Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

-III-В Больсе еще ничего не знают.

Я узнал об этом в Больсине в десять часов, - сказал Вильялонга. -

Я был в казино и услышал там эту новость.

Когда я вернулся в Больсин, стоимость акций упала в 20 раз.

-Пока еще только в десять, сеньоры, - тоном принца Гамлета произнес маркиз де Каса-Муньос.

А стоимость банковских акций – уже в 175 раз.

.

.

-Вот это да! - воскликнул дон

Бальдомеро обхватил голову руками и скорбно уставился в пол.

-Простите меня, мой друг, - поправился Морено Исла. -

Они стоят один к 172, и если вы хотите купить их у меня за один к 170, то я готов их вам уступить.

Мне больше не нужны акции моей милой родины.

Завтра я возвращаюсь в Лондон.

-Хорошо, - сказал Апариси тоном прорицателя, - поскольку сейчас здесь вот-вот произойдет бунт, это окажется последней ставкой.

-Господа, не будем столь впечатлительны, - остановил их маркиз де Каса-Муньос, которому очень нравилось в подобных ситуациях брать на себя роль миротворца. -

Наш добрый король просто устал, не более того; он сказал: «Я оставляю это здесь».

В данном случае его поступок надо понимать именно так.

Нам следует ожидать переворота; в скором времени наше королевство станет республикой; но вы, сеньоры, уже знаете, что наш народ не погибнет.

.

.

-Этот удар нанесен снаружи, - заявил Апариси.

И я даже знаю, откуда.

Из Франции.

.

.

-Не будем спорить, сеньоры, - произнес Каса-Муньос с важным видом. -

А если говорить попросту, то я вам скажу, что меня пугает не столько сама по себе республика, сколько республиканство.

Он обвел взглядом всех присутствующих, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели на них его слова.

Судя по благоговейному шепоту, можно было не сомневаться, что они были приняты весьма одобрительно .

-Сеньор маркиз, - заявил Апариси, стараясь хоть чем-то уязвить соперника. – Испанский народ – достойный,

.

.

который в минуту опасности всегда знает, что делать.

.

.

".

-И как, по-вашему, связано одно с другим?

.

.

- маркиз аж подпрыгнул на стуле, прямо-таки сжигая противника ненавидящим взглядом. -

-Не надо путать разные вещи, сеньор.

Апариси, богатый промышленник и член муниципалитета, был человеком, уважающим чужую точку зрения; но с маркизом де Каса-Муньос он никак не мог прийти к согласию: слишком уж тот раздражал его своей нетерпимостью, навязчивостью в суждениях и готовностью вставить любое лыко в строку.

Между этими двумя важными персонами сложилось непримиримое противоречие, которое и проявлялось в подобного рода перепалках, поскольку оказывалось, что буквально обо всем на свете они имеют прямо противоположное мнение.

Собственно говоря, единственную причину такой неприязни можно было усмотреть в стремлении этих двух гигантов мысли к словесным поединкам.

Вильялонга, хитрый наблюдатель, откровенно разжигал вражду между Апариси и Каса-Муньосом, ловко провоцируя их словесные баталии.

Всех несколько раздражало, когда маркиз выражался слишком изысканно, ибо, если он слишком часто вставлял в свою речь al ad hoc, al sui generis и другие латинские фразы, приходилось лихорадочно напрягать свои мозги, чтобы уловить суть сказанного.

Иногда казалось, что побеждает Апариси, особенно если речь заходила о народных идеалах; но Каса-Муньос всегда брал реванш, разнося в пух и прах все его идеалы своими неопровержимыми аргументами.

Вильялонга считал, что в последние годы Каса-Муньос стал молоть слишком много вздора, а когда маркиза не было поблизости, клятвенно заверял, что (ворота герметически открыты - идиома?), однако доказать это ему было нечем. (сложный текст, не вполне уверена, что перевела правильно).

Но, оставив шутки, следует сказать, что маркиз был человеком весьма уважаемым, но при этом очень радушным, простого и дружелюбного нрава, очень любимый родными и друзьями.

Он был в том же возрасте, что и дон

Бальдомеро, и при этом считал, что никогда так хорошо не проводил время, как в эти годы.

У него были вставные зубы и жиденькие крашеные волосенки, сквозь которые просвечивала багровая плешь, и уж ее-то не могли скрыть никакие краски.

Апариси был очень молод; он гордился своими маленькими ножками и красивыми руками; у него было румяное лицо, каштановые усики, подстриженные на китайский манер, красивые большие глаза, но при этом – увы! – на темени уже наметилась изрядная плешь, какие нередко отмечают обладателей большого таланта.

Другой отличительной чертой этого бессменного советника было то, что он постоянно морщился, полдрагивая ноздрями и вздергивая верхнюю губу, как будто пытался уловить какой-то неприятный запах.

В остальном это был неплохой человек, никому не причинивший зла.

У него был склад пиломатериалов, и он собирался в ближайшее время присоединить к ним сосняк в Бальсаине.

Это был человек без образования, и

.

.

это сказывалось на его манерах.

.

.

И ему, конечно, не нравилось, когда другие это замечали.

Никто не сомневался, что бездельник Вильялонга в последние годы пользуeтся необразованностью Апариси и смеется над тем, как он к месту и не к месту вставляет эту латинскую фразу: " el pur si muove de Galileo", однако бедняга не желал видеть правды и считал ту знаменательную фразу большой находкой.

Таким образом, ему ничего не стоило сказать, например, такую вещь:
-Мне кажется, что дождя не будет; но я все равно возьму зонтик у pur si muove.

Хасинта взяла мужа за руку и отвела в сторонку:
-Скажи, котик, там есть баррикады?

-Нет, детка, ничего такого там нет, - ответил он. -

Успокойся.

-Надеюсь, ты не уйдешь сегодня вечером? - спросила она. -

.

.

Мне будет очень страшно, если ты уйдешь.

-Конечно, я никуда не уйду, - заверил он. -

.

.

Что такое?

.

.

Что ты ищешь?
Рука Хасинты скользнула за подкладку его сюртука, нащупывая нагрудный карман.

-Ах! Я хотела посмотреть, не вынул ли ты из кармана бумажник; я никак не могу его найти.

.

.

Не иначе, тебя подослала эта карманница.

.

.

-Куда там! Я даже не знаю, что это такое.

.

.

Вот это и есть наша Гильермина, которая так ловко умеет вытягивать песеты из кармана Маноло Морено, что он этого даже не чувствует.

.

.

Ну что ж, посмотрим, что там есть.

.

.

Хасинта, завладевшая, наконец, бумажником, открыла его.

-Ты не рассердишься, если я возьму у тебя билетик в двадцать дуро? Тебе не очень жалко?
-Ну, конечно, нет.

Возьми, сколько хочешь.

Это для Гильермины.

Мама дала ей два таких, и их едва-едва хватило, чтобы внести арендную плату за будущий квартал.

В ответ Дельфин так крепко сжал обе ее руки,что невольно помял билет, который она держала

Поскольку Гильермина уже получила то, что ей было нужно (а именно – требуемую сумму денег), она предпочла закночить свое шитье и набросила манто на плечи.

Провожаемая двумя другими дамами, она поспешно пересекла гостиную.

«Держите ее! – закричал Морено, - Наверняка она что-то с собой прихватила.

Господа, проверьте, на месте ли ваши часы.

Барбара, посмотри, что эта церковная крыса прячет под своей необъятной мантильей?

.

.

Уж не ваши ли серебряные подсвечники?

Но довольная Гильермина, не обращая больше внимания на источник подобных шуток, невозмутимо покинула гостиную, на прощание одарив всех присутствующих непередаваемо лучезарногй улыбкой..

Затем, обсудив со всей страстью такую аппетитную тему, как бегство короля, причем, каждый высказал собственное мнение с точки зрения своей профессии, как если бы в своей жизни они не занимались больше ничем, кроме предсказаний будущего.

Вильялонга уже навещал Дона.

Карлос ездил в Мадрид, и оказалось, что маркиз де Каса-Муньос несколько преувеличил опасность красной и белой демагогии, поскольку вся эта демагогия выражалась всего лишь в надписях и рисунках на стенах домов; Саламеро, как бывший вице-губернатор, пожелал долгих лет королю Альфонсо, но, как член парламента, заявил, что возвращение Альфонса к власти крайне маловероятно.

То же самоеутверждали Апариси и Федерико Руис, но их предсказание прозвучало одинокой струной.

.

.

Какого черта! Их не испугаешь республикой.

Вы это уже видели.

.

.

тогда ведь ничего не случилось.

Мы здесь слишком сгустили краски; так нам, чего доброго, покажется, что ангелы слетели с облаков, чтобы забрать нас живыми на небо.

«Я уверяю вас, - говорил Апариси, прижимая руку к груди, - что ничего не случится, ну просто ничего.

Здесь еще не знают, что такое испанский народ.

.

.

Я отвечаю на него, я осмелюсь ответить головой, и уйти.

.

.

".

Морено ничего не предсказывал, он мог сказать только одно: «Если запахнет жареным, я завтра же уеду в Лондон».

Этот богатый холостяк кичился полнейшим отсутствием каких-либо нежных чувств к своей родине; иностранные привычки так глубоко внедрились в его сущность, что ничто испанское уже не казалось ему хорошим.

По его мнению, родина могла похвастать лишь творениями драматургов да скверными железными дорогами, что он считал признаком крайнего убожества.

Он любил рассуждать, что здешние лавочники даже не знают, что такое товарный чек, и могут вас надувать, как им вздумается.

«Вот купите вы что-нибудь, а потом окажется, что вас обвесили, и вы переплатили, а был бы чек – нипочем бы им это не удалось.

Нет, ничто не сможет меня разубедить: мы – нация недоумков, ни на что не способных».

Дон Бальдомеро с печалью в голосе рассудительно произнес: «Если бы Дон

Хуан Прим был жив.

.

.

!"

Хуан и Саманьего, отделились от общей компании и о чем-то негромко разговаривали с Хасинтой и донной Барбарой, пытаясь рассеять их страх.

Не было слышно ни шума, ни выстрелов.

.

.

Не было необходимости запасать провизию.

.

.

Увы и ах! А Барбарита уже настроилась, как она будет делать свои запасы.

Она собиралась вместе с Эступиньей заняться этим на следующее утро, если, котнечно, к тому времени на улицах не возведут баррикады.

Гости меж тем потихоньку расходились.

Уже минуло двенадцать часов.

Апариси и Каса-Муньос отправились в Больсин разузнать новости, а заодно найти подходящий предмет для новых словесных баталий.

оветник был так возбужден, что его но здри подрагивали сильнее обыкновенного, как будто он пытался уловить какое-то несуществующее зловоние.

Саламеро отправлялся в губернское правление и думал было прихватить с собой Дельфина, но молодая жена так крепко ухватила его за руку, не желая отпускать, что тот и сам раздумал куда-либо ехать.

.

.

"Моя жена не в силах расстаться со мной".

-Мне хотелось бы знать, - сказал Вильялонга, - когда вернутся мятежники. (?)

Наконец, они остались в доме одни.

Дон Бальдомеро и Барбарита поцеловали своих детей и отправились спать.

То же самое сделали Хасинта и ее муж.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65012

Переводчики: passiflora, Allaall