока пяти лет, баснословно богатый и при этом холостой, привыкший проводить в Лондоне большую часть времени; это был высокий, худой и бледный человек очень хрупкого здоровья.

-А если и есть, то что? - спросил он в ответ.

-Что вам до того, есть у меня щебень или нет?

Вы просто не знаете галисийского обычая отвечать вопросом на вопрос, - пояснил он затем. -

-Вы должны были спросить напрямик: «У вас есть щебень, да или нет?» И тогда бы я вам ответил: "Да, у меня он есть".

.

.

А также есть чудесный камень.

Всего шестьдесят реалов за воз - любой, какой пожелаете.

А щебень - по восемь реалов.

.

.

Уж поверьте, я не такой дурак, каким вы меня считаете! Уж я-то я знаю, где тут собака зарыта!

Эта святоша вас попросту надувает, рассказывая сказочки о своем приюте, который она, видите ли, собирается строить.

.

.

Забота о бедных детишках, черт побери! Надувательство это, а не забота!

Прежде чем закладывать первый камень, не мешало бы нам сперва наведаться в Сан-Бернардино.

-Замолчи, всем известно, что ты просто скряга! - не осталась в долгу Гильермина.

-У тебя стакана воды не выпросишь, паршивый скупердяй!

Ты так трясешься над своими возами с камнем, но знай: в последний день мироздания, когда трубы ангелов призовут нас всех на суд Божий, этот камень ляжет на твою чашу весов вмессте с твоей скупостью, и тогда ты сам взмолишься:
-О Боже, заберите у меня эти повозки с камнем и щебнем, они тянут меня прямо в ад!
И мы все тебе ответим:
-Нет, нет и нет.

.

.

Мы не возьмем это груз, он слишком тяжел.

-Ну, если положить на другую чашу весов всех этих несчастных детишек, которых ты за мой счет спасаешь от нищеты - я буду спасен, - ответил Морено, состроив гримасу.

-Не надо мне льстить, племянничек, - ответила Гильермина.

Если ты думаешь, несчастный, что твои жалкие деньги тебя спасут - ну что ж, дорогой мой хапуга, я верну тебе их сполна, - ответила Гильермина самым нежным тоном и с самойочаровательной улыбкой, на какую была способна. -

Подумать только, каковы эти мужчины! А еще вешал мне лапшу на уши, как ты мечтаешь снести эти старые лачуги и построить новые роскошные дворцы, чтобы отдать их беднякам.

-Не слушайте эту церковную крысу, - заявил Морено, сидевший между Барбаритой и Хасинтой. -

Меня она уже разорила.

Мне остается только уехать в деревню, потому что в городе мне теперь не на что жить.

Я не должен был позволять себе подобных ошибок.

Как-то возвращаюсь я домой -

.

.

и вдруг слышу какой-то шорох, как будто кто-то ходит… Перепугался до смерти: не дай Бог воры; пригляделся - точно, шастает по дому кто-то подозрительный. Я чуть было не закричал с перепугу...

.

.

Так вот, это была она, та самая церковная крыса, которая заявилась без приглашения и знай себе шмыгает между стульев, как у себя дома.

Вот-вот, именно что крыса. Того и гляди выяснится, что моя любимая тетушка обшарила всю мою одежду, которая висела на вешалке, и присвоила все, что обнаружила в карманах.

Благодетельница в ответ на это обвинение от души рассмеялась, и от этого смеха даже высохли слезы у нее на глазах..

-Нет, вы посмотрите на этого мошенника! - воскликнула она. - теперья понимаю, почему с тобой не жалеют иметь дела приличные люди.

Шел бы ты отсюда, племянничек, пока тебя и здесь не оборали до нитки.

.

.

Ты ведь знаешь эту пословицу:

.

.

если тебя ограбили - обратись за правосудием к небесам.

-И я даже знаю, куда ты за ним пойдешь: прямой дорогой в в Модело.

.

.

-Закрой свой рот, дурак, ты все равно не сможешь опорочить меня своими гадкими сплетнями.

.

.

Но не будем продолжать этот разговор, поскольку ни к чему, кроме ссоры, он не приведет. Всем известно, что Морено – непревзойденный склочник.

Между тем, из малой гостиной донесся какой-то оживленный разговор – несколько возбужденных голосов о чем-то спорили, перебивая друг друга; среди них можно было различить голоса Хуана, Вильялонга и Саламеро, которые находились уже у самой двери в гостиную.

Морено поспешил уйти, а Гильермина, все еще смеясь, обратилась к подругам:

-Он просто душка.

.

.

Любая самая возвышенная идея, попадая в сердце этого человека, превращается в невозможную пошлость.

Барбарита знала, что не успокоится, пока не выяснит, что за шум доносится из малой гостиной.

Она вышла взглянуть, что там происходит,и вернулась обратно с ошеломляющей новостью:
-Девочки, похоже, король бежал.

-Что ты говоришь, дорогая?-Только то, что сказал сам дон

Амадео, уставший от борьбы с собственным народом, вышвырнул свою корону в окно со словами: « «Убирайтесь все к черту!»

-Все в воле Божией! – изрекла Гильермина, горестно вздохнув, и вновь невозмутимо склонилась над своей работой.

Хасинта проследовала в малую гостиную, чтобы подробнее разузнать об этой новости, а также чтобы увидеть мужа, который в тот день не обедал дома.

-Послушай, - шепнула ей Гильермина, лукаво прищурившись. – Постарайся выманить у него хоть сколько-то денег. Двадцати дуро, я думаю, будет достаточно.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65011

Переводчики: passiflora, Allaall