Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 3.

-III-
""О, святые небеса!

.

.

- воскликнула Ла Пачеко, увидев входящее живое чудо, и все остальные тут же целым градом похожих возгласов, глядя на вошедшего чем-то черной краской, ибо в этом краю редко можно увидеть человека с кожей такого цвета.

С его рук также стекали потоки черной краски, а его костюмчик, так заботливо вычищенный, другие дети уже успели измазать какой-то гадостью.

У Питусина были черные волосы.

На темном от грязи лице выделялись алые, словно кораллы, губы.

Его зубки сверкали, словно жемчужины,

а язычок, который он то и дело высовывал, потому что считал, что так делают все негритята, и он, чтобы стать настоящим негритенком, тоже должен высовывать его, когда только можно, напоминал лепесток розы.

"Какой ужас!..

.

.

Ах, мошенники!

.

.

Боже правый! На кого ты похож!

.

.

Ступай немедленно, приведи себя в порядок!

.

.

".

Соседки столпились в дверях, гомоня и пересмеиваясь.

Хасинта была чрезвычайно удивлена и расстроена.

Собственные фантазии обманули ее; каким бы черным ни был отцовский грех – невинность этого ребенка совершенно его затмила. И этот негодяй зря усмехался из-под своей дьявольской личины, глядя, как все забегали вокруг малыша, который, по его мнению, слова доброго не стоил.

Даже Никанора бросила свои краски и бросилась вдогонку за малолетними сорванцами и собственной долговязой дочерью, что также казалось ему проявлением несправедливости.

Мужество негритенка не знало границ, и он протянул свои грязные руки к госпоже, которая так на него глядела.

«Перестань, чертенок ты этакий!

.

.

Убери свои руки!» – кричали на него женщины.

Рассерженный тем, что ему не позволяют ни до чего дотронуться, и что его вид вызывает лишь смех, мальчик принялсяотчаянно брыкаться, высунув язык и растопырив скрюченные наподобие когтей пальцы.

Этим он, видимо, хотел изобразить злобного хищного зверя, тотового сожрать всех вокруг, или, по крайней мере, просто очень голодного.

Снаружи послышался сердитый голос Никароны, устроившей взбучку своим детям, а затем - их жалобное хныканье.

Вскоре Питусо начал уставать от своей роли гадкого существа, поскольку она ему совершенно не шла, да и вообще никому не нравилась.

Тогда он решил, что самое лучшее, чем он сможет удивить окружающих – засунуть в рот пальцы; ему всегда говорили, что это очень плохо и некрасиво, и что так ведут себя только невоспитанные дикари, а ведь именно на дикаря он сейчас и хотел быть похожим.

«А вдруг эта краска ядовитая? – встревожилась Хасинта.

Его надо отмыть, почему вы его не вымоете?»

-Ты очень красивый, Хуанин, - заверил Идо. -

А эта сеньора очень хочет тебя поцеловать!
Хасинте и в самом деле очень хотелось обнять малыша, но она осмелилась лишь пригладить ему волосы – единственное, что не было измазано краской.

«Как живешь, милый мой?» - спросила она.

.

.

".

От этих слов Хуанину вдруг захотелось плакать.

Он больше не показывал язык, и лишь тихонько всхлипывал.

«Но где же этот

Сеньор Искьердо, или его здесь нет? – спросила у Идо Хасинта, отходя в сторону.

Я должна поговорить с ним.

Где он живет?»

-Сеньора, - очень вежливо ответил дон

Хосе, - дверь в его комнату заперта.

.

.

Наглухо заперта, просто наглухо.

-Но я хочу его видеть, хочу говорить с ним.

-Я мог бы вам его представить, - предложил курьер, который обожал вставлять канцелярские словечки всюду, где только мог.

-Нет, нам пора, уже поздно, - заявила потерявшая терпение Гильермина. -

Завтра мы вернемся.

-Да, мы вернемся завтра, - поддержала Хасинта.

.

.

-Только пусть его вымоют.

.

.

Бедный малыш! Какие страдания ему, наверное, причиняет эта липкая гадость на лице!

Скажи, дурашка, ты хочешь, чтобы тебя вымыли?
Питусо кивнул головой и ответил, что хочет.

Его отчаянию не было предела; с каждой минутой ему все больше хотелось драться и плакать.

Все соседки тоже признавали, что ребенка стоило бы вымыть; но у одних не было воды, а другие не желали ее тратить на столь ничтожный предмет.

Наконец, одна женщина очень маленького роста, похожая на цыганку в своих разноцветных перкалевых юбках и шали, наброшенной на плечи, с жидкими волосами и грубым лицом кирпичного цвета, решила показать соседкам пример достойного поведения перед сеньорами, и заявила, что у нее есть достаточно воды, чтобы отскрести этого чертенка, после чего он станет белым, как ангелок.

Они проследовали по коридору, подобно какой-то шутовской процессии, в которой каждый участник был причудливо разукрашен пятнами копоти, и при этом у всех были такие надутые важные лица, что Хасинта едва не фыркнула. Дети следовали позади, подняв невыносимый гам, пока та самая тетка с пучком жидких волос, похождая на ведьму-цыганку, не пригрозила задать им трепку, если они немедленно не замолчат.

Наконец, вся эта арлекинада поднялась по тесной и грязной лестнице в дальнем конце коридора и скрылась из глаз.

Хасинта хотела последовать за ними, но Гильермина поспешно ухватила ее за рукав.

«Девочка, ты знаешь, который час?»

«Да, сейчас идем.

.

.

Я сама вижу, что уже пора, сейчас уходим» - ответила та, глядя в потолок и не торопясь покидать этот дом, где угасла ее последняя надежда на то, что она стала жертвой какого-то ужасного заговора подлых людей.

Между тем, благотворительница, несмотря на то, что очень спешила, обменялась несколькими фразами с доном

Хосе.

«Так у вас совершенно точно нет никаких дел?»

-Абсолютно никаких, сеньора.

Я уже разнес последние бумаги.

А сейчас я как раз собирался пойти прогуляться и подышать свежим воздухом.

-Да, вам полезны физические нагрузки,

.

.

это вы правы.

Но послушайте, пока вы будете дышать воздухом, не могли бы вы оказать мне одну услугу?

-Я весь к вашим услугам, сеньора.

-Сейчас вы выйдете на улицу Ронды,

.

.

спуститесь вниз и возле газовой фабрики повернете налево.

Вы меня понимаете?

.

.

Вы знаете станцию де лас Пульгас? Так вот, немного не доходя до нее, вы увидите недостроенное здание.

.

.

Это здание будущей фабрики, оно уже почти построено, и теперь там торчит очень длинная дымовая труба, так что вы ее сразу увидите, не ошибетесь.

.

.

Вы ведь знаете, где это? Полагаю, что не заблудитесь.

Так вот, вы войдете и попросите вахтера вызвать Пачеко -

.

.

того самого, о котором я говорила.

Вы ему скажете: «Я пришел за кирпичом доньи Гильермины».

Идо повторил ее слова так же старательно, как дети заучивают свой урок:
«Я пришел за кирпичом…

.

.

".

Хозяин этой фабрики выделил для меня семьдесят кирпичей – все, что у него было в излишке.

.

.

Для вас это совсем нетрудно, но мне вы этим окажете очень большую услугу.

.

.

Итак, вы заберете кирпичи и доставите их ко мне на стройку.

.

.

Это для моей стройки.

-На стройку?

.

.

На какую стройку?
-На стройку в Шамбери, друг мой.

.

.

На стройку моего приюта, конечно.

.

.

Или вы настолько глупы, что не понимаете?
-Ах, простите, сеньора.

.

.

Просто, когда я услышал про стройку, я отчего-то сразу подумал, что это строится библиотека.

Если вы не сможете донести все за один раз, можете сходить за ними дважды.

-Хоть трижды, хоть четырежды -

.

.

с огромным удовольствием!

.

.

Разумеется, если это необходимо, я схожу за кирпичами сколько угодно раз.

.

.

-Если вы добросовестно выполните мое поручение, получите новую шляпу-котелок – ну, почти новую.

.

.

Мне ее дали в одном весьма приличном доме, и я ее берегу для моих друзей, которые согласятся мне помочь.

.

.

Так вы это сделаете? Сегодня кирпич – завтра шляпа.

До встречи, сеньор, до встречи.

Идо и его жена рассыпались комплиментами и сопровождали дам до входной двери.

На Толедской улице Хасинта и Гильермина взяли извозчика, чтобы выиграть время, а Идо, сам не свой от счастья, побежал выполнять поручение благотворительницы.

Поручение, конечно, само по себе было не столь деликатным, как ему бы хотелось; однако мысль о том, что он трудится на благо человечества, придавала этой черной работе оттенок высокого служения.

Весь вечер накануне рождества наш герой был занят переноской кирпичей и от души радовался, что ни один из семидесяти кирпичиков по дороге не разбился.

Радость так переполняла его душу, что он даже не чувствовал усталости; он был почти так же счастлив, как в тот краткий миг, когда Хасинта дала ему золотой.

Нет, он не положил эту монету в жилетный карман, где ее могла найти Никанора; нет, он спрятал ее за поясом, который носил прямо на голое тело, чтобы заглушить бурчание в голодном желудке. Там золотой был надежно спрятан, там он был в безопасности.

Ведь дон Хосе собирался приобрестина этот золотой множество хороших и нужных вещей -

.

.

только для себя одного, подальше от голодных глаз своего обездоленного семейства.

В то же время, он имел свои соображения относительно этой молодой сеньоры:

Дело в том, что дон Хосе считал себя смертельно обиженным, превратно истолковав ее великодушный поступок.

Итак, он бдительно охранял свое сокровище, размышляя, как бы еще надежнее его спрятать от завидущих глаз и загребущих когтей Никаноры.

.

.

Ибо если она его найдет – о нет, Боже сохрани!

.

.

К вечеру его охватила паника.

Он отчаянно боялся, что зоркий глаз его жены обнаружит-таки спрятанную за поясом заначку.

У этой проклятой бабы был прямо-таки нюх на спрятанные деньги.

Поэтому он просто не находил себе места; ему не давала покоя мысль, что она может разглядеть монету даже сквозь одежду.

За ужином все были очень веселы; давно уже им не доводилось так хорошо поесть.

Однако перед сном его вновь стали терзать прежние страхи, и он не нашел ничего лучшего, как провести всю ночь, съежившись в комочек, вцепившись обеими руками в злополучный пояс, опасаясь, что если одна из них случайно разожмется, вездесущая длань спящей рядом супруги немедленно протянется, нащупает и отберет спрятанный золотой, это так же верно, как то, что дважды два - четыре.

Никогда еще ему не спалось так скверно; в сущности, он спал вполглаза, бдительно охраняя спрятанное сокровище.

И уж совсем худо ему стало, когда он увидел, что жена повернулась к нему, решив, что супруга снова мучают его обычные желудочные колики. Поскольку лучшим средством от этой напасти Никанора считала массаж, она тут же предложила помассировать ему живот. Услышав об этом, Идо задрожал всем телом, представив, что сейчас ему придется снять пояс, жена обнаружит монету, и он безвозвратно ее потеряет.

«Хорошенькое будет дело», - подумал он.

Но его непревзойденный дар пудрить людям мозги вновь его выручил: он сказал жене, что ему совсем не больно, а просто холодно, и без лишних слов отвернулся к стене, уткнувшись в нее носом, как приклеенный, да так и заснул.

Наконец, наступило утро, принеся долгожданный покой его измученному сердцу. Как всегда по утрам, он умылся, побрился, повязал на шею платок, краснея при этом от городости.

Было уже десять часов утра: ведь для того, чтобы как следует вымыться, нужно немало времени.

Росита слишком долго ходила за водой, и за это Никанора придумала ей чудовищное наказание, отправив за покупками.

Когда же вся семья столкнулась лбами в дверях, все громко расхохзхотались, а громче всех смеялся сам дон

Хосе.

.

.

Если бы они только знали!

.

.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65696

Переводчики: passiflora, Allaall